Я с интересом смотрел на новых визитеров. Казавшийся заурядным мир внезапно показал опасный оскал. Дело было в том, что мы НЕ видели их аур. И я совершенно не знал, почему. То есть было какое-то странное искажение… Его я и заметил, будучи настороже. Дальше мы обменялись сообщениями мысленно, я активировал гранаты… Области искажений стали четче, очень уж напоминая человеческие силуэты. Но без помощи гранатов это было почти невозможно — понять, что там кто-то есть. Возможно, какой-нибудь маг-сенсор или крайне опытный чародей и заметил бы что-нибудь, но среднестатистический волшебник — нет.

И даже информация о том, как они, Пазузу сожри всю эту дрянь, добились такого эффекта — это уже ОЧЕНЬ ценная информация. Которая косвенно могла бы пролить свет и на гибель прошлого отряда. Если тут есть ТАКИЕ маскировочные технологии, в этом мире, то Террикон становится местечком весьма опасным.

— Командир? — я повернулся к Абрэмо. Тот нахмурился. Пожевав нижнюю губу, кивнул. Несмотря на вредность, лишнюю самоуверенность и очень специфичный стиль командования, идиотом он не был. Здесь явно были не бандиты с большой дороги… Учитывая количество полос на шоссе — реально “большой” дороги. К нам заявились гости явно другого полета.

Подойдя спокойно к огненному кольцу, я сделал несколько шагов, проходя сквозь огонь. В аурах гостей мелькнуло удивление, подтвердившее, что они точно из этого мира. Если я правильно понял их реакцию — они, их мышление… Их образ мысли опирается на классические физические законы. Не сказать, что это неправильно. Физика есть физика. Против нее не попрешь. Но реальность такова, что техногенные цивилизации далеко не сразу изучают ее полностью, отчего и существует на Парифате понятие “метафизики”, которое означает полный спектр физических законов, магам доступный куда как лучше. Технические же цивилизации рано или поздно приходят к существенным несоответствиям своих моделей реальности либо друг с другом, либо с новыми открываемыми явлениями. Когда же техническая цивилизация создает физическую теорию, которая способна связать все знания о вселенной воедино, она уже перестает быть чисто технической, открывая в том или ином виде для себя взаимодействия с эфиром и тонкими материями. Правда, тут очень существенна зависимость от мира, в котором все это происходит.

Здесь наши “гости” явно не ожидали, что вполне себе реальное, физически существующее пламя меня попросту не тронет. Это в их картину мира не укладывалось, что и вызвало удивление.

— Ваши накидки, — я протянул руку. Сложно было точно оценить, что именно давало им их маскировку, но я, кажется, не ошибся. Судя по мелькнувшим эмоциям и скривившемуся лицу Алоэ. Ну, это было логично. — Недавняя переделка, да? — я решил начать разговор нейтрально, кивнув на девушку. У нее на пол-лица красовался здоровенный синюшный синяк, наливающийся фиолетовым цветом. Да и губы были разбиты.

— Мы не настолько… боеспособны, — мужчина аккуратно обвел окружающее пространство руками. Абрэмо сделал “контрольный выстрел”, буквально вскипятив мозги всем, кого мы нейтрализовали. Зачем убивать всех — я так и не понял. Но, вероятно, он посчитал, что одного информатора нам будет достаточно. — Попались к ним…

— К ним? — я приподнял бровь. — Вы сбежали, пока мы их убивали?

— Мы пленники? — девушка внезапно решила влезть в разговор, не отвечая на мой вопрос.

— Вы… гости. Пока, — я сделал нейтральное движение рукой.

— Раз мы гости, то уберите пламя. Мы не собирались на вас нападать, — Алоэ с вызовом посмотрела на меня.

“Командир, убери огонь.”

“Ты уверен, Первый?”

“Я думаю, что да. Здесь лучше говорить мягко. Они… интересны.”

“Хорошо. Сам за них отвечаешь.”

Я посмотрел на огненное кольцо, которое медленно опадало. За спиной раздался очередной вопль Кабана. Я так и не понял, как его зовут — пусть будет кличка. Так проще.

— Как вас зовут? Вы не представились. Ваша племянница назвала вас Вероном? — я попытался вспомнить свою короткую жизнь на Парифате. Все же традиционный шумерский стиль общения тут был… лишним.

— Верониран Маркелло, — мужчина пожал плечами. — Мое имя довольно известно… в узких кругах.

— Интересные накидки, — я потряс принятым “на хранение” имуществом, после чего, совершенно не скрываясь, убрал их в инвентарь. К чести моих собеседников, они удержали лицо, но аура просто-таки взорвалась удивлением.

— Вы были в группе “О”?

— А вы? — я усмехнулся.

— Это все еще секретная информация… — мужчина резко сдал назад. — Как ни крути, Республика все еще существует…

— Давайте не будем заниматься демагогией. Тем более вы сами задали этот вопрос.

— Я возглавлял лабораторию по исследованиям направленного пси-излучения до Катастрофы. Ну и немного после, — мужчина помрачнел. Потом махнул рукой: — Вы правы, это не имеет смысла. Да и такие технологии. Только у нас они могли быть. Вы нас не собираетесь убивать, я правильно понимаю?

— Не собираемся. Думаю, нам нужно поговорить в нормальной обстановке. Давно ели? Позволите? — я протянул руку к лицу девушки и провел двумя пальцами от виска до подбородка, накладывая Малое Исцеление. Вероятно, ощущения разливающейся прохлады и уходящей боли были крайне приятны. Она буквально разгладила свой лоб и почти подалась навстречу моей руке. Верон с огромным интересом наблюдал за происходящим: кожа быстро наливалась румянцем, царапины стягивались, синюшность буквально исчезала на глазах. — Думаю, так лучше.

— Мы бы не отказались перекусить, — сзади вновь раздался хрипящий вопль, переходящий в вой. Чего он так орет-то?..

“Командир, чего ты там с ним делаешь? Что он так орет?..”

“Самое дорогое начал подпаливать, хе-хе…”

“Мозг? Глаза?”

“Ты меня разочаровываешь. Думай по-мужски. Глаз я ему в прошлый раз еще прижег.”

“Я понял.”

— Давайте немного отойдем.

Пока я думал, как строить разговор, наши невольные “гости” явно изучали меня. Моя чуйка, натренированная годами, десятилетиями очень специфической жизни, буквально вопила, что в моих руках оказался кто-то очень, ОЧЕНЬ важный и полезный. Неограненный алмаз, кусок адаманта, хрусталь ларифера, найденный каким-то чудом в придорожной канаве! И вести себя стоило очень вежливо и максимально дружелюбно, насколько это вообще возможно. Давить мягко, а к прямым угрозам и силе переходить только в крайнем случае. Верона и Алоэ, которые так внезапно встретились мне на пути, требовалось “разыграть”, “раскрутить” на разговор. К несчастью — не моя сильная сторона… Но попробуем.

— Надеюсь, наше скромное угощение вам по нраву, — я мысленно одернул себя. Это уж слишком высокопарно: я же не персонаж литературной классической пьесы театра Высокого Слова Бриарогена. — Над какими проектами вы работали? — этот вопрос был достаточно нейтральный. Я не мог ошибиться и выдать себя раньше времени, задавая его.

— В группе “О” меня сначала поставили курировать “Гостью”… Это из общих, — Верон пожал плечами, жадно обгладывая куриную ножку. Нормальной еды он явно не видел пару дней. Питался какими-то сухарями, наверное. А может быть, и больше. — Потом я перешел в закрытую зону. Основным направлением у меня был Кукловод…

— Вы работали над Кукловодом? — я подобрался. Мне решительно не было понятно ничего из того, что он говорил… но это не мешало делать умный вид и поддерживать разговор.

— Да. И именно поэтому меня так удивило, что у вас есть пси-интерфейсы для коммуникации. Я же правильно понял, вы общаетесь со своими… напарниками мысленно, так?

— Да, — раз он уже понял, скрывать смысла не было. Зато был смысл шокироваться. У них тут разработали ментальную связь на технологическом принципе?

Совсем уж шоком для меня такие технологии не были. Я еще в Академии Бриарогена посетил лекции представителей технических цивилизаций и прочитал несколько собраний по их развитию с примерами технологий и общими циклами. Большинство рано или поздно приходят к тому или иному способу коммуникации с мозгом: там же буквально электрические сигналы — надо лишь подключиться. Дальше дело техники: можно посредством электрических интерфейсов передавать данные на компьютеры, на искусственные нейронные сети или даже на вполне живые нейроорганоиды, выращенные отдельно. Можно даже таким образом в теории разделить мозг на множество частей, поддерживающих друг с другом связь: электрическая коммуникация много быстрее биологических сигналов, так что это более чем реально. Проблема в том, что это направление технологий называется “нейроинтерфейсы”, и термин этот мне вполне знаком, пусть и в общих чертах. Но перевод из-за первичного контакта с ноосферой работает именно как “пси-интерфейс”. И я интуитивно понимаю, что связано это именно с ментальными волнами. Принцип очень близкий. То есть буквально эти люди создали на технологической базе именно ментальную связь или что-то очень близкое… Или не на технологической. В конце концов, мы тут вообще-то за существом предположительно демонической природы охотимся. Да не абы каким, а крайне опасным. Не из воздуха же оно взялось? И не механоида они из первичной Тьмы сконструировали?..

— У нас своя технология. Она создана вне известной вам зоны… разработок.

— Был параллельный проект?.. — Верон аж жевать перестал.

Я на секунду не удержал что-то внутреннее в себе. Я сходу понял, что попал в точку. Этот человек прямо причастен к разработкам в области ментальных коммуникаций. И внутри меня шевельнулся хищник. То, что толкало хватать интересные артефакты по возможности, ввязываться-таки в авантюры, искать знания, спасаться от хищников покрупнее… Видимо, что-то такое… Глубинное и скрытое мелькнуло в моих глазах. И это Верон мгновенно заметил. Он нахмурился. И сделал то, чего я боялся больше всего — задумался. Пара секунд ему потребовалась на размышления.

— Вы никогда не были частью Группы О.

— Не был, — я улыбнулся.

— Вы из Конклава? Союза? Лиги? — мужчина сходу начал строить теории. — Хотите начать войну? Разведуете что-то?

— Война? В нынешних условиях? — я скривил губы в пародии на усмешку.

— Две отгремели за шесть лет, отчего бы третьей не случиться? Правительства сейчас — самые крупные банды. Где-то есть, где-то нет, а где-то большие синдикаты уже сами стали новым правительством. Если где-то центральная власть удержалась лучше, чем у нас, то почему бы и нет…

— Я не из Конклава и не из Лиги. Я из Шумера, — я поднял руку.

— Первый раз слышу, но… Вы пока говорите правду, судя по всему, — доктор нахмурился, а я чертыхнулся. Вот, о чем меня предупреждало чутье! Этот тип ведь не просто мысленно общаться мог и скрывать ауру своей накидкой! У него явно были и какие-то способы определять ложь. Вопрос — с какой точностью… Правда, я из общества, где так может каждый второй, если не каждый первый. Все же не все маги хорошо читают ауры. Интересный разговор получается.

— Мы тут в качестве нейтральной стороны, — я начал говорить четко и уверенно. — Мы преследуем свои цели. Точнее, вполне конкретную цель. Ищем одно существо. Не человека. Мы не работаем ни на, ни против любой местной группировки.

— И у вас запредельно хорошее оснащение, — доктор смог меня в очередной раз удивить. Он внезапно изменился, стал более… жестким. Словно раньше изображал из себя такого… отрешенного полутюфяка. Не совсем мямлю, но точно не жесткого человека с крепкой хваткой. Почему? Только богам и известно. Возможно, не видел поля для маневра. А теперь понял, что у нас есть что-то, что ему нужно. Что, только? — Ваш сектор не разрушен? Там нет аномалий? Мутантов?

— Сектор?

— Шумер. Или как вы там назвали свое новое образование? Я же правильно выговорил?

— Шумер прекрасно себя чувствует и процветает. Большинство людей, правда, тяжело работают, но они спокойно доживают до старости… Если не случается крупной войны, конечно, — я невольно вспомнил куклусов. — Полагаю, там кратно безопаснее, чем здесь, но порядки и законы специфичные.

— Вы нас эвакуируете.

— Что?.. — я несколько… удивился.

— То. Вы нас эвакуируете. Я известный ученый, моя племянница успела получить хорошее образование и опыт. Мы везде нужны. Я хочу попросить убежища, хороших условий проживания и нормальную работу. Можно не лабораторную и управленческую… Хотя бы и образование — я не против. Защиту. Взамен мы поможем вам всем, чем можем. В том числе и данными по исследованиям группы О, которые у меня есть. Включая все, что мне известно о проектах.

— А как же… Как там было… “Республика все еще существует”?

— Ну, здесь ее уже нет. Сами понимаете, правит тут давно не республика, законы ее больше не действуют. Может быть, на юге еще что-то держится, — мужчина пожал плечами.

— У вас есть еще какие-то члены семьи?

— Нет, только Алоэ, — девушка слушала внимательно, но молча. Я видел по ауре — она не в восторге от стратегии своего старшего родственника, но возражать не пыталась

— Ну, если вы хотите… — я развел руками. — Принимается. Мы вас заберем. Взамен — полное содействие. И работа на месте по профилю. Обещаю, у вас будут хорошие условия проживания по местным меркам и мы обеспечим вам полную безопасность на месте, — мысленно я уже прикидывал, чем занять моего будущего… Ну, не раба, слугу… Гостя?.. Управляющий у меня уже есть, но кто-то вроде Верона… Точно пригодится. Глупо отказываться от подарков судьбы, которые сами прыгают в руки. Алоэ же… Я исподволь окинул взглядом девушку. Очень красивое точечное лицо с крайне необычной формой и узким подбородком. Грудь вполне приличная, пусть и обтянутая комбинезоном. В крайнем случае можно же и только ее прихватить? Гарем собирать надо. Предпочтительно кого-то необычного. Для престижа. Лучше будет только у Императора — у него там какая-то джиннья есть… А у меня, кстати, ведь тоже есть! Да, авторитет заработать непросто, но все шансы у моего дворца имеются.

— Хорошо…

— Вам даже не нужны никакие доказательства? — я приподнял бровь.

— Это не имеет смысла. Вы не начали нас пытать: значит, заинтересованы в сотрудничестве, — Верон махнул рукой. — Я мало что потеряю, работая на вас. И мой интеллект, смею надеяться, еще достаточно ценен для того, кто так вот, как вас, оснащает свои боевые группы.

— Дядя!

— Помолчи, — мужчина устало посмотрел на племянницу. В этот момент лежащая на нем ответственность и груз последних, судя по всему, лет стал отчетливо виден. — Вы хотите задать какие-то вопросы? Кстати… Вы так и не назвали своего имени?

— Тиглат Вавилонский. Можно просто Тиглат.

— Похоже на афорское? Из земель Конклава?.. Ладно-ладно, — он усмехнулся, — понимаю, что рабочие инструкции. Но могу же я проявлять любопытство, правда?

— Лучше все же удовлетворите мое, — я взял стакан с соком. Небольшой пикник организовать было несложно: перед отбытием я загрузился большим количеством несотворенной пищи, а то, что местные были вполне себе нормальными людьми, а не каким-то другим видом, существенно облегчало задачу.

“Командир, они вышли на контакт. Скоро узнаю много интересного.”

“Отлично. Этот засранец сдох.”

“Почему засранец?..”

“Потому что обделался перед смертью. Я перестарался… Попробуем твои методы. Судя по всему, у тебя лучше получается добывать информацию.”

“Сам удивлен.”

“Транслируй мне… нам разговор, пока мы идем до вас.”

“Без проблем.”

— Для начала расскажите мне про группу О, ваше место в ней, цели вашей экспедиции — я никогда не поверю, что вы просто бесцельно слонялись по окрестностям с таким-то снаряжением. Про местную обстановку тоже расскажите. И про ммм… пси-волны, которые тут регулярно проходят.

— Конечно… — Верон задумался. — Начну, пожалуй, с группы О. Как вы знаете, после успешного запуска первого экспериментального реактора проекта “Сфера” двадцать шесть лет назад страны массово стали копировать технологию. Ну… Это понятно: сорок четыре государства участвовали в проекте взамен именно на доступ ко всем результатам и технологическим цепочкам. Вам сколько лет? Сорок?

— Недалеко до шестидесяти.

— О… Ну, тогда вы точно помните это время. Мир готовился к технологической революции, открытиям… Дело в том, что реактор под номером ноль — экспериментальный — аномальные свойства стал показывать еще тогда. Мы грешили в первое время на утечки нулевого вещества — оно в форме сверхразреженной плазмы часто проходило через барьер поля…

— Вы уже тогда работали над реакторами? — я пытался сопоставить в голове общедоступные данные из выдержки ЭКЧ. Вроде бы логично. Они создали какую-то технологию, связанную с тонкими материями. Либо просто какие-то подвиды эфира, либо вообще — хаос… Как они умудрились это сделать — загадка. Но если это все было двадцать шесть лет назад, то как раз тогда они создали прототип, потом начали возводить серию… Ну, предположим, сорок четыре реактора. Реально, полагаю, меньше — очень уж дорогая штука. Скорее всего, несколько государств скидывались совместно. Лет десять-пятнадцать на строительство и около пяти, чтобы что-то пошло не в ту степь. И несколько лет постапокалипсиса. Все сходится.

— Да, я был старшим лаборантом в группе по исследованию нулевого вещества в условиях промышленного и околопромышленного применения… В общем, существенные сложности начались только после вывода нулевой системы на полную мощность. Предварительные лабораторные тесты только эффекты проверяли, как вы понимаете. Потом прототип протестировали в базовых параметрах на сроке более года в десятипроцентном режиме. Потом согласовывали строительство новых станций, а прототип тестировали в нагрузочном, включая полную загрузку… Но эффект накопления аномального присутствия, как мы выяснили позже, был реактивен. Нужно было время, чтобы скопление нематерии стало достаточно плотным. А поддерживать его накопление реактор типа ноль мог только с выходом на пятьдесят восемь процентов минимум. Существенное же накопление происходило только при длительной полной загрузке. Тип первый уже промышленный — они давали эти эффекты кратно быстрее. Зависимость была степенная, там очень четкая экспонента, как сейчас помню… Простите. Вы ведь все еще понимаете, о чем я говорю?

— Я разбираюсь в математике достаточно, — я пожал плечами. Разбирался. В прошлой жизни. В этой… Тоже, особенно после парифатской стажировки. Но все же не так хорошо, как хотелось бы.

— Хорошо. Так вот, сведения засекретили. Группа “О” — это по первому прототипу. Нулевой прототип — группа “О”, это псевдоним, — я мысленно поморщился. Автоматическое знание языка иногда творило забавные вещи. Этот символ “переводился” крайне своеобразно. Я только сейчас понял, что он рисовался похоже на две короткие угловые прямые — знак нуля в этом мире, — была собрана из тогдашних сотрудников. Служба безопасности очень неохотно привлекала новых членов. А дальше Республика вывезла большую часть состава. Мы уже тогда были распределены по проектам с жестким уровнем доступа: сейчас я понимаю, что всех, кого Республика не могла релоцировать на свою территорию, либо перевели на второстепенные направления без доступа к лишней информации, либо вообще убили.

— Убили?

— Мой коллега случайно попал в аварию на годовщине первого запуска, когда ехал туда… Мы уже не общались в тот момент. Сейчас я припоминаю еще несколько странных смертей позже. Судя по всему, эти меры от утечек технологий не помогли, — он “понимающе” усмехнулся, глядя на меня с легким ироничным намеком. Ну, каждый додумывает свое, конечно…

— Как проявлялась аномальная активность, о которой вы говорите? На тот момент? — как раз по окончании вопроса подошли Абрэмо с Аллисией, встав чуть в стороне. Садиться они не собирались.

— Голоса, пси-воздействия… В основном хаотичные. Расстройства психики рабочих и сотрудников, появления фантомов, изменения веса предметов, — мужчина начал перечислять с таким видом, словно это все были вещи банальнейшие и простые. — Тогда сложно было. Прежде, чем создали первые прототипы блокирующих обручей, многих упекли в психушку. Отбор в исследовательские группы на республиканском прототипе проводился уже с учетом стойкости психики. Опять же — нам давали хороший отдых, делали массажи… Республика была достаточно богата, чтобы сооружать свой прототип почти одновременно с общим в Конклаве. Запуск был всего через год после общего.

— Это уже мощный?

— Нет, тот же тип ноль для исследований. Промышленных заложили сразу три… Ну, один вон, — ученый с кривой улыбкой махнул рукой в сторону мегаполиса, на окраину которого мы высадились. — И не подойти даже.

— А что с тем, который был в Конклаве?

— Там устроили аварию на третьем и пятом разгоночных кольцах. Республика тогда сделала “широкий” жест, разрешив продолжить исследования без ограничений на своем прототипе. Тот, что в Конклаве, разогнать больше тридцати шести процентов мощности не удавалось. А ремонт… В этом мало кто был заинтересован. Даже сам Конклав — они участвовали в проекте строительства общего промышленного реактора вместе с Лигой, первенство уже было получено, экспериментальные запуски и без увеличенного разгона можно проводить… А исследования вести на республиканском. Так что все получилось чисто.

— Вот оно как.

— Да. Помните, тогда по информсети гуляли теории заговора? Вот — иногда оказываются правдой.

— Я так понимаю, группа О занималась “закрытой” частью исследований?

— Да, конечно, — доктор пожал плечами. — Замеры, конфигурации полей — все тестировалось в открытом режиме. А нашу часть курировала служба безопасности. Там строили одну лабораторию за другой. В основном под землей. Так что у нас были практически развязаны руки при сохранении полной секретности. Республике очень хотелось оценить все риски перед запуском целых трех промышленных прототипов.

— Не оценили…

— Да нет. Просто акценты сместились: с безопасности на возможности. Да и сами подумайте. Каждый промышленный блок был под сорок с лишним гигаватт мощности, никто бы в здравом уме не позволил отменить строительство или перенести запуск. Сами понимаете… Я не знаю, насколько вы разбираетесь в таких вещах. Для понимания, все электрогенерирующие мощности Республики не превосходили трехсот сорока гигаватт. И это с учетом реактивной выработки и подключения сетей союзников. Один энергоблок первого типа мог запитать сеть небольшой страны… Тут уже не до опасностей — когда энергетический прорыв так близко. Либо ты его сделаешь, либо ты подготовишь громадный политический бонус тому, кто тебя сместит.

— Я понял. Так что дальше? Вы же не просто так тут оказались? Ходили к промышленному реактору? Или куда-то в ту зону?

— К архианомалии. Такие образовались в основном вокруг реакторных зон.

— И зачем? — Абрэмо впервые задал вопрос.

— А вы посмотрите вокруг! Аномальная активность встречается даже в сотне километров от эпицентра. Да еще какая! Я рассчитывал некоторые вещи… По тому же принципу ускорения нематерии получается получить заряд энергии, заложенный в аномалии. Это вы должны знать, половина оставшихся технологий на том и держится. Но это — результат исследований и разработки шестилетней давности. В современном мире очень быстро забываются достижения, а патентного права особо не предусмотрено, — доктор поморщился. — Мне выделили людей для похода к архианомалии. Там схлопывание аномалий почти нереально — канал выхода нематерии должен быть крайне стабилен. Я доказывал, что обуздать эту энергию все еще возможно. Обычные крайне быстро схлопываются, а вот ближе к центру…

— И как успехи? — я заинтересовался.

— Дорогое оборудование потеряно, отряд потерян, мой лаборант умер, мою племянницу чуть не изнасиловали, а я сейчас ем с вами утку. Вкусная утка, кстати, — Верон пожал плечами.

— Наслаждайтесь, — я фыркнул. — Так вас, получается, просто убьют за провал там? — машу рукой в направлении нашего старого движения по шоссе.

— Вряд ли. Но никаких преференций и прошлых заслуг перед Полисом у меня теперь, считай, уже и нет. Так что очень надеюсь на вас.

“Что ты ему пообещал?”

“Забрать в Шумер вместе с племянницей. Защиту, спокойную жизнь в достатке.”

“Шумер? Парифат не принимает мигрантов так просто…”

“Это не на Парифате. Моя родина.”

“Ты не с Парифата?”

“Разумеется нет.”

“Сложностей не возникнет?”

“У нас не особо развитое с точки зрения закона общество. Я на родине занимаю очень высокое положение. Проблем с этим нет.”

“Это хорошо, мне не очень нравится заключать договоры, а потом обманывать людей.”

“Аллисия, не лезь в мужской разговор.”

“Фе…”

— Давайте немного перенесемся вперед. Позже расскажете и подробности образования группы О, конечно, — я махнул рукой. — Вы упоминали проект “Кукловод”. Расскажите кратко о всех известных вам проектах, их сути, результатах, технологиях, разработанных вами и вашими коллегами.

— Я уж думал — вы не спросите, — Алоэ бросила на дядю мимолетный взгляд, после чего потянулась за очередным куском мяса. Верон же продолжил: — Кукловод — это закрытая часть исследований по модификации человеческого организма нематерией, — слово, произнесенное не первый раз, опять царапнуло мне слух. Дело в том, что Террикон был довольно близок к Зеркали. Ближе Парифата, дальше Земли. Я вполне себе чувствовал нереальность здесь. Могли ли быть эти их разработки на основе нулевого вещества связаны с нереальностью?.. — Лет двадцать назад, когда наша работа перестала походить на фильмы ужасов… Ну, сказать точнее, когда мы в этих фильмах перестали быть жертвами и стали скорее управлять и изучать аномальные энергии, а не подвергаться их воздействию сами… Тогда, сами понимаете, каждый месяц кому-то выдавали билет в психушку, а кому и на тот свет. Так вот, руководство группы О выделило отдельную ветку проектов, связанных с исследованиями влияния изменений на человеческий организм. Там было очень много лабораторий задействовано, про половину я знаю только то, что они существуют. Про половину оставшихся — еще и то, чем они в теории занимались, но полного доступа у меня не было. Кому-то выделили направление точечных медицинских вмешательств, кому-то — исследование влияния на вторичную нервную систему, там были очень интересные результаты. Кто-то работал с направлением клеточных мутаций и самоорганизующихся тканей. Огромное количество проектов было по гибридизации. Считается, что это аномальная энергия создает мутантов, но дело тут не только в ней. К стыду своему должен признать, что если бы не направленная хирургия, генная инженерия, огромное количество денег, вложенных в эти исследования, то некоторых особенно устойчивых видов и вовсе не появилось.

— Солдат выводили? — Абрэмо криво усмехнулся.

— Не без этого, — мужчина пожал плечами. — Кукловод — это направленные воздействия аномальной энергии психических диапазонов. Теоретически конечным итогом должны были стать возможность буквально кипятить мозги врагам за тысячи километров от установок, взятие под контроль нервной системы на поле боя или хотя бы ее дестабилизация…

— Проще говоря, фантомы, видения, дезориентация… — я покачал головой.

— Ну, стандартные последствия хаотичного пси-воздействия, да. Но у нас работа была серьезнее, конечно. Мы много чем занимались. Обычно прототипы уходили в лаборатории смежные, там выводили целую прорву мутантов. Нашим главным достижением были сам кукловод, пси-интерфейсы и блокираторы последнего поколения.

— Зачем выводить целую толпу разных тварей, активных в ментальном диапазоне? — Аллисия удивленно посмотрела на Верона.

— Эксперименты с биологическими формами жизни. Кому-то подсаживали в эмбриональном виде зачаток, чтобы вырастить, скажем, часть органов под человека. Помните, перед катастрофой довольно массовые операции были по пересадкам? Тогда ведь начали активно выращивать животных с человеческими органами. Удобно, не жалко и дешево. Вот — то же самое. Кого-то просто дешевле содержать и быстро растить. Например, человеческую нейронную ткань вполне можно приживить мышам, они быстро растут, с ними несложно экспериментировать. Не будете же вы изучать воздействия излучения пси-диапазона на людей? В Республике, может, столько и не нашлось бы преступников, сколько мы перевели лабораторных крыс, — он горько усмехнулся.

— А Кукловод?

— Мутант, биологически схож с человеком. Крогга брали, — слово мне очень сильно напомнило обезьяну. Покопавшись немного в ассоциациях, я сделал вывод, что, скорее всего, это что-то вроде родственного человеку животного вида или вроде того. — Подсаживали нейронную ткань человека поначалу, но у них на самом деле с нами слишком много общего. Дальше уже пользовались генно-модифицированными эмбрионами. Если помните, существовал закон, запрещающий модификации кроггов с целью повышения интеллектуального уровня. У нас есть некоторые гены, которые заставляют наш мозг расти аномально больше изначально заложенного природой потенциала — вот мы с кроггами проделывали похожую штуку. Их не жалко, разве что дорогие экземпляры выходили. Довели до очень серьезного уровня. Они могли поддерживать связную речь, наводить помешательство — путать мысли, общаться друг с другом, пока блокирующее воздействие не становилось слишком мощным. Пси-интерфейсы мы создали, изучая их. Кто же знал, что они сумеют размножаться, сохранив способности?..

— Эти существа тут где-то бродят?.. — я нахмурился.

— Больше по подвалам да подземельям, но и на поверхности встречаются, — мужчина пожал плечами. — Их мало, вряд ли встретим. Да и в подземельях, вроде тех же тоннелей глубокого залегания, наши крысы куда опаснее. Они не сказать чтобы имеют сильный психический потенциал, но коллективный разум за счет способности общаться — вполне. Откровенно говоря, с учетом скорости их размножения, я бы вообще предположил, что человечество как минимум на нашем континенте в перспективе ближайших лет пятидесяти станет отрезанным от старой подземной инфраструктуры по меньшей мере…

Мы говорили еще долго, после чего, угробив на болтовню целый день, решили тут же и остаться. Использовав укрепленный лагерь дорожной шайки недалеко от шоссе как временное убежище. Бандиты перетаскали (скорее всего, как-то перевезли) несколько транспортных контейнеров, вырезав в них проходы, а кое-где наварили дополнительные листы металла, создав на крышах укрытия. Получилось что-то вроде укрепленной базы.

Из интересного в разговоре с Вероном можно было выделить… Да там все было интересное. Но из практических нюансов он как минимум прояснил для нас природу ментальных волн, которые по нам били. Тот самый новый тип оружия, который должен был фокусировать ментальное воздействие на дальние расстояния. Расфокусированная огромная антенна почему-то вращалась по кругу последние шесть лет. Питала поворотный механизм, очевидно, аномалия. И саму антенну тоже. Получалось медленное облучение области вокруг реакторной зоны раз в сутки примерно. Период — около двадцати одного часа. Это существенно затрудняло любые пути подхода к этой штуковине.

Дальше по шоссе располагался город Брюлифер. Что-то вроде “Белого города”. Не самое крупное, но приличное промышленное поселение Республики, которое после падения мегаполиса стало ближайшим региональным центром. В первую очередь — за счет крупного шоссе и пяти железнодорожных направлений, проходящих через город. Пока территорию страны захватывали банды, город стал полноценным региональным центром, контролирующим окрестности. Неудивительно, что самая крупная сила в окрестностях в нем и сидела. Формально — все еще часть Республики, перешедшая в “широчайшую автономию”. Буквально — полностью независимая от центра величина, которая разве что своих представителей посылала куда-то там…

Я вообще терялся в местной политической системе. Страна вроде бы еще существует, армии у нее нет, законы не действуют, территория центру подконтрольна только на юге около побережья — что-то около пяти-десяти процентов того, что было раньше. Но при этом есть Сенат, в который регионы посылают своих представителей. Впрочем, профессор пояснил мне, что каждый регион справлялся с аномальными воздействиями и нашествием мутантов по-своему. Правительственные подразделения оказывались чаще всего без снабжения, переходили постепенно на сторону местных лидеров, а дальше кто сильнее — тот и прав. Фактически почти везде образовались мелкие банды, которые ориентировались на самую “крупную рыбу”, засевшую в определенном региональном центре. А “крупная рыба” пыталась с переменным успехом регулировать происходящее на “своей” территории, договариваясь в Сенате с другими оставшимися игроками. Бывший парламент превратился в удобный переговорный орган, вот и сохранился. “Феодализм почти в чистом виде. А где-то — анархия”, как выразился Верон, с подозрением глядя на нас. Ему не было понятно, почему нас такие вопросы вообще интересуют. Это ведь были вещи общеизвестные.