Встреча с торговцем прошла на удивление положительно. Фактически этот ушлый тип предлагал стать моим… торговым представителем. Я помню, что тот же учитель Халай делал амулеты… Да многие маги продают что-то в народ. Этот же гений счетов и восковых да глиняных табличек решил, что после моей последней выходки мои изделия станут популярны. В целом даже не ошибся. Полагаю, в Гуабе я в головах местных теперь номер один в плане могущества. Может быть, они меня и не любят, но качество — это качество.

Фактически разговор очень быстро свелся к тому, что я буду делать на заказ и сколько с того буду получать. Работать я не хотел. А вот жить хорошо хотел. Я мог бы обеспечить себя сам, да. Но у меня были слуги, рабы… В целом не особо напряженный труд по магической стезе — это вполне себе привычная для чародеев Шумера рутина. Требует времени и сил не так уж и много, зато твой управляющий не ломает голову, на какие деньги покупать тебе новых наложниц или фрукты и мед к твоему очередному пиру. Да и, самое важное, репутация Гильдии и твоя собственная. Когда твои амулеты, зелья и услуги хоть и в ограниченном количестве, но гуляют по ближайшим окрестностям, тебя лучше знают, меньше не любят… Не сказать, что мне на это все не наплевать, но жить становится капельку проще. Так что предложение было, может, и неплохим.

— В каком смысле — я дам тебе денег, а ты мне?.. — я никак не мог взять в толк этот нюанс.

— Я заплачу за первую партию сразу же, не дожидаясь продажи, мудрый абгаль. Но взамен лишь прошу, чтобы лавка, которую я открою, принадлежала тебе, чтобы ты дал деньги на её открытие и чтобы я единственный мог там торговать.

— И зачем… А, защиты хочешь? — Утту’Хуменгаль выдохнул, поняв, что до меня дошло. Он попросту хотел воспользоваться моей репутацией, чтобы его не побили, не ограбили и не отобрали ничего, ведь, судя по всему, связей в городе у него было не так уж и много. Проще говоря, торговец за свои же деньги открыл бы себе лавку от моего имени. Ну а я, получается, совладелец. Нет… Официальный владелец, который продает через своего слугу товар. Да и плевать. Мне-то что?..

— Сделаем проще. Ты торгуешь от моего имени. Я же гарантирую тебе защиту в ближайший год… полгода. Успеешь накопить денег на хорошую охрану. Всем можешь говорить, что ты под моей рукой. Я приду в город через несколько дней. Если не найду тебя на месте, то выясню, где ты. Или убью того человека, который убьет тебя. Думаю, этого достаточно?

— Более чем, абгаль.

— Приходи за своим заказом… через три дня. Заодно скажешь, где открылся. Я сделаю все, что ты попросил.

Отправившись восвояси, торговец оставил меня наедине с моими мыслями. Мне нужно было ответить самому себе на еще один важный вопрос. Как я хочу назвать свое детище? Первоначально мне лезли мысли вроде “Курубургаль” или “Эсид’Эн” — соответственно, “Земля магистра” или “Дом хозяина волшебства”. “Бургаль” — так на шумерском звучит звание магистра. Бур — жрец, маг. И Галь — великий. Великие маги мы. Но бургалями еще иногда называют архимагов… Так или иначе, ни одно из названий мне не нравилось. “Эсид’Эн” — еще куда ни шло… Но что-то не то было в этом слове. Слишком примитивно и вычурно. Вертелось у меня кое-что на языке получше… Но это название было уж слишком претензионным. С другой стороны, не таким ли я строил это место? Претензионным, гордым, буквально говорящим: “Я есть новое в этом мире. И вам всем придется со мной смириться!” Так почему бы и нет… Решено!

— Имя тебе — Киансид, — я усмехнулся.

В шумерской традиции произношения это правильно звучало бы скорее как “Кианшид”, но я специально исковеркал звук, углубив и приблизив его к “с” на парифатский и немного греческий манер. Эта особенность должна была подчеркнуть мою чуждость и мой жизненный опыт. Я хотел вложить в эти стены часть себя в смысле воспоминаний. И эта маленькая неправильность в произношении шумерского слова, этот мельчайший акцент, который я заложил, кажется, смог оборвать какую-то тоненькую соломинку, удерживающую плотину:

Вы основали новый дворец Шумера. Пока неизвестно, простоит ли он века, но о нем уже говорят.

Вы создали сакральное слово-заклинание: Киансид (KI-AN-ŠID — «Край магии» / «Предел волшебства»). Работает только на территории дворца. Действие: не определено, не оформлено, усложнено. Призыв духа места?.. Повеление волей духа места?..

Уровень +1

Я медленно растянул губы в улыбке. Неизвестно? Да все тут понятно. Я уже чувствовал, что именно сотворил. Когда мой дом обретет свою настоящую душу, воплощение, это слово станет особым заклинанием — словом места. Такие в Шумере почти неизвестны. Точнее, вообще неизвестны. Или мне неизвестно о том, что тут про них знают. Я про такие читал только на Парифате — создавали их маги-местники для своих угодий. И я буквально сделал что-то вроде чар, которые задействуют силу божества места и вложенную ману.

Воздействие? Судя по всему — почти любое, зависеть будет от посыла. Только вот, пока божества места нет, а появится оно еще неизвестно когда, эти чары едва ли будут работать стабильно и предсказуемо. И еще нюанс. Чтобы они заработали, чтобы это слово имело силу, его надо произносить точно. Можно просто прочитать с бумажки: “Киансид”. Можно соблюсти все звуки и тоны, можно имитировать мой голос… Но это будет просто слово. Заклинание места предполагает, что произносящий вложит в него именно то, что оно по-настоящему значит. Цельную мысль, цельный опыт, цельное значение. Отсюда следует, что, скорее всего, использовать его, будучи хозяином дворца — а иному оно и не подвластно — смогу только я или тот, кто имеет схожий со мной жизненный опыт. Ну, будут у меня потомки — придется им обходиться без этой силы. Пусть приказывают духу Киансиду, который тут теперь возникнет и, без сомнения, будет носить такое и именно такое имя.

Последняя проблема была решена. Мне оставалось только заняться накопительными колбами, сделать артефакты для Утту’Хуменгаля и наложить ряд чар. И все. Мой дом будет защищен и обустроен. Еще бы наложниц накупить, магическую стражу, наемников нанять, а не восьмерых боевых рабов, которых я то тут, то там купил… Ну, это успеется. Первый этап главное закончить. Да и гуля сойдет за магическую охрану в первый год. Существенных врагов у меня особо нет среди магов: я всех поубивал. Так что вряд ли кто ко мне сунется.

Серия из трех порталов довольно быстро привела меня в Вавилон, где поодаль от башни Гильдии располагались алхимические цеха и мастерские артефакторов. Это на самом деле был маленький промышленный центр города, трудились тут не только и не столько маги, сколько обычные горожане и ремесленники: кузнецы, кожевники, ткачи… Но множество подмастерьев и мастеров отрабатывали тут свои илькумы, билькумы и чем там их еще обкладывали Верховный с Императором?.. Ну, это справедливо. Хочешь жить в Империи — работай. Не хочешь — плати. Нет денег — заработай или отними у кого-нибудь. Только не в Шумере. И именно шумерская система на самом деле великолепна тем, что маг быстро получает много практики по своему направлению, стоит ему только закончить обучение. Да, не всем она идет на пользу. Зато в Империи регулярно появляются могущественные чародеи уровня архимага.

— Тебе нужно СТОЛЬКО накопительных кристаллов, абгаль?.. — мужчина удивленно посмотрел на меня. — Это будет дорого. Очень.

— Цена.

— Ты просишь чистую структуру, наложенные чары с закреплением, да еще и подготовку к дополнительным зачарованиям…

— Цена.

— Это…

— Цена, абгаль. Я не желаю стоять здесь до самого сна Великого Шамаша!

— По двенадцать золотых сиклей за один, абгаль.

— По одному. И мы договорились.

— Да это!..

— Чары накладывать будете не все. Говоришь, это увеличит цену? Вы только нанесете вторую дорожку вязи, но не будете привлекать к работе магистра, а это не может не удешевить продукт. Колбы я требую не завтра — время у вас есть. И, наконец, я не прошу их делать из натурального кварца или хрусталя. Достаточно полностью алхимических кристаллов. Натуральные мне нужны только две. Ну так что? Будем торговаться?

— Восемь, — он стоически поморщился.

— Тогда сделайте не тридцать, а тридцать две. И цена за все будет двести сорок золотых сиклей. Устраивает? Чего ты так на меня смотришь, абгаль? Вам тут всем на полгода свободы от илькума хватит. Только билькум останется и всякая мелочь. Согласен?

— Согласен.

— Вот и договорились.

Хлопнув по рукам с подмастерьем и отдав задаток — треть цены, я отправился гулять по городу. Тут было много развлечений на любой вкус. Игорные дома, дома увеселений, питейные, удовольствий, едальные… Можно было бы пойти куда-нибудь перекусить и посмотреть на то, что там изображают местные. В любом уважающем себя едальном доме или тем более питейном обязательно кто-то поет, танцует или дерется. Или что-нибудь показывает. Даже в самой дрянной харчевне. Хочу ли я туда?.. Не в этот раз.

Я прошел мимо пары таких веселых заведений. Шум на улице около входа перекрывался музыкой, кто-то кричал, кто-то просто болтал. Недалеко прошла женщина с полными красивыми грудями. Она закрыла их легкой шалью, но ткани мало оставляли простора для фантазии случайному путнику. Обернувшись на меня, красавица на миг прошлась оценивающим взглядом, а затем расплылась в улыбке, приглашающе махнув грудью. Я качнул головой — не сегодня. Да и, откровенно говоря, после Наалии обычная уличная проститутка, пусть и красивая, не особо привлекала. Пусть гуля и людоедка, но среди своего племени она крайне умна. Я вообще не уверен, является ли она гулей или гуллой. Они бывают полукровки? А как различаются? По идее и те, и другие — джинньи-кутрубы. Но различие есть. Понять бы, какое.

Осмотревшись по сторонам, я понял, что делать мне в Вавилоне в сущности и нечего. Думал еще зайти на рынок рабов, но много ли я там увижу интересного? Лучших, красивейших и необычных не держат круглыми сутками под палящим солнцем. Они сидят в отдельных шатрах. Часто их привозят на заказ. А слуг я и так более-менее набрал. Еще бы наемников нанять, но тоже абы кого не хочется…

Щелкнув кистевым суставом, я просто растворился в воздухе. Кто-то из прохожих, наверное, дернулся от неожиданности, но я этого уже не видел. Моя воля унесла меня прочь.

С хозяйственными делами было покончено на восемнадцатый день от появления Гуабы. Хах… Можно теперь время таким образом отсчитывать. Я установил к тому моменту колбы-накопители, наложил ряд защитных заклинаний, провел ритуалы-благословения на землю, изгнал с окрестностей соль. Во дворце кроме комфорта меня ничего более не держало, так что можно было отправляться.

Это собственной маны было у меня мало, а вот накапливаемая дворцовой пирамидкой и заточенными в алтарном камне призраками эмушитов — этой уже скопилось очень существенно. Я использовал всю эту мощь впервые, чтобы открыть портал практически до границ земель Бхопалара. Ладно, надо уточнить, что последние дня четыре я сам буквально обратился в мановый насос, заполняя резерв собственной крепости-дома. Без этого даже тот неполный, где-то треть-четверть от предполагаемого, объем накопителей заполнялся бы под полгода. С учетом того, что наложенные заклятия тянули ману на свое поддержание, чистый “прирост” энергии был не особо большим. Но главное ведь было: возможность аккумулировать под десяток моих собственных резервов.

И тут впервые пригодилось слово места. Оно пусть и было почти бесполезным, позволило мне с легкостью тянуть силу из накапливаемого дворцом хранилища. Пусть единовременное ее высвобождение было делом затруднительным, но магическая выносливость при заполненных резервах у меня там была бы запредельная. Именно это позволило мне потратить сразу несколько своих резервов на открытие дальнего перехода. И пусть накопители дома я почти опустошил, зато идти далеко не пришлось. А уж тем более — совершать очередной переход по пустыне, прерываемый медитациями и перекусами.

Еще несколько порталов позволили мне уже через полсуток подойти к воротам Бхопалара. Стража явно была новая. Они меня не знали. Но и остановить, увидев кольцо с символом Храма, не попытались. В город я вошел беспрепятственно. С попаданием во дворец могли возникнуть сложности, но тут я попросту взлетел с одной из улиц и величественно спустился перед вратами. Чтобы не было конфузов: выгляжу я не слишком богато.

— Тиглат, сатьян, — я спокойно произнес это, после чего смог беспрепятственно войти. Мне нужно было найти Агаста, а вот где он… Помочь могли тут только управляющий, Майрам или сам Раджа. Последние двое — если кого-то запрягут. И еще — я хотел повидаться с Шак’Чи. Обезьяна я давно не видел, а он, между тем, многим со мной связан. Казалось бы, лет прошло всего ничего. А такое чувство, что промелькнуть успела уже целая жизнь.

Я вновь погрузился в воспоминания. Ведь не так давно — несколько лет назад — я уходил из этого места в общину на востоке, учиться йоге. Дальше знакомства, местные обычаи, медитации…

***

— Ты занимаешься глупостью, — Ливратмали раздраженно на меня смотрела. Я лишь морщился: девушка была красивой, но слишком отвлекала, хотя общение с ней и являлось для меня некоторой отдушиной. Я не великий любитель поговорить со всеми подряд, но полная социальная отчужденность тоже иногда давила.

— Я занимаюсь тем, что считаю правильным и полезным.

— Учителя учат не так!

— И я им благодарен, ведь учи они так — и у меня не было бы возможности пробовать.

Ливратмали лишь снова раздраженно фыркнула, закатывая глаза к небу. Спор был прост и одновременно сложен. Классическая техника кольца была базовой в общине. Собственно, она не просто была базовой — только ей все и пользовались. Смысл был в том, что основа йогических практик предполагала помимо перенятия свойств астрального тела объекта на свое путем прямой и непрямой медитации еще и зачарование собственного тела. Проще говоря, йог вкладывал в себя определенные чары, которые становились вечными. Условно нечувствительность к огню, кислотное дыхание, прочность костей и тому подобные вещи.

Концепция вроде бы простая, но в реальности смысл не в зачаровании тела, а в трансформации части ауры. Притом комплексно: физическое, жизненное и магические начала как минимум. Еще и астральное, вероятно. Местные представления о структуре ауры я честно пытался понять, но они совершенно не имели той четкой структуризации, которую давали шумерским чародеям их учителя. Так что представления в общине о таких тонких материях были скорее интуитивно-смутными.

Так или иначе, нельзя не признать как минимум высокую эффективность их методов в некоторые моменты. С одной стороны, в отличие от арканов Храма, с которыми, как минимум с одним, я тоже работаю, йогические изменения не столь жестко цементировали ауру, она оставалась пластичнее. С другой — их новые кольца плохо и медленно развивались. Отличие же от любимой шумерами Магии Слова, к примеру, было в том, что, как и арканы, такой путь позволял мгновенно применять заклинания, не дожидаясь их начитывания и не подвешивая их на ауру. И, кроме того, как и у арканов, тут потоки силы шли исключительно внутри тела. Таким образом хладное железо в общине вообще не особо обсуждалось. Они про него что-то слышали… Но не боялись и вообще не воспринимали иначе чем в качестве забавной диковинки.

Маги общины йогов создавали так называемое Кольцо. Некоторые называли их почему-то звеньями, имея в виду, видимо, что путь развития чародея похож на цепь, но это другой момент.

Кольцо делалось в несколько этапов. Сначала зацикливалась в потоке сила седьмого начала. Дальше, когда мановый кольцевой поток формировался, вдоль него пытались пустить силу уже жизненную. Удерживая такую конструкцию долгий срок от нескольких дней до нескольких лет, йоги вкладывали в нее какое-то свое представление о том, чего хотят добиться. Например, перенимали свойства гранита или меди для придания их костям. Я долго не мог понять, зачем же нужно само кольцо. То есть в теле получалась какая-то странная конструкция, которая параллельно зацикливалась на уровне аж двух оболочек. И они поддерживали друг друга, создавая разного рода возмущения в ауре. На физическом же уровне йог привязывал их к проявлению нужного свойства. И вот эти самые кольца дальше “дергались” для применения активных форм чар. То есть мана просто подавалась на усиление потока.

В этой концепции жизненная сила словно бы выступала стабилизатором, “запоминающим”, что же должно статься с телом. Мана была энергией, силой, которая эти изменения производила и заодно “транслировала” информацию о том, чего же практик хочет добиться.

Почему нельзя вкладывать астральный образ напрямую в какую-то область второй оболочки? Не ясно. То есть… У меня буквально есть прана, содержащаяся в костях. Почему я не могу прямым воздействием менять её свойства так же, как и при создании колец, заставляя придавать моим костям нужные качества? И воздействие это проводить через седьмое начало, тратя ману. Основной моей догадкой тут было то, что у членов общины не было таких огромных резервов праны, которые позволяли развить храмовые техники — хотя тут я тоже был аномалией, которая крайне быстро увеличивала свои запасы. Большая часть храмовников уже осталась в этом смысле позади меня, а те брахманы, которые все же превосходили, начинали развиваться с детства, а не в районе сорока лет, как я. Недостаточное количество праны требовало каких-то хитростей для её использования. Ну и кроме того, метод с кольцами мог быть банально проще. То есть это ведь как подвешенное заклинание: подал ману — и оно работает. Словно бы огромный растущий прямо из тела рычаг, который надо дернуть, чтобы активировать внутренний механизм. Прекрасная система активации, контроля, управления. Легкая для сознания человека и не требующая глубокого контроля над собой и своей силой. Удобно. Но не столь тонко, как могло бы быть. Не так эффективно, но быстрее, проще.

Создавать еще один аркан я попросту не хотел. У меня старый еще не успел сформироваться. Цементирование ауры на образе Шак’Чи во время единения было сложным делом. Участок, который был трансформирован, постоянно требовал энергии и сжимался, уплотнялся. Консультация у Брафкасапа успокоила меня — мы долго беседовали с брахманом. Тот просто рекомендовал не пользоваться им некоторое время и подпитывать силой. Абтармахан выбрал крайне непростую технику создания стабильного аркана — для меня вообще было неожиданностью узнать, что их несколько — так что то, что я в начале мог им пользоваться, а потом внезапно использование новой способности усложнилось, это вроде как нормально. Ну, предположим, что нормально. Хорошо.

Так вот — создавать новые арканы или их подобия я не хотел. Йогические практики не закрывали возможность пользоваться Магией Слова, как храмовые. Кольца, в отличие от арканов, не цементировали ауру. Но они её все равно меняли. И существенно. Я не был готов к потери части контроля над чарами. В первую очередь даже не к контролю… К лишнему расходу энергии. Контроль у меня филигранный. Я уверен, что смог бы быстро восстанавливаться и адаптироваться к изменениям, не потеряв возможности пользования ни одним заклинанием. Вероятно, одно кольцо в несколько лет я точно мог себе позволить. Но вот восстановление моего текущего уровня все же будет крайне непростым. Паразитарный расход энергии на заклинания вырастет, чего бы хотелось избежать всеми средствами. Я перестал испытывать недостаток в мане. Острый. Но тратить даже десять-пятнадцать лишних процентов силы на банальные вещи вроде Огненной Стрелы или Исцеления мне не хотелось категорически.

Именно поэтому я хотел повторить эффект кольца, медитируя на свою прану в уединенном месте. Пока остальные ученики, кто уже достиг нужного возраста и научился совершать мелкие манипуляции с силой, создавали первые кольца — а таких было четверо, включая Ливратмали — я занимался крайне бесполезным, скорее даже вредным по мнению всех окружающих делом.

— Тиглат, я верю, что ты способный, — она покачала головой. — Но даже первое кольцо создают месяцами и годами. А ты пытаешься фактически сделать постоянный эффект от внутренней или даже внешней медитации. Так никто не делает. Так вообще не бывает! Даже если у тебя получится, то не сразу — через года или даже десятки лет! Так почему бы не создать сначала обычное кольцо?

— Не хочу, — я поморщился.

— Тогда никто даже не поймет твоего таланта.

— И пусть — меня это не слишком интересует.

— Но…

— Почему ты так хочешь, чтобы я создал кольцо? — я повернулся к девушке. Чернильно-синеватый локон — необычный цвет волос начал проявляться не так давно и был результатом каких-то внутренних изменения — у нее был заложен за ухо. Красиво смотрелось лицо, что бы кто ни говорил. Волосы словно бы собрались в тонкие пучки, свисая в узоре неровных линий и подчеркивая глаза, подбородок, пухлые красивые губы.

— Дедушка сказал, что полноценным членом общины ты можешь стать, только когда создашь первое кольцо.

— Или когда добьюсь своего иными методами, — я пожал плечами.

Вообще, пусть тут в таких жестких формах это и не практиковали, мне все больше казалось логичным прибегнуть к каким-то специфичным методам развития нужных свойств. В частности, вероятно, если бы я захотел укрепить связки, довольно логично было бы растянуть себя веревками меж пары камней или деревьев. И медитировать на связки, уча свою прану нужным свойствам и меняя тело. Или, скажем, укрепляя кости, можно было бы закинуть на загривок большой камень и посидеть с ним… долго. Год? Я пока год не выдержу. Месяц? Вполне. В общине было что-то подобное, но в гораздо более мягкой форме. В первую очередь чтобы перенимать свойства объектов легче. Например, частые медитации на огонь, в огне — они вполне способствовали ускорению работы с этой стихией. Но и все. Может быть, про такие подходы рассказывать будут позже, когда ученики уже чего-то достигнут. Но вряд ли, честно говоря.

Соответственно, сейчас были доступны только методы создания колец и базовые пути йоги вроде Бездыханности или Сан-йо. Последние основывались на глубоких медитациях в особых условиях. Одновременно и внешней, и внутренней, позволяя получить нужные свойства. И именно путь Сан-йо — йога аскетизма — требовал чего-то довольно похожего на мои предположения о развитии активных и пассивных умений путем вложения их напрямую в ауру. Внутренняя медитация Сан-йо использовалась для укрепления тела, а внешняя — для перенимания свойств крепости, долголетия… Дальше они вкладывались во все тело сразу. Это по описаниям учителей — смутным описаниям, надо сказать — было похоже на сбор ягод или грибов. Йог годами искал интересующие его свойства крепости и здоровья, собирал их внешней медитацией и в тиши, вдали от чужих глаз, укреплял их внутренней, делая постоянными. Когда их накапливалось запредельно много, они перерастали в нечто большее. Из тех, кто нас учил, ни у кого не переросли, правда. Так что о том, что такое это “большее”, оставалось только гадать.

Чем же эти практики отличались от того, что пытался сделать я? Ну, в первую очередь тем, что полноценный Путь предполагал изменение всей ауры, вложение образов и силы во всю ауру сразу. Не в отдельные участки, локализованные физически. Проще говоря, я пытался взять текущий ручей и покрасить краской один его поток внутри всей массы воды. Вместо того, чтобы менять постепенно цвет всей водной массы. Логично? Не очень. Использовать методы для постижения Пути, чтобы создать отдельное свойство? В противовес мне нормальные ученики общины сейчас “копали ответвления” своего “ручья”, которые и собирались “подкрасить”. Удачи им с этим. Даже практики внутренней и внешней медитаций уже были мне запредельно полезны. Они базовые в любом направлении, но не особо применимы в бою. Но эти их кольца… Нет уж, обойдусь без них.

— У тебя все равно не выйдет! — Ливратмали резко встала. — И ты только зря потратишь время!

— Если бы я думал так же, как ты, — я холодно на нее посмотрел, — то уже давно бы стал обедом для каких-нибудь демонов из Лэнга.

***

— …Он принимает гостей, Тиглат. Не будем пока беспокоить Раджу.

— Важнее его сатьяна и друга? — я приподнял брови. Мой рост до сатьяна был слишком резок для Храма, но звание мне официально присудили.

— Важнее сатьяна, который никак его не предупредил о визите, — Брафкасап покачал головой. Я задумался, потом кивнул. Он был в общем-то прав, а мне не горело. Да и помочь нынешний гуру мог тоже.

— Ты можешь мне помочь найти Шак’Чи и Агаста? Я не чувствую ни того, ни другого.

— И не почувствуешь, — Брафкасап пожал плечами, — их нет в Бхопаларе.

— Нет?.. Почему нет?

— Ты не знал, что на твоего ученика было нападение? С ним все в порядке. Просто факт.

— Не знал, — я нахмурился. — И что дальше?

— А дальше тех, кто на него напал — женщину, призывающую теней подобно шаманам эмушитов, и юного колдуна, поднимающего мертвых подобно им же — заметили в одном из отдаленных мест Царства. Весть принес аколит, который застал нападение и был в поселении Аврашура по делу Храма. Твой протеже отправился туда вместе с обезьяной. И слава Брахме, что этот неусидчивый Дух покинул дворец хоть на время, — гуру прикрыл глаза. — Мне уже надоели жалобы управляющего на подожженные шторы и кресла, где он приземлял свою горящую задницу.

— Агасту же всего десять? Как он мог отправиться в путешествие?

— А сколько ему должно быть? — Брафкасап удивленно глянул на меня. — Десять — возраст сознательный, пусть и очень юный. С его-то родословной отчего не отправиться бы. Не волнуйся, Сварнраадж лично дал ему денег и двух стражников в сопровождение. Я отдал одного джунуюдха. И еще отправил сатьяна и аколита. Сатьян Шари — она очень разумная и жестокая девушка. У нас не так много женщин среди высокого сана в Храме. Так что, поверь, это хороший вариант.

— Где появлялись эти люди? Нападавшие? Куда отправились Агаст и остальные? И когда?

— Декады полторы точно минуло. Может быть, даже и две, — Брафкасап подумал, затем добавил, словно бы сам не до конца уверенный в своих словах: — Тиглат, а кого ты желаешь из него вырастить? Воина? Сановника? Ученого?

— Всех сразу и никого в отдельности. Но воина — в первую очередь.

— И теперь спешишь к нему добраться побыстрее? Исключая то нападение, мальчик всю жизнь прожил в безопасности. Не в любви и комфорте, вероятно. Но в безопасности. Его никто не пытался убить. Так почему бы не дать ему немного побродить по настоящему миру? Компания более чем хорошая, возможность дышать полной грудью… Если будут нападения или схватки — так это и хорошо. Испытания закаляют. Ты не можешь его просто оберегать постоянно.

— Я и так его не оберегаю. Не наседка ведь!

— Знаю. Но полторы декады это мало. Разместись во дворце, отдохни. Выпей вина. Я отправлю к тебе пару красивых служанок. Или прикажу привести кого-то из лучших борделей города. Сварнрааджу скоро доложат о твоем прибытии. Расскажи нам о том, где ты странствовал и что видел. А через несколько дней отправляйся по следу своего ученика. И главное — не приходи к нему, когда найдешь. Дай самому разобраться с проблемами. А сам вмешайся, только если угроза будет смертельной.

— Считаешь, что так будет лучше? — я покачал головой.

— И лучше, и правильно. Да и поговорить нам стоит. Нехорошие дела творятся последние месяцы.

— Посохи брахманов проснулись?

— Не знаю, — гуру пожал плечами. — Их украли.

— Что?! — я подумал, что ослышался.

— Их украли, — Брафкасап повторил, а я внезапно понял, что именно все время отражалось в его глазах. Спокойствие. Ледяное. Этот человек готов был к любому стрессу, любым потрясениям и любым проблемам. Он просто разучился волноваться и раздражаться. Ну да — с такими-то новостями…