Катя

В машине Андрея все настолько знакомо, что мне хочется тут же опустить козырек и в отражении зеркала проверить, не стерлась ли помада. Однако, мысленно ударив себя по рукам, я кладу ногу на ногу и обнимаю собственные плечи.

– Говори быстро, что хотел, я тороплюсь.

– Хочешь кофе? Заедем в кофейню?... – спрашивает мягким, полным сожаления и заботы голосом.

– Нет, Андрей. Говори, что хотел! – настаиваю на своем.

Он проводит ладонью по лбу и привычным жестом поправляет челку. Тяжело сглатывает.

Я, скосив глаза, незаметно за ним наблюдаю.

Николаев красивый. Чистой, аристократической красотой. Правильными чертами лица и пропорциональной фигурой. Было время, когда в школе его называли задротом. Все мальчишки после уроков ходили в спортзал или бассейн, а Андрей – на скрипку. Все увлекались робототехникой и конструированием, а он предпочитал бальные танцы.

Однако позже, уже в старших классах, он как–то незаметно обзавелся широкими плечами и пленительной улыбкой. А вместе с ними – и армией поклонниц. Я не была одной из них, но когда он впервые подошел ко мне в вузе, на свидание сразу согласилась.

– Давай, хотя бы мороженое куплю, Коть!

– Не называй меня так!...

– Ну, не злись ты на меня! – срывается едва ли не на визг, – Я же не со зла!... Сдалась мне эта Авдеенко!

– Я все знаю, Андрюш, – проговариваю ровным однотонным голосом, надеясь, что это может сбить его с толку, и тогда он выложит все как на духу.

– Что знаешь? – действительно пугается, – Ты с ней говорила?! Что она тебе наплела?! Она все врет, Катя, не верь ей.

– Ее версия звучала правдоподобно, – бормочу задумчиво.

– Нет, нет и ещё раз нет! – ударяет Николаев по рулю.

Резкий звук клаксона пугает двух проходящих мимо машины подростков. Один из них подскакивает на месте и, глянув на нас, что–то выкрикивает и крутит у виска.

– В тот день она позвонила мне и сказала, что у нее есть какая–то информация о тебе и...

– И?... – хмурюсь я.

– И... твоем брате.

– Паше?

Его часто так называют, а некоторые думают, чтобы мы на самом деле родственники.

– Да!... Конечно, я не поверил!...

Потому что это бред, да. Но извращенная фантазия Есении проходится по коже наждачной бумагой.

Что она себе позволяет?! Сука!

– И что она сказала про нас?...

– Да, черт!... – болезненно поморщившись, выдыхает Андрей, – Она и не успела...

Вранье. У них было как минимум полчаса до того, как я приехала.

– Ты лжешь.

– Катя!... Ничего такого она не сказала, правда!... Но зато сразу стала намекать на...

– Николаев, – перебиваю жестко и решаю вскрыть карты, – Хватить держать меня за дуру! Я знаю, что вы с Авдеенко встречались раньше!...

– Что?!

– Я знаю, что ты приехал на ту долбанную вечеринку гораздо раньше меня!

– Это она тебе так сказала?! – изображает шок на холеном лице, – Мы не встречались раньше!... Да, пару раз я подвозил ее до дома, но она меня заставляла!...

– Фу, завязывай, Андрюш!... – кривлюсь со смехом.

Однако, когда он поворачивается ко мне, в его глазах стоят слёзы. Под одним из них пожелтевший синяк, на переносице – незажившая ссадина.

Мое сердце против воли сжимается от жалости.

– Авдеенко давно таскается за мной, ясно?... Я не хотел говорить, чтобы не расстраивать тебя.

– В этом твоя вина.

– Я не хотел, чтобы ты психовала, Катя! Я же знаю, что вы с ней друг друга не выносите!...

– И почему же ты не послал ее? Она тебе нравится?

Картина в моей голове становится все более реалистичной. Кажется, Есения просто использовала его. Как дурачка. А у него просто не хватила силы духа поставить ее на место. Потому что и правда дурачок.

– Нет, конечно! Я посылал!... – едва не плачет он, – Говорил, что люблю только тебя... Она сначала предлагала просто дружбу, потом начала вот это все...

– Что?...

– Ну... знаешь... облизывать губы, касаться...

– Ты совсем придурок?! Почему ты не рассказал мне?!

– Катя! Я же объяснил!... Я не хотел тебя расстраивать! И между нами ничего серьёзного не было! Я клянусь!...

– А несерьёзного?... – спрашиваю вкрадчиво.

– Ну... пару раз она пыталась поцеловать меня, но я не дался. А потом... потом приехала ты и все неправильно поняла.

Блин, возможно, и неправильно, но менее виноватым его это не делает!... Не должен так себя вести парень в отношениях!

Как теленок, ей–богу!

– А если бы я не приехала, Андрей?... Если бы Есения сама не решила подставить тебя и всё–таки довела дело до логического конца?

– До какого конца?! До секса?! – ужасается он, бледнее ещё больше, – Я бы не допустил этого!... Я же тебя люблю! Она мне вообще не нравится!... Брюнетки не в моем вкусе!

Смотрю и слушаю его и диву даюсь. А ведь она затащила бы его в постель, если бы захотела. Обязательно затащила!...

И что мне с ним таким делать?... Дать шанс на исправление или... уже нет смысла?

В этот момент перед мысленным взором появляется картинка – лежащий с закинутой за голову рукой Пашка. Она вспыхивает, обжигая искрами и опаляя щеки стыдом.

Как так вышло, что я оказалась более виноватой, чем Николаев?!

– Ты мне лгал, – бормочу тихо и тянусь к рычагу двери.

– Прости меня, пожалуйста!... Катя! – опускает ладонь на мое плечо, – Подожди, давай я тебя отвезу. Ты домой?...

– Я сама, Андрей!

– Я отвезу! – настаивает он, но я все равно открываю дверь и выхожу из машины, – Катя!... Прости!

– Пока!... – забрасываю сумку на плечо и захлопываю дверь, на которой тут же начинает опускаться стекло.

– Ты простишь меня?... Дай мне шанс, пожалуйста!

Мне нужно подумать. Очень хорошо подумать и разобраться с тем, что я чувствую, потому что сейчас в моем сердце хаос. И Андрей... он уже не тот Андрей, которым был для меня ещё пару недель назад.

Я хочу понять, нужен ли он мне вот такой.

– Я подумаю, – отвечаю с улыбкой.

– Ура–а–а–а!... – трясет кулаком перед лицом, словно его любимая команда забила гол.

– Я подумаю, – повторяю, делая ударение на втором слове.

– Я тебе позвоню, моя кошечка!... Целую!

Не могу ответить тем же, поэтому прощаюсь простым взмахом руки и иду по тротуару, рассчитывая вызвать такси к остановке общественного транспорта.