17 декабря 1937 года.

Марко вошёл в кабинет генерала без стука — дверь была приоткрыта, а секретарь давно уже привык не спрашивать у него пропуск. В комнате пахло свежезаваренным кофе и сигарным дымом, который медленно поднимался к потолку и там растворялся. Ди Санголетто сидел за столом, заваленным бумагами. На нём был китель без галстука, ворот расстёгнут на верхнюю пуговицу. Когда Марко остановился напротив, генерал только поднял взгляд от донесения и отложил ручку.

— Три минуты, — сказал он вместо приветствия. — У меня через три минуты совещание.

Марко положил на край стола тонкую папку — всего четыре листа, включая схему квартала и записи из блокнота.

— Мне нужно разрешение на обыск дома Раса Уольдэ-Гийоргиса. В ближайшие дни. Чем раньше, тем лучше.

Генерал медленно откинулся на спинку кресла.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно серьёзно, господин генерал.

Ди Санголетто взял папку, открыл, пробежал глазами первую страницу, вторую. На третьей остановился. Потом закрыл папку и положил её обратно на стол — аккуратно, ровно по центру перед собой.

— Ты сошёл с ума, Марко.

— Возможно. Но я думаю, что там скрывается Кассио Арборе.

Генерал молчал несколько секунд. Потом произнёс, очень тихо:

— А если нет?

Марко не ответил сразу. Он смотрел на генерала.

— Тогда я окажусь в дураках. Меня можно будет снять с дела, понизить в звании, отправить в Могадишо чистить казармы. Я готов к любому из этих вариантов.

— А если там действительно никого нет? — повторил ди Санголетто, но уже медленнее, словно проверяя, насколько далеко Марко готов зайти. — Если мы вломимся в дом одного из самых влиятельных людей, который формально лоялен администрации, который платит налоги, поставляет зерно на наши склады, принимает у себя итальянских инженеров? Если там окажется только его семья, его больной отец и трое слуг и, скажем, несколько любовниц? Что тогда, лейтенант?

Марко чуть наклонился вперёд, опираясь ладонями о край стола.

— Тогда я подпишу рапорт о своей полной некомпетентности. Сам. Без всяких оправданий.

Генерал смотрел на него долго.

— Основания, — наконец сказал он. — Мне нужны юридические основания. Не твоя уверенность. Уверенность — это не документ. Это просто мнение. А мне нужны факты, которые я смогу положить на стол маршалу ди Монтальто, если тот спросит, почему мы устроили погром в доме человека, которого вчера приглашали на приём.

Марко выпрямился.

— Факты следующие. Войзеро Летемика посещает этот дом в среднем раз в четыре дня уже больше месяца. Никогда не приходит в одно и то же время, но всегда уезжает через два-три часа. Никогда не появляется на улице одна — всегда с машиной и водителем. За всё время наблюдения она ни разу не была замечена ни в одном другом месте, кроме рынка и этого дома.

Он сделал паузу.

— Дальше. При попытке проверки проводки под видом аварии нас пустили только на первый этаж. Второй этаж закрыт. Две комнаты имеют наружные задвижки — кованые, тяжёлые, явно не для хранения белья или старой мебели. Во время нашего присутствия сверху один раз отчётливо скрипнула половица. Один раз. Потом была тишина. Как будто кто-то замер.

— Один скрип, — повторил генерал, и в его голосе появилась усталость. — Один-единственный скрип половицы в деревянном доме. В доме, где живут люди. Где ходят слуги. Где может просто упасть книга.

— Это был не слуга, — сказал Марко. — Слуги ходили за нашими людьми по пятам. Наверху никого не должно было быть. Но кто-то был. При этом они прятали Войзеро.

Ди Санголетто провёл ладонью по лицу.

— Допустим. Допустим, там кто-то прячется. Почему именно Арборе? Почему не родственник? Не больной племянник? Не контрабандист с золотом? Почему сразу самый разыскиваемый человек в провинции?

Марко продолжил:

— Я не прошу врываться ночью с карабинами. Я прошу официальный обыск. Днём. С понятыми. С протоколом. С представителем муниципалитета. Если там никого нет — мы извинимся. Рас получит компенсацию. Я лично принесу её в конверте. Но если там Арборе… — он сделал паузу, — тогда мы закончим эту гонку за таинственным шпионом за один день.

Ди Санголетто встал. Подошёл к шкафу, открыл дверцу, достал бутылку граппы и два стакана. Налил в оба. Один пододвинул Марко.

— Пей.

Марко взял стакан, но не стал пить.

Генерал выпил свой одним глотком, поставил стакан на стол с тихим стуком.

— Знаешь, почему я до сих пор сижу в этом кабинете? Потому что я научился считать. Не людей. Риски. Когда риск оправдан, а когда — нет. Сейчас ты просишь меня поставить под удар всю нашу политику в провинции. Одним росчерком я могу сделать из Раса Уольдэ-Гийоргиса героя сопротивления. Его будут носить на руках от Аксума до Джиммы. А мы получим ещё один очаг, который придётся заливать кровью.

Он посмотрел на Марко очень внимательно.

— Ты понимаешь, что если ошибешься, это конец не только твоей карьеры? Это конец доверия. К нам. К итальянской администрации. К тому, что мы здесь пытаемся построить.

— Понимаю, — ответил Марко спокойно. — Поэтому я и пришёл к вам. Потому что я ваш помощник по самым деликатным делам и знаю вас как человека мыслящего и с очень хорошей интуицией. И моя интуиция меня тоже ещё не подводила, вы ведь знаете это по прошлым делам.

Генерал помолчал.

— Сколько у тебя людей?

— На проведение операции у меня есть двенадцать человек. Плюс двое понятых из муниципалитета, которых я уже предупредил. Они согласятся.

— А если там засада?

— Тогда будет бой. Короткий. Но я не думаю, что Рас решится на открытое сопротивление. Он слишком осторожен.

Ди Санголетто взял ручку, покрутил её в пальцах.

— Когда ты хочешь это сделать?

— Завтра. Утром. Войзеро обычно приезжает между десятью и двумя. Значит, мы придём в девять тридцать. Пока она ещё не появилась.

Генерал молчал почти минуту. Потом открыл ящик стола, достал чистый бланк приказа, поставил дату — 17 декабря 1937.

— Я подпишу, — сказал он. — Но с условием.

Марко ждал.

— Если через сорок минут после начала обыска Арборе не будет найден — ты лично, на месте, отдаёшь приказ прекратить все действия. Никаких «ещё пять минут», никаких «проверим подвал». Никаких «может быть, в саду». Сорок минут. Потом все уходят. И ты пишешь рапорт. Сам. Своей рукой.

Марко кивнул.

— Согласен.

Генерал подписал. Поставил большую круглую печать. Протянул бумагу через стол.

— Это твой последний патрон, Марко. Если промажешь — я тебя не прикрою. Не потому, что не захочу. Потому, что не смогу отбить тебя от Маршала ди Монтальто и его гнева, несмотря на нашу с ним дружбу.

Марко взял приказ и убрал его в папку.

— Спасибо, сеньор генерал.

— Не благодари раньше времени. Просто найди там этого шпиона. Или исчезни.

Марко повернулся к двери. У самого порога генерал его окликнул:

— И ещё одно.

Марко остановился.

— Если Арборе действительно там… — ди Санголетто сделал паузу, — постарайся взять его живым. Нам нужны имена. Все имена. До последнего.

Марко кивнул ещё раз. Дверь за ним закрылась тихо, почти бесшумно.

В коридоре было пусто. Марко спустился по лестнице, вышел на улицу, над городом висел густой туман, смешанный с дымом от тысяч очагов. Он остановился на ступенях. Достал папиросу. Закурил. Оставалось всего восемь дней до Рождества. Но ему они уже не нужны. Всё решится уже завтра.

* * *

В 7:17 утра небо над Аддис-Абебой ещё сохраняло ночную синеву, но на востоке уже проступала тонкая розовая полоса. Марко проснулся без будильника. Он лежал несколько минут, потом встал, умылся холодной водой из жестяного таза, оделся и позавтракал. На столе лежал приказ генерала — единственный лист, который сегодня решал всё.

В 8:03 он уже был в оружейной. Раздал подчинённым оружие: двенадцать человек получили по карабину «Чеки» образца 91-го года, четверо взяли ещё и револьверы «Глизенти», двое — короткие ломы и кувалды, завёрнутые в мешковину, чтобы не гремели. Никто не шутил, не перебрасывался фразами. Только короткие команды: «Проверить затвор», «Обоймы полные?», «Патроны в подсумки». Когда всё было готово, Марко посмотрел на часы. 8:28.

Четыре машины стояли во дворе: две «Фиалки» с потрёпанными брезентовыми верхами, один «Балилла» с затемнёнными стёклами и старый грузовик «ОМ» с деревянными бортами, в кузове которого разместились остальные. Марко сел в первую «Фиалку» рядом с Альберто. Тот молча завёл мотор. Остальные машины тронулись следом. Колонна выехала из ворот гарнизона, не включая фары.

Они ехали медленно. Проехали мимо пустого рынка Меркато — прилавки ещё были закрыты рваными брезентами, только несколько ранних торговцев уже раскладывали уголь и дрова. Потом свернули на север, в сторону квартала посольств. Здесь дома стояли шире, заборы выше, пальмы аккуратнее подстрижены. Улицы были пусты, только изредка попадались рикши, везущие ранних пассажиров, да патрульный мотоцикл с коляской, который отсалютовал колонне и тут же отъехал в сторону.

В 9:12 они остановились в переулке за два квартала от цели. Марко вышел, огляделся. Воздух был свежим, с лёгким запахом эвкалипта и мокрой земли — ночью прошёл короткий дождь. Он махнул рукой. Люди вышли из машин, построились в две шеренги. Марко прошёлся вдоль строя, проверяя каждого взглядом.

— Помните приказ. Никаких выстрелов без моей команды. Никакого шума. Если начнётся сопротивление — тогда уже действуем по ситуации. Но надо понять: мы здесь с обыском, а не на войне. Понятно?

Все кивнули.

В 9:27 колонна двинулась пешком. Шли быстрым шагом. Марко шёл первым, держа приказ в правой руке. За ним — Альберто с двумя солдатами, дальше остальные, растянувшись по обеим сторонам улицы. Когда до ворот оставалось метров тридцать, Марко поднял руку — все остановились.

Он подошёл к воротам один. Постучал три раза. Дверь открыли почти сразу. Это был молодой слуга в белой рубахе. Он увидел Марко, потом цепочку вооружённых людей за его спиной и отступил на полшага.

— Синьор лейтенант… что…

Марко развернул приказ.

— Обыск. Официальный приказ. По постановлению генерала Ди Санголетто. Открывайте все помещения. Немедленно.

Слуга обернулся, крикнул вглубь дома. Через несколько секунд появился старший слуга в тёмной накидке. Он посмотрел на солдат. Глаза были спокойные, но пальцы выдавали волнение.

— Господин Рас ещё спит. Я не могу вас впустить. Это невозможно.

— Возможно, — отрезал Марко. — Бумага подписана. У нас есть законное право. Если не откроете — войдём сами. И тогда будет хуже для всех.

Старший слуга посмотрел на солдат, на ломы в руках двоих из них, на карабины. Потом кивнул.

— Проходите.

Двери распахнулись.

Первыми вошли четверо солдат с винтовками. Они сразу заняли позиции: двое в просторной гостиной с высоким потолком, двое в столовой, где на столе уже стоял поднос с утренним кофе. Марко вошёл следом. Остальные заходили группами по трое, занимая все выходы, лестницу, коридор на задний двор.

В доме было тихо. Слышались только звук шагов по паркету да редкие щелчки затворов. Слуги — пятеро человек — стояли вдоль стен первого этажа, опустив руки. Никто не сопротивлялся.

Марко поднялся на второй этаж первым. За ним шёл Альберто, ещё двое с ломами и старший слуга, который плёлся последним. Коридор был длинным, с тремя дверями слева и двумя справа. Две из них — те самые, о которых говорили солдаты, — имели тяжёлые кованые задвижки, уже виденные при предыдущем визите.

Марко остановился перед первой запертой дверью.

— Открывайте.

— Ключа нет, — ответил старший слуга. — Господин Рас нам его не даёт.

— Тогда отойдите.

Солдат с ломом шагнул вперёд. Один сильный удар — металл заскрежетал, дерево треснуло. Задвижка сорвалась с креплений, и дверь распахнулась.

В комнате царил полумрак. Жалюзи были опущены до самого низа. Свет проникал только тонкими полосками. Посреди комнаты стоял большой дубовый стол, заваленный бумагами, картами, несколькими свёртками в промасленной бумаге, пустыми кофейными чашками. У дальней стены, возле высокого шкафа, стоял человек.

Он держал Раса Уольдэ-Гийоргиса за шею левой рукой. Правая рука сжимала револьвер «Веблей» — дуло упиралось в висок Раса. Рас сидел на стуле, руки связаны за спинкой, рот заклеен полоской ткани. На виске — свежий кровоподтёк размером с монету. Глаза широко открыты, дыхание частое.

Мужчина был лет сорока. Тёмные волосы зачёсаны назад, лицо чисто выбритое, светлая рубашка, тёмный жилет. Итальянец. Без малейших сомнений.

Кассио Арборе.

Марко узнал его мгновенно — те же черты, которые знал по описанию.

— Ни шагу, — сказал Арборе. Голос был спокойный, уверенный. — Ещё один шаг — и пуля войдёт ему в голову.

Марко медленно поднял обе руки ладонями вперёд.

— Опускай револьвер, Кассио. Мы пришли не убивать тебя. Нам нужны сведения. Всё, что ты знаешь. Имена. Связи. Маршруты. Даты. Ты расскажешь нам всё — и у тебя будет шанс.

Арборе чуть повернул голову, но дуло от виска Раса не убрал.

— Шанс? — переспросил он. — Ты серьёзно?

Рас Уольдэ-Гийоргис смотрел прямо перед собой. Дыхание было хриплым. Он не пытался вырваться, только слегка покачивался на стуле.

Марко продолжил, не повышая голоса:

— Дом окружён. Улица перекрыта. На подходе ещё две машины. Через несколько минут здесь будет взвод солдат. Если ты сейчас выстрелишь — добавишь к своему делу убийство. А смысл? Ты уже не уйдёшь. Ни сегодня, ни завтра. Сдавайся. И останешься живым.

Арборе улыбнулся уголком рта.

— Знаешь, что самое странное? Я ждал вас. Не конкретно сегодня. Но ждал. Каждое утро просыпался и думал: вот сегодня они всё узнают и придут. И когда я увидел ваши машины на улице… — он сделал паузу, — мне вдруг стало легко. Впервые за долгое время.

Он посмотрел на Марко почти с интересом.

— Ты хороший охотник, лейтенант. Я бы даже сказал — лучший из тех, кого против меня посылали. Но всё кончено. Для меня. Для него. Для всех нас.

Марко сделал полшага вперёд.

Арборе сразу прижал дуло сильнее.

— Стой.

Марко замер.

— Отпусти его, — повторил Марко. — Мы заберём тебя. Будет суд. Возможно, обменяем тебя и отдадим тем, на кого ты работаешь. У нас есть люди, которые до сих пор живы благодаря таким сделкам. Ты знаешь, как это работает.

— Обмен, — повторил Арборе, словно пробуя слово на вкус. — Хорошо. Только поздно.

Он вдруг посмотрел прямо в лицо Раса.

— Прости меня, старик. Ты был хорошим хозяином. Дал мне кров, еду, время. Но я не могу оставить всё так, как получилось.

Рас успел только расширить глаза. Раздался выстрел.

Пуля вошла в висок. Голова Раса дёрнулась вперёд, потом назад. Кровь брызнула на стену, на пол, на рубашку Арборе. Тело осело, сползло на бок, всё ещё привязанное к стулу.

В ту же секунду Арборе поднёс левую руку ко рту. Раздался короткий хруст. Он закачался. Глаза закатились. Колени подогнулись. Он рухнул на пол рядом с креслом, лицом вниз.

Марко бросился вперёд.

— Не стрелять! — крикнул он. — Брать живым!

Альберто опустился на колени рядом с Арборе. Повернул голову, открыл рот. Из-под языка вывалился осколок стеклянной ампулы и несколько капель крови с розовой пеной.

— Цианид, — сказал Альберто тихо. — Разгрыз. Он сейчас умрёт.

Арборе ещё дышал — коротко, судорожно. Зрачки расширились до предела. Через восемь секунд дыхание прекратилось.

В коридоре послышались крики. Слуги прибежали на звук выстрела. Увидели Раса в луже крови, увидели Арборе на полу. Одна из женщин — пожилая, с седыми косами — упала на колени и начала раскачиваться, издавая низкий протяжный звук. Остальные стояли, не в силах двинуться.

Марко встал.

— Оцепить дом. Никого не выпускать. Вызвать врача и позвоните генералу. Немедленно.

Он повернулся к старшему слуге, который прислонился к косяку, держась за грудь.

— Кто это был?

Слуга посмотрел на мёртвого Раса, потом на Арборе.

— Друг господина, — ответил он почти шёпотом. — Приезжал несколько раз в год. Жил здесь иногда по нескольку недель. Мы не спрашивали имени. Господин сказал — не спрашивать.

— Как давно он тут жил?

— Не помню точно… примерно с весны.

Марко кивнул.

— Идите вниз. Всех собрать в гостиной. Будете отвечать по одному.

Он спустился следом за солдатами. Сел на нижнюю ступеньку крыльца. Закурил. Дым поднимался вверх медленно. Руки были спокойны. Сердце билось ровно.

Через двадцать три минуты приехала машина генерала — чёрный «Испано-Суиза» с маленьким флажком на крыле. Ди Санголетто вышел один. Поднялся по ступеням. Посмотрел на Марко сверху вниз.

— Докладывай.

Марко встал.

— Арборе был здесь. Живой. Взял Раса в заложники. Выстрелил в него в упор. Потом разгрыз ампулу с цианидом. Оба мертвы. На столе в комнате — бумаги, карты, свёртки. Всё опечатаем и проведём обыск.

Генерал молчал. Потом спросил:

— Он что-нибудь успел сказать?

— Сказал, что ждал нас. И что ему полегчало.

Ди Санголетто кивнул.

— Иди домой, Марко. Напишешь рапорт. Скажем, что преступник взял Раса в заложники, а мы пытались его спасти. Слуг мы проинформируем. Я доложу маршалу об этом событии. Даю тебе отпуск до Нового года. Отдохнёшь. Ясно?

— Ясно.

Генерал повернулся, собираясь уходить. На пороге он остановился.

— Ты нашёл его. Пусть он и мёртв, но ты это сделал. Только такие находки не приносят радости. Просто заканчивается один этап — и сразу же начинается следующий. Будет ещё много загадок, которые нам придётся разгадывать.

Он вышел.

Марко остался сидеть на ступеньке. Сверху доносились голоса солдат, хлопанье дверей, приглушённые всхлипы слуг. Где-то вдалеке залаяла собака.

Он докурил папиросу, затушил окурок и выбросил его в мусорное ведро.

До Рождества оставалось семь дней. Но для хозяина этого дома Рождество уже никогда не наступит.