Благовонное притирание для тела

Масло из зрелых оливок требуется самое чистое. Масло налить в малый сосуд да поставить в медный горшок с водой. Так, чтобы вода на полпальца не доходила до верха. Держать на огне с рассвета до полудня, да так, чтобы вода кипела не в полную силу. Подливать воду с каждым часом. После сосуд вынуть из воды, да в еще горячее масло добавить смолу мирры и десять капель чистого розового масла. Добавить малую меру чистого пчелиного воска и малейшую меру порошка алюмина. Все перемешивать, пока не остынет. На кожу после бани намазывать под ушами, под руками, между грудями.

Из аптекарских записей Нины Кориари

Тонкая фигурка, закутанная в темный плащ, бесшумно двигалась по переходам между дворцами. Лунный свет скользил вслед девушке, словно пытаясь не то остановить, не то приласкать. При выходе из ворот каждого следующего атриума или дворца, коих за дворцовой стеной немало, ее останавливали манглавиты. Короткая фраза, и перстень-печать на руке заставляли их почтительно склонить головы и пропустить идущую. Она дошла до закрытого перехода, что выходил к церкви святых Сергия и Вакха, что стояла уже за городской стеной. Переговорив и здесь с дворцовой стражей, она скользнула за тяжелую дверь, велев одному из стражников проводить ее. Он послушно двинулся вслед, увязывая монеты в пояс. Второй стражник разочарованно поглядел им вслед, вздохнул и почесал затылок.

Луна скрылась за тучами, купол собора поймал ее прощальный свет. Девица вошла в церковь, перекрестилась торопливо. Стражник остался у входа снаружи. На галерее второго этажа, почти под самым куполом, украшенным мерцающей золотом мозаикой, она остановилась. Прижалась разгоряченным лбом к колонне зеленого мрамора, зашептала беззвучно молитву. Слезы катились по ее щекам. Лик Спасителя глядел на нее со свода строго, как будто осуждающе.

Тем временем к северным воротам церкви крепкие слуги в темных плащах доставили паланкин. Браслеты звякнули в ночи, когда их владелица откинула занавеску. На тихий стук открылось кованое окошко в створке. Ворота скрипнули, пропустив ночную гостью.

Войдя, женщина сбросила с головы плащ и огляделась. Огоньки лампад едва освещали мозаику и роспись на стенах. Мраморные зеленые колонны прятали в темноте свои увенчанные ажурной резьбой верхушки. Подкупольные окошки глядели в ночь. Сводчатый потолок словно парил, поблескивая в темноте, отражая слабые огоньки богато украшенных светильников, спускающихся на длинных цепях. Женщина неспешно вышла в центр зала. С верхней галереи послышался шорох. Через минуту ее шепотом позвали:

– Да не стой же ты в середине. Сюда иди.

Женщина повернулась на шепот и шагнула в темноту арки. Рыжие ее локоны блеснули, когда она прошла мимо лампады. Аромат благоуханного масла от ее кожи заглушал запах ладана, струящийся по церкви. За колонной, в тени на каменной скамье сидела поникшая фигурка. Девушка тоже скинула плащ, закрывавший лицо. Рыжеволосая хозяйка лупанария присела рядом.

– Зачем я тебе понадобилась? – Голос девушки звучал сипло. Как будто она недавно долго и безутешно плакала.

– Что ж ты так неласково разговор начинаешь, почтенная Капитолина? – ласково прошелестела Ариста, отводя от лица девицы тонкую ткань мафория. – Вижу, ты плакала. Неужто тебя так мое приглашение напугало? Или опасность нам какая грозит? Что во дворце известно?

Капитолина чуть отстранилась, произнесла сурово:

– Ничего во дворце о нас неизвестно. Зачем звала?

Ариста обняла тонкие плечи девушки:

– Поддержать тебя хотела. Ты поведай, о чем горюешь, красавица? Расскажи, и на сердце легче станет. Нет ведь рядом с тобой ни матушки, ни сестры, ни подруги доброй и мудрой. А нам теперь держаться вместе надо. Плохо тебе одной там, во дворце?

Капитолина помолчала, борясь со слезами. Вздохнула:

– Боюсь я. Не знаю, чего ждать теперь. Он просил за меня василиссу. Благодаря ему она взяла меня, а потом и опоясала. И теперь…

– Теперь ты думаешь, что тебе несдобровать?

– В этом дворце всегда как над обрывом стоишь. Чуть покачнешься, сразу найдутся те, кто помогут вниз рухнуть.

– Так что же с того, что он за тебя просил? Это ж, верно, давно было. Про то никто и не помнит уже. Так ведь?

Девушка вздохнула. Ариста медовым голосом продолжила:

– А со сплетнями и кознями я научу как справляться. Умным женщинам, вроде нас, следует вместе держаться, помогать друг другу. Я тебе один совет дам. Он мне всю жизнь помогает, глядишь, и тебе пригодится. Самое ценное – чужие секреты. Люди глупы, доверчивы и болтливы. А ты доверительные беседы веди, сплетни собирай, присматривай, подслушивай. Мне рассказывай, я подскажу, посоветую, как и когда эти секреты лучше в дело пустить. Знаешь ведь, что одним словом, бывает, человека можно растоптать. А можно и поднять. Если правильно все выведать, с любым справиться можно. Вот тебе с кем справиться хочется?

Капитолина вытерла ладонью слезы и прошептала:

– С Василием Нофом.

– Это ты высоко замахнулась. Однако и льва ловят не силой, а хитростью. Ты вспомни, что тебе про него известно. Какие тайны он прячет?

Девушка задумалась:

– Что он от императрицы скрывает? Нет такого, пожалуй.

– Может, он о чем-то рассказывал ей, что другим знать не следует?

– Да из тайного он и при мне ничего не рассказывает. Хотя… Я случайно подслушала, – Капитолина смутилась. – Они про аптекаршу говорили. Что из виду он ее выпускать не будет. Сказал еще, что отец ее какую-то ценность для империи доставить должен был.

– Отец аптекарши… – медленно проговорила Ариста.

– Да. Еще сказал, что эта ценность для церкви и империи очень важна. И что он пошлет за ней своих людей. И что главное, чтобы ценность эта в чужие руки не попала.

– За ценностью пошлет? А кого, не сказал? И что за ценность?

– Нет, не сказал. Императрица отмахнулись и велела потом рассказать, когда будет о чем. А за Ниной велела и правда приглядывать, чтобы не обидел кто.

Ариста задумалась. Склонилась ниже к Капитолине, перешла на едва слышный шепот. Та скупо отвечала, кивала, вздыхала.

Служка вышел в хоры, чтобы поправить свечи, подлить масло в светильники. Двух женщин, притаившихся в темной галерее, он не заметил. Управившись с лампадами, широко перекрестился, прошептал молитву и покинул церковь, вернувшись в прилегающий монастырь.

* * *

Торопясь обратно по сводчатым переходам, Капитолина комкала в руке край мафория, беззвучно шевелила губами, словно продолжая разговор. Хотя после беседы ушла у нее тяжесть с души. Что с того, что просил за нее великий доместик. Он ведь из-за заслуг ее покойного отца просил. А о ее ночных встречах с Иоанном Куркуасом под сводами этой старой церкви никто во дворце не знает.

Когда Капитолине исполнилось 15 лет, умер ее отец. Только тогда матушка открыла дочери тайну, что хранила все эти годы.

Отец Капитолины был комитом тагмы, где когда-то служил молодой Иоанн Куркуас. Комит ушел со службы, когда седина покрыла его виски, а накопленное богатство позволило купить богатое поместье в одной из восточных фем. Женился он на молодой красавице.

И лишь одно печалило старого воина – за несколько лет жена так и не сумела подарить ему наследников. Он грозил ей разводом, несчастная женщина была в отчаянии.

Однажды Куркуас приехал навестить старого воина. Увидев жену своего бывшего командира, он весь вечер не отводил от нее горящих глаз. И вечером она тайно приняла его в гинекее, моля всех святых простить ей этот грех. Иоанн уехал на третий день. В тот год в семье старого комита родилась долгожданная дочь. Капитолина не отличалась красотой, но умом и характером, видать, пошла в своего истинного отца. Рядом с поместьем находился женский монастырь. Его настоятельница, по просьбе матери Капитолины, обучила девочку чтению и письму, восхищаясь умом и усидчивостью юной ученицы.

Похоронив мужа, матушка обнаружила, что неурожайные годы и неаккуратное управление почти разорили поместье. Обеспокоенная судьбой Капитолины, она послала весть великому доместику, моля пристроить его дочь в свиту императрицы. Он приехал, глянул на девочку, так похожую на него лицом, и пообещал помочь. Вскоре за Капитолиной прислали из дворца.

После того долго Капитолина не виделась со своим истинным отцом. Лишь жадно слушала вести о великом доместике. Но год назад он подошел к ней во время шествия императора.

Попросил тайно прийти ночью в церковь Сергия и Вакха, где в монастыре служит его племянник. Как счастлива была Капитолина, что отец хочет ее видеть. Не однажды они встречались в церковной тиши. Не однажды спешила Капитолина глубокой ночью по дворцовым переходам, воспользовавшись перстнем императрицы.

А он расспрашивал ее о службе, об императоре и его семье, о Нофе и его слугах. Капитолина так хотела его порадовать, так верила ему, что не думала о последствиях этих бесед. Рядом с ним она становилась не мудрой зостой патрикией, а девочкой, скучающей по поддержке и одобрению отца. Он хвалил ее, восхищался умом и образованностью. Советовал быть мудрой и стойкой. Рассказывал ей о былых победах империи и о мудром правлении предыдущего императора. Рассказал и о том, что василевс не прислушивается к его советам, что дворцовые интриги затмили его победы. Но лишь когда он познакомил ее в ночной тиши церкви с Аристой, она догадалась о его планах. Она тогда плакала, умоляла его отступиться, забыть об обидах.

– Не в обиде дело, дочка, – ответил ей тогда отец. – За империю душа болит. Все завоеванное потеряем, если не сделать так, как я просил императора. Каждый человек – песчинка, даже император. А империя на этом песке строится. И если это зыбкий песок, то рушится все, созданное предками. Чтобы тяжесть империи удержать – нужна скала. Ты будь сильной и мудрой, что бы ни случилось, – он прикоснулся сухими губами к ее лбу. – И не гнушайся помощи Аристы – у нее сила есть, она сумеет тебя спасти в случае беды.

На следующий день все обсуждали, что великий доместик был удостоен приема во дворце. Капитолина избегала разговоров, от волнения у нее дрожали руки и стучало в висках. Той же ночью в гинекей ворвался Ноф, ведя за собой бледную замызганную аптекаршу. Начался переполох. Только тогда Капитолина и узнала о неудавшемся покушении.

* * *

Ариста, усаживаясь в носилки, улыбалась. Узнала она этой ночью даже больше, чем предполагала.

Сердита была Ариста на великого доместика. Не ему ли она доставала яд? Не ему ли она помогала, сводя в своем лупанарии в тайных залах его потенциальных союзников? Чтобы вот так все впустую пропало. И не сбыться теперь мечте хозяйки лупанария.

Куркуас, как великий стратег, отступление продумал. Хотел, чтобы в случае беды Ариста помогла Капитолину из дворца вывезти и спрятать. Когда впервые Ариста встретилась с Капитолиной в этой самой церкви, девушка была возмущена, что почтенный Куркуас свел ее с хозяйкой лупанария. Наивная зоста до последнего момента не догадывалась о планах великого доместика и об опасности, грозившей им всем.

Пообещала тогда Ариста вывезти девицу в его имение. Пусть лишь весть пошлет. Хозяйке лучшего лупанария в городе к такому не привыкать. Из ее рук самые отъявленные разбойники кормятся. Ее верные бесстрашные слуги не то что зосту патрикию спрячут, а самого патриарха, если щедро заплатить, выкрадут.

Когда в городе расползлись слухи о смерти великого доместика и о покушении на императора, напугалась Ариста. Ждала вестей от Капитолины. Послала девиц собирать сплетни на базаре да у приходящих в лупанарий патрикиев дворцовые новости выведывала. Даже отправила Марка за домом аптекарши присматривать. А через несколько дней все же вызвала зосту патрикию сама, чтобы узнать, как так получилось, что великий Куркуас умер. Да что известно Василию? Да о чем шепчутся в гинекее?

Беседа с девушкой не просто успокоила Аристу. Она дала ей ниточку, из которой можно соткать еще одну интригу. А это хозяйка лупанария любила. Плела она свои сети умело и с удовольствием.

Интриги – они как игра в затрикион. Тут спешка не нужна, надо сперва все продумать, проверить, посчитать. Ариста эту игру любила. Еще в молодые годы один знатный патрикий обучил ее, за каждую потерянную ею фигуру снимая с Аристы часть одежды. А за каждую приобретенную – награждая драгоценностями и шелками. Он же научил ее собирать тайны, выведывать секреты да приберегать их до нужного момента.

Сейчас хорошо все складывается. И Капитолина ей теперь все будет рассказывать. И про гостей аптекарши Аристе вовремя донесли. Есть одна задумка, надобно только с нужными людьми поговорить. Тем более что как раз недавно в лупанарий повадились латиняне приходить. От предвкушения тонкой жестокой игры у Аристы зачесались ладони. Усмехаясь, возвращалась она в свой лупанарий.

Ночь становилась все гуще перед рассветом, скрывая тайны и преступления великого города.