Дни пролетели незаметно, и вот наступил вечер воскресенья, когда букмекеры собирали с проигравших свою мзду. Так как Стэнли больше не принимал участия в строительстве ипподрома, он проводил время, делая ставки, и в зависимости от благосклонности фортуны возвращался в Грейклиф либо в сумерках – угрюмый и вспыльчивый, либо на следующее утро – сытый, пьяный и лопающийся от самодовольства.

Прокравшись через тихий до жути дом в кабинет Стэнли, я приступила к поискам. Поначалу я старалась действовать аккуратно, но, когда искомая переписка с врачом из Медоули не обнаружилась, я смела все, что было на столе, на пол, в отчаянии глядя на разбитые чернильницы и разлитые по ковру лужи чернил.

Я не обнаружила ни единого письма или записки. Должно быть, они хранились в закрытом нижнем ящике стола, который, несмотря на все мои усилия, никак не желал отпираться. Но чтобы доказать обман Стэнли и Виктории, мне во что бы то ни стало нужно было добраться до этих бумаг. Без них обвинение основывалось лишь на моих словах. Но я в любом случае не вернусь в приют. Ни за что на свете.

Я продолжала ждать. Небо за окном сделалось оранжевым, а потом приобрело грязновато-серый оттенок, типичный для нью-йоркских сумерек. Ступни занемели, и я пошевелила пальцами, чтобы разогнать кровь, чувствуя себя сидящей на камне ящерицей. Умению терпеливо ждать я научилась в приюте.

Внизу раздался скрежет и шорох – входная дверь открылась и снова закрылась. Виктория. Я чувствовала ее, вибрируя всем телом от ее близости.

Приподняв юбку, я достала револьвер, ощущая в руке его холодную тяжесть. Во мне начал закипать гнев.

В коридоре послышались шаги, дверь кабинета бесшумно отворилась, и передо мной предстала Виктория. Не заходя в комнату, она продолжала стоять в дверях подобно мраморному ангелу из Фэрвью. Оказывается, не только я знала, где находится вторая половина.

– Адди, – позвала она, облизав губы. Лицо ее оставалось в тени.

– Виви…

Наши взгляды встретились. За прошедшие месяцы ее черты стали жестче, около рта легли две глубокие морщины. Волосы были заплетены в толстую косу, лежащую на плече подобно змее, лицо оставалось бесстрастным.

Войдя в комнату, она сделала три шага в мою сторону.

– Ты даже не хочешь спросить, как у меня дела? После стольких месяцев разлуки? – подняв бровь, спросила я.

Услышав ядовитые нотки в моем голосе, сестра прищурилась.

– Зачем спрашивать? Я и так вижу, что ты выглядишь ужасно.

Последняя надежда на то, что она будет оправдываться, утверждать, что все случившееся лишь ошибка, умерла. Я всегда думала, что мы были двумя половинками одного целого. Но, видимо, это было не так с самого начала.

– Чего ты хочешь? – в голосе Виктории послышалась злоба.

Она сделала шаг ко мне, и я направила на нее револьвер.

– Не приближайся, – сказала я, отодвигая в сторону стул.

– А то что? Будешь стрелять? – издала Виктория сухой, трескучий смешок. – Тогда точно никогда не выйдешь из приюта.

– Ты признаешься во всем, что ты сделала. Ты скажешь им правду.

– И не подумаю, – надув губы, Виктория принялась разглядывать ногти. – Разве по тебе не видно, что ты не в себе?

Внезапно меня охватила печаль. Я привыкла к шуму, хаосу и боли, которые она вносила в мою жизнь лишь для того, чтобы чувствовать себя живой. Но кроме них были еще смех, объятия, общение без слов, прикосновение кончиков ее пальцев, ее теплое дыхание на моей щеке.

Я все еще любила свою сестру.

– Я люблю тебя, – произнесла я. – Люблю и одновременно ненавижу.

– Ненавидишь? – губы Виктории скривились в презрительной усмешке, и она, прищурившись, оглядела меня с ног до головы. – Да ты не можешь жить без меня! Без меня ты ничто. Ты всю жизнь ходишь за мной по пятам, спрашивая, что делать, за кого выходить замуж, кого любить…

Что-то внутри меня оборвалось.

– Это ты не сможешь жить без меня! Кого ты станешь обвинять, когда одиночество просочится сквозь щели в твою комнату? Когда правда начнет скрести в окно? Кто будет слушать твои извинения, твою ложь?

– Ты хочешь знать правду? – ее глаза шарили по комнате в поисках оружия. – Да ты же не можешь отличить правду от лжи! Бедная, жалкая Аделаида, вечно ждущая, что кто-нибудь спасет тебя. Без меня ты – ничто.

Взгляд ее был полон ненависти. Такой я ее еще никогда прежде не видела.

– Ты не хотела ничего, но забрала у меня все.

– Я ничего не забирала, – покачала головой я. – Ты права, я не хотела этого, и я просила тебя помочь мне. Это все могло принадлежать тебе.

– Мне не нужны твои подачки! – закричала Виктория, задыхаясь от гнева. – Я хотела, чтобы он выбрал меня, чтобы на приглашениях на свадьбу стояло мое имя! Я хотела быть леди!

Так, значит, она сделала это только потому, что не получила того, что хотела?

– Неужели ты так страдала из-за того, что он предпочел меня тебе? – спросила я. – Стэнли – жестокий человек. Я никогда не пожелала бы тебе такую пару, Виви. Почему же ты завидуешь мне?

Я опустила револьвер.

– Посмотри вокруг, – произнесла я, указывая на обшарпанные стены. – Стэнли – игрок. Ему не нужны ни ты, ни я. Ему нужны деньги.

– И ты решила оставить меня одну? – снова закричала Виктория, брызжа слюной. – Променять меня на Уиффи? На Джека?

Одним прыжком преодолев разделяющее нас расстояние, она схватила меня за горло.

– Ты хотела забыть меня и начать новую жизнь без меня?

Рука Виктории сжимала мое горло все сильнее и сильнее, и я безуспешно пыталась сбросить ее.

Меня охватила паника. Сестра сошла с ума, но я не могла признаться в этом даже себе самой. Она была не просто эгоистичной, она была безумной. Мне хотелось закричать, но я с трудом могла вздохнуть. Перед глазами плыли яркие пятна. Виктория приблизила лицо почти вплотную к моему, и я ощутила ее горячее дыхание.

Я вспомнила о месяцах, проведенных в приюте, запахе немытых тел, сыром белье и постоянном унижении. Так, значит, она отправила меня туда просто потому, что не могла перенести мысль о том, что у меня будет своя, отдельная жизнь?

Легкие жгло от недостатка кислорода, мозг заполняла чернота.

– Без меня ты ничто, – с ненавистью процедила Виктория.

Воспоминания накатили на меня, как волны, разбивающиеся об утесы Ньюпорта.

Беснующаяся Виктория, срывающая со стен зеркала, смахивающая на пол книги с полок, мажущая мои туфли навозом, подсовывающая мертвых птиц ко мне в постель.

Черный котенок, с которым я любила играть ребенком, подброшенный мне под дверь со свернутой шеей, стекло в куске мыла…

Нет, я не была ничем без нее. Я была не просто дочерью лорда Рэдклифа, женой лорда Стэнли, сестрой и второй половинкой Виктории, ее вечным козлом отпущения. Я была Аделаидой Глицинией Уиндласс. Хватит мне жить по указке сестры. И я не собиралась умирать подобным образом.

Я потянулась к Виктории: пальцы скользнули по гладкой коже лица, и я почувствовала под большим пальцем ее веко. Из последних сил, я надавила на него, и хватка Виктории ослабла. Немного, но я почувствовала это.

Сейчас или никогда.

Наступив Виктории на ногу, я вцепилась ей в волосы и повалилась вместе с ней на пол, хватая воздух широко открытым ртом.

Легкие продолжало жечь, а в уши словно набили ваты, и я лишь смутно увидела вспышку света, когда Виктория оторвалась от меня.

Револьвер лежал на полу. Мне надо было во что бы то ни стало дотянуться до него, но ноги отказывались двигаться, и я никак не могла вдохнуть полной грудью.

Послышался звук отпираемой внизу двери.

– Сюда! Помогите! – позвала Виктория, не отрывая от меня взгляда. Ее губы кривились в злобной усмешке.

Пол подо мной закачался, а стены, казалось, начали сдвигаться. Виктория победит в этой схватке так же, как она побеждала всю свою жизнь. Никто не станет слушать меня. Я выглядела безумной и чувствовала себя безумной. Стэнли с Викторией снова отправят меня в приют, и на этот раз никто не придет спасать меня.

Но если уж мне уготована такая судьба, я утащу сестру с собой в самое пекло ада.

Собрав остаток сил, я рванулась вперед и схватила револьвер, направив его на Викторию и слыша в ушах наставления Морриса: вдох, прицел, медленно спускаешь курок, выдох.

Палец слегка надавил на спусковой крючок.

– Аделаида…

Виктория обернулась в сторону двери. Там стоял Джек. Я и не слышала, что он тихо, как мышь, поднялся по лестнице.

– Заходи, Джек, – сладким голосом позвала его Виктория. – Ты пришел вовремя. Видимо, Аделаиде удалось бежать из приюта. Мы должны позвонить им, вызвать полицию и отправить ее обратно. С ней опасно иметь дело.

– Аделаида, – продолжал Джек, не обращая на нее внимания. – Положи револьвер на пол. Ведь ты же не собираешься стрелять…

При звуке его голоса моя рука дрогнула, но я не опустила оружие. Я не могла сделать это даже ради Джека.

– Вот именно! Положи револьвер. Он слишком тяжел для тебя, – презрительно произнесла Виктория. Она была уверена, что мне не хватит решимости.

– Я положу его, – сглотнула я. – После того как расквитаюсь с тобой за все.

Виктория снова засмеялась. Но теперь это был не звон хрустальных колокольчиков, а, скорее, громкий скрип.

– Ты собираешься убить меня? – спросила она, придвигаясь ближе к столу. – Свою собственную сестру? Да ты на такое неспособна. Жалкое, бесполезное создание.

Я тоже не была уверена, что способна. Мне казалось, что, когда я увижу ее, все чудесным образом вернется. Что она все объяснит, убедит меня в том, что не имела к случившемуся никакого отношения. Но теперь по ее глазам я видела, что именно она спланировала все это, тщательно продумывая, как сделать мне больнее.

Я направила револьвер в грудь Виктории, слыша в ушах слова Уиффи о том, что ради билета в высший свет некоторые готовы пойти на все.

Виктория усмехнулась, но глаза ее были мертвы. На этот раз ей не достанется роль победителя.

Продолжая держать палец на спусковом крючке, я сделала глубокий вдох.

Внизу вновь раздался стук входной двери. Стэнли вернулся. Слишком рано. Обычно он не приходит домой до самого рассвета. А может, кто-нибудь рассказал ему? Я посмотрела на Джека. А как он узнал, что я здесь? Может, он тоже в сговоре с Викторией и Стэнли? Может, это была ловушка?

Кому я могу доверять, думала я, стараясь унять дрожь во всем теле. Револьвер в вытянутой руке задрожал. Джек и Виктория что-то говорили друг другу, но я слышала лишь шаги Стэнли, поднимающегося по лестнице.

Дверь с громким стуком распахнулась. Лицо Стэнли было бледно как воск, измятая рубашка в пятнах пота.

– Что здесь происходит, черт побери?

Мы все трое сжались как дети, застигнутые врасплох слишком рано вернувшимся домой отцом. Джек потянулся к револьверу. Заметив это движение, я инстинктивно дернулась назад, но он успел выбить его у меня из рук, и теперь пистолет снова лежал на полу между мной и Викторией.

Стэнли продолжал стоять в дверном проеме. Раньше он всегда ассоциировался у меня с Зевсом или Аресом, а теперь я видела перед собой невзрачного человечка с маленькими круглыми глазками и лицом, словно разрезанным надвое клювообразным носом. Он так нуждался в деньгах и славе, что ради них был готов пойти на что угодно.

Переведя взгляд с одного из нас на другого, он остановил его на груде сброшенных со стола бумаг.

– Может быть, кто-нибудь потрудится объяснить мне…

Джек прочистил горло, но Виктория опередила его.

– Слава богу, Стэнли, что вы пришли! Скорее зовите полицию. Аделаида сбежала из приюта и напала на меня. Она угрожает убить всех нас. Хватайте ее!

Глядя на меня прищуренными глазами, Стэнли не сдвинулся с места.

– Эй, ты, – приказал он Джеку. – Позвони доктору Мортимеру. Мы не будем вмешивать в это дело полицию.

– Нет, – твердо ответил Джек. – Я вызову полицию и все им расскажу.

– Что? – Стэнли явно не ожидал, что кто-то смеет перечить ему.

– Вас надо заковать в цепи за то, что вы сделали. Я не дам вам выйти сухими из воды. Мы с Аделаидой уходим, – Джек взмахнул кулаком, встав между мной и Стэнли, – и вы не сможете остановить нас. Приведите в порядок свои дела, потому что вам придется надолго покинуть это место.

– Ты понимаешь, с кем ты говоришь?! – брызгая слюной, завопил Стэнли.

– Прекрасно понимаю.

– Одно мое слово, и ты больше не сможешь найти работу в этом городе.

– Ха! Да вы и носа не сможете наружу высунуть, когда все узнают, что вы сделали. Газетчики будут в восторге! Лорд Стэнли, лжец и вор, упрятал жену в приют для душевнобольных, чтобы спать с ее сестрой!

– Не понимаю, на что ты намекаешь, – шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы Стэнли. – Если ее сестра ввела меня в заблуждение или применила ко мне какие-либо еще женские чары, я здесь ни при чем.

Было видно, что он давно думал о выходе из создавшегося положения.

– Пусть они обе отправляются в приют. Дурная кровь, как говорится. А люди будут лишь жалеть меня. Не я первый попался в женские сети.

– Ты лжешь! – гневно завопила Виктория, выпучив глаза. – Ты все знал! Ты сам обещал сделать меня леди Стэнли!

– Сожалею, но я не понимаю, о чем это вы говорите, – с отвращением посмотрел на нее Стэнли.

Скользнув по комнате, взгляд Виктории остановился на револьвере, и я прекрасно поняла, что она собирается делать.

Мы ринулись к оружию одновременно.

Я услышала выстрел и увидела вспышку, гораздо более яркую, чем ожидала, а потом…

Пустота и тишина.