Лекари хлынули толпой, едва я отступила от операционного блока.

— Это невозможно, — дрогнувшим голосом сказал кто-то. — Нельзя дать дракону расти после выжженного дара.

— А дар…

Вейр Флегос, отмахнувшись от расспросов, прошагал к императору, якобы дремавшему в кресле.

На самом деле, он, конечно, не спал. Прикрыл один глаз, а вторым — круглым и желтым, как у совы — косил на меня.

— Операция проведена успешно, Ваше Величество, — он опустился на одно колено. — Но дар пришлось удалить.

Драконы стиснули императорскую особу с коленнопреклоненным ассистентом в кружок и тут же взялись обсуждать, правомерно вырезать дар или неправомерно.

На меня накатила знакомая усталость. Оперировать пациента с сопротивляющимся драконом явно тяжелее, чем с послушной и усыпленной ипостасью. В несколько движений я стянула белую медицинскую робу, перчатки и тщательно вымыла руки.

Нагревшаяся от нагрузки медяшка жгла маленький кармашек в складках платья. Нормальные вейры носят там зеркальце и пузырек с блеском для кожи, а я носила скальпель и медяшку.

После медленно стянула чепец и поправила перед зеркалом волосы.

К императору я подходить не стала, остановившись около Данте. Тот положил тяжелую лапу мне на талию и притиснул к себе. После без всякого стеснения зарылся носом в мои волосы.

— Что там с Лимом? — спросил глухо.

— Жить будет, — сказала грустно. — Но дар пришлось вырезать. По всей видимости, именно его дракон не давал дару течь правильно. Если бы не прооперировали, Лим бы умер в ближайшие дни и без всяких храмовников.

Дан сжал меня крепче:

— Это к лучшему. Дар не давал ему жить. Я уже не помню, когда он на ноги вставал последний раз.

— А не умрет ли он без дара? — спросил кто-то из драконов.

Я резко подняла голову.

Оказалось, что в покоях давно стоит тишина, и окружающие жадно ловят каждое мое слово.

— Не умрет. Дракон Лима Аргаццо блокировал дар, а дар блокировал дракона. Они просто не уживались вдвоем в одном теле. Теперь, когда дар изъят, дракон достигнет своего расцвета. Думаю, уже к концу этого года, Лим раскроет крылья.

Говорить о том, что дракона каким-то зельем довели до истерики, я не стала. Император, надо думать, и так все знает.

— Но дар! — не сдавался бойкий вейр. — Вырезать много ума не надо, хотя что взять с бабы…

Я даже растерялась от наивности вейра. После пояснила и без того очевидную вещь:

— Если бы вы убили Лима, дар все равно бы погиб с ним вместе.

Бойкий вейр уставился на меня, словно только сейчас заметил, что я баба не простая, а говорящая.

— Не убили, а ликвидировали, — он обиженно насупился. — А вы, вейра, не спасли одаренного, что было смыслом нашего договора. Вы сделали мальчика обычным драконом, что есть не меньшее преступление. Я полагаю, что вы опасная лгунья, которая не справилась с…

Я не сразу поняла, что он вдруг затрясся и не с первой попытки закрыл рот. Клянусь, я услышала щелчок, с которым его мыщелковый отросток вошел в суставную ямку. Но хотя бы рот закрыл, и на том спасибо пребольшое.

И только потом не столько услышала, сколько ощутила тихий рык, которым вибрировал сам воздух.

— Будь осторожен в своих словах, вейр Балш, ибо моя милость не так велика, как милость моей невесты.

— Невесты? — переспросил кто-то с глубоким недоумением. — Но вы помолвлены с другой вейрой, глава Аргаццо. Вейре Фанза суждено стать вашей наярой, но прямо сейчас ее статус не полагает вашего покровительства. Единожды попав под суд, она автоматически перешла в пользование империи.

— Ее невиновность была доказана, — отрезал Дан.

— Не совсем так, — сладко возразил кто-то из драконов. — Ее виновность не была подтверждена по словам Аргаццо. Но ее невиновность не была доказана.

— Я герцог, — напомнил Дан без улыбки. — Даже если вейра Эдит Фанза совершила преступление, она совершила его на моей земле, и я владею единоличным правом казнить и миловать в пределах Серебряных земель.

Вейр Нолш закашлялся и очень мягко возразил:

— Это так, глава Аргаццо, но нужно учитывать маленькие тонкости. Латиф перешел в ваше владение уже после суда над вейрой Эдит, а стало быть, над ней властны правила империи, а не герцогства.

По моему виску сползла капля ледяного пота.

Я понимала, что Дан объявил меня невестой, чтобы защитить. И… он, выходит, снова помолвлен. С какой-то другой — юной неиспорченной вейрой, которая не шарится по ночам в архивах и плачет не от горя, а только от радости. Разумное решение. Герцогский титул — действительно лакомый кус. А, может, она влюблена до безумия. Я ведь не слепая, видела, как смотрят на Данте местные дворянки…

Вопреки всякому разуму, вместо того чтобы вникать в тонкости политических извилин местного законодательства, я начинала злиться. Он был помолвлен и совершенно спокойно лез ко мне в постель, ухаживал, осыпал подарками, которые стоят дороже любой наяры.

Мне очень хотелось вмешаться и остановить глупые юридические прения, но драконица неожиданно больно цапнула меня куда-то в предреберье.

«Молчи, — едва слышный шепот. — Он должен справиться сам. Таково правило, ибо истинную покупают дорого».

На пару мгновений я искренне растерялась. Даже про претензии забыла. Истинную? Мы не истинные. К тому же, истинных дают боги, а не вейры Нолшы, как бы высоко они ни сидели.

— Согласно закону, это правило не распространяется на суженных, — Дан напряженно уставился на Нолша. — Я не подписал расторжение о нашей помолвке. Фактически она находится в действии с месяца литош этого года еще до даты суда.

Нолш помрачнел, но словно бы сделался еще ласковее.

— Однако вы не учитываете поправку от седьмого века второй династии Варх, где неподсудными признаются лишь те суженные, что подтвердили истинную связь, — зажурчал он нежно. — А вейра Эдит не является вашей истинной. Вы, должно быть, не знаете об этой поправке, она совсем древняя и ее давно не печатают в законодательных актах, но она, тем не менее, действующая.

Я поймала едва слышный смешок в толпе.

Дан побледнел. Его били в уязвимое место: недостаток знаний, прочерк в придворном образовании, которое знакомо любому юнцу начиная с двух лет. Юридическая практика, которую постигают не в стенах академии и не на поле боя, а в сплетнях и альковных шепотках, старых мифах, перемывающих дела дней давно минувших.

И цель у этой атаки лишь одна — заставить Данте сорваться и вступить в прямой примитивный бой. Но я-то знала. Стоит ему взять в руки меч, и он умрет. Больше того. Убив Дана, Император останется в своем праве, поскольку тот первым обнажит сталь и формально преступит закон.

В висках глухо заколотилось. Онемевшими пальцами взяла Дана за руку, переключая психику в режим многозадачности. Сбивая с намеченной цели.

Драконица поняла меня без слов, сладко обвиваясь вокруг мрачного дракона Данте, и тот привычно залип на ее золотые искорки. Теперь он ненавидел молчащего императора только одной половиной, второй пялился на мою танцующую дракошку.

Дан рассеянно уставился невидящим взглядом куда-то в толпу, прикручивая силовую ауру на минимум. Он снова стал расслабленным, как какая-нибудь принцесса на утреннем променаде.

— Однако, мы забываем, что моя невеста одарена, — напомнил он флегматично. — Несколько минут назад она подтвердила наличие божественного дара. А, стало быть, подпадает под божественную защиту. А божественные указы, как всем известно, превыше закона.

Нолш, полобравшийся, как коршун в ожидании эмоционального срыва самого сильного дракона Вальтарты, растерянно моргнул. Он искренне не ожидал такого простого решения.

Драконы определенно растерялись. Все их громоздкие планы по моей ликвидации строились на том, что у меня никакого дара. Что Дан вытащил меня из монастыря ради неправедного секса. Ну а чего еще ждать от солдафона с некачественным образованием и низким происхождением? У него же все эмоции, как на ладони.

— Это так, — подтвердил Винзо. — Вархи подтверждают одаренность вейры Эдит Фанза.

— Центральный храм подтверждает одаренность вейры Эдит Фанза.

— Храм бога Вашны, интриг и громового хохота, подтверждает одаренность.

Интриг и громового хохота.

У меня непроизвольно дернулся угол губ. И, кажется, не у меня одной. Нет бы промолчать этому храмовнику. Или хотя бы не говорить про своего Вашну так невовремя.

— Храм бога Фальго подтверждает… — пискнул кто-то поспешно.

Если я все верно понимала, храмы столицы поспешно сматывали удочки. Одно дело подпевать императору, и совсем другое подпевать против божественного ветра. Так можно и хлебной должности лишиться.

— Храм бога Феледы, ночи и звезд, не подтверждает одаренность вейры Эдит Фанза, — тяжело лег в наступившую тишину последний голос. — Но и не отрицает ее.

Сердце у меня тяжело билось. Только не в груди, а где-то в голове, отдаваясь тяжелым набатом. Феледа сказал свое последнее слово. И оно мне не понравилось.

А после дверь распахнулась.

Я обернулась и сердце замерло в груди.

Впервые за эти проклятые полгода я увидела отца. Только сейчас я вдруг осознала, что не видела его среди присутствующих. Теперь, зная Вальтарту куда лучше, чем в первые дни пребывания, я оценивала отца уже иной мерой.

Фанза, конечно, не относился к старинным родовитым кланам, но мы вели родословную от старых рыцарей, которые кропотливо, шаг за шагом поднимались по титульной лестнице, занимаясь торговлей и бумажной работой. Неуважаемой работой.

Для дракона что важно?

Умение махать мечом и эффективно рычать на окружающих. Хлюпики при галстуке и сюртуке считались кем-то вроде земляных червей, копошащихся под каблуком золотых сынов. Как бы империя ни прихорашивалась перед другими странами, она оставалась военной державой. Но…

Фанза был моим отцом. Другом императора. И его не позвали сегодня, что было весьма показательно.

Возможно, в своей стратегии я что-то не учла.

— Диш!

Отца попытались было остановить стражники, но он неожиданно ловко бросился ко мне, и стражников остановил уже Дан.

Отец стиснул меня в объятиях, а после отстранился и окинул меня цепким взглядом, присущим любому торговцу:

— Слава отцу-дракону, ты в порядке! А все покои обегал, никто ничего не видел, будь неладны эти маскарадные правила. Простите, Ваше Величество!

Он опомнился и виновато поклонился императору, очень мило демонстрируя их близкую дружбу. Ну кому еще можно ворваться к императору без стука, да еще и игнорировать его.

— Оставь, Бретон, — император равнодушно махнул рукой. — Одаренность твоей дочери подтвердилась.

Император наградил меня ласковой змеиной улыбкой. Я отвела холодный взгляд, чтобы не нарываться.

— Почему же меня не позвали? — отец искренне расстроился.

Он вытянул из кармана тонкий платок и старательно промокнул взопревший от беготни лоб. Его дракон был слаб, и магия не дала ему ни редкой красоты, ни редких способностей. Выносливости и той не досыпала.

Слабые особи не выживали при дворе, и моего отца ждала та же участь сразу после окончания Академии, но… Никто не смел не то, что сказать в его сторону дурное слово, а даже взглянуть с презрением. И теперь я знала почему. Папуля их всех просто-напросто закредитовал.

Игнорировать Фанза было позволено только императору, что он сегодня и показал в полной мере. Попытался прикончить меня за спиной отца.

Я терпела сколько могла, а после не выдержала и с силой обняла отца. У меня не было родителей, и сегодня я ощутила это особенно остро. И мне было плевать, что мою слабость видели Дан, император, Винзо и Остадш, и еще двадцать человек народу.

Если я все сделаю правильно, скоро все кончится.

Отец снова засуетился вокруг меня, но меня уже пошатывало от усталости. Мне надо было хотя бы присесть, съесть немного зелени и белка, и залакировать кофе.

— Могу ли я откланяться, Ваше Величество?

Голос у меня звучал хрипло.

Я подняла взгляд. После операции император словно скинул маску. Вылезли на белый свет высокомерие, жестокость, уверенность в своих поступках, какими бы отвратительными они ни были. Безразличие к пешкам, которые он двигал на мраморной доске Семидворья. И на меня он смотрел с безразличием энтомолога, приколовшего редкую бабочку к бархатной подушечке. Добить или пусть потрепыхается и развлечет его немного?

— Дай мне его, — он вытянул руку. — Дар Лима Аргаццо. Я желаю держать его в руках.

В глазах, наконец, мелькнули алчность и интерес.

Я автоматически сжала кармашек пальцами. Все получилось именно так, как я рассчитывала. Пока он у меня, я буду жива. Некоторое время.

— Я бы с радостью, — сказала осторожно, отслеживая эмоции на холодном лице. — Но дар покалечен болезнью Лима, и мне нужно немного времени, чтобы очистить его от заражения.

Насколько я понимала, никто из драконов раньше не вырезал дар вживую и в руках его не держал. Некому проверить мои слова.

Император тяжело и гулко вздохнул:

— Три дня сроку, моя любимая крестница, а после я возьму дар. Иди. А ты, вейр Аргаццо, останься.

Отец нахмурился. В покоях началась суета, и он осторожно отвел меня в сторонку:

— Что здесь произошло, Диш? Я совершенно ничего не понимаю, знаю только, что Лим Аргаццо не прошел проверку в храме. Ты… Ты подожди меня в приемной, я все разузнаю у Грехха и тогда…

В его темных глазах стояла несвойственная отцу тревога. Почти полный контроль над финансовыми потоками Семидворья обычно поддерживал его в благодушном настроении. А теперь его так называемый лучший друг вдруг затеял игру у него за спиной. Наверное, в такие минуты он ощущал себя слабым игроком. В конце концов, не с его драконом тягаться с действительно сильными родами.

Преимуществом Фанза были деньги, но не сила.

— Все в порядке, — сказала успокаивающе. — Не ссорься с императором. Он был добр ко мне.

— Но… Мы столько виделись, я столько всего хочу спросить, столько всего рассказать!

— Я немного устала, — отговорилась с натужной улыбкой. — Мы поговорим после.

Во мне не было ни нежности Эдит, ни ее актерских данных. Я не была уверена, что сумею обмануть собственную семью. Слишком велики были изменения в личности его дочери. А я была слишком вымотана операцией и хотела только одного — отсидеться в тихом месте хотя бы часик-другой.

Как ни странно, меня выручил Дан.

— Я провожу свою невесту, — он взял меня за руку, и я только сейчас поняла, что он пошел за нами и слышал весь разговор.

Я поспешно распрощалась с волнующимся отцом и, опираясь на Дана, выбралась в коридор. У самых дверей он развернул меня к себе. Я ожидала оправданий или претензий, или даже всего вместе, но Дан просто перехватил меня за локоть и с силой обнял. Зарылся носом в волосы, шепнул:

— Иди, дальше я разберусь сам. В общей зале тебя ждет Марин, не отходи от него ни на шаг.

После мягко вытолкнул в коридор и закрыл у меня перед носом дверь.