Она инстинктивно вскинула руки к нарощенным кудрям. То-то же.

— Варя. Мишель сейчас уедет, а мы с тобой поговорим, — произнес Токарев таким голосом, что лед, сквозящий в нем, можно было к висками прикладывать во время мигрени.

— Дай мне ключ и мы уедем с Аней и Машей! — продолжила настаивать я.

— Куда? — хмыкнул Влад.

— Не твое дело! — отрезала в ответ.

— Кажется, ты собиралась раздвигать ноги перед другими мужиками, пока не найдешь того единственного. И дети в этом грандиозном плане были лишь помехой, — начал надсмехаться надо мной Токарев.

Как же я ненавидела собственного мужа! Хотя бы за то, что после всех его косяков он не умолял меня простить, валяясь на коленях, а творил лютую дичь.

— Я повторю еще раз. Дай мне ключ от детской и мы уедем с детьми! И развлекайся сколько влезет! И на конференции свои хоть обкатайся. Нашему браку конец, Токарев. С чем я Мишель и весь твой отряд шлюх и поздравляю!

Я подошла к мужу и протянула руку ладонью вверх. Какое-то время он сидел неподвижно, лишь только испепелял меня взглядом, затем сделал неуловимый жест, увидев который, Мишель прихватила остатки шампанского и ушла.

Так вот что ему нравилось… Вот это ощущение, что он царь и бог, способный повелевать своими проститутками… Иначе как объяснить довольную мину, что появилась на лоснящемся лице Токарева?

— Я дам тебе ключ и уж конечно, не стану препятствовать тому, чтобы ты повидалась с девочками, но сначала мы поговорим.

Он вновь указал на диван. Я какое-то время поразмышляла, потом решила выделить ему пять минут. Но устраиваться на месте для переговоров не стала. Отошла на пару метров и сложила руки на груди.

— Я виноват перед тобой, Варя. И предлагаю тебе поступить следующим образом. Мы начнем жизнь с чистого листа. Больше никаких баб, обещаю. Сейчас я утрясу дела с Китаем, потом мы на пару недель слетаем в отпуск. Попробуем наладить отношения. Возможно, нам стоит завести еще одного ребенка.

По мере того, что он говорил, мои брови двигались и двигались наверх, пока не заломило в висках. Токарев нетрезв… только так можно было объяснить ту феерическую чушь, которую он нес.

— Влад, наверно, тупость твоих проституток передается половым путем, — покачала я головой. — Ты в своем уме?

Он усмехнулся и, откинувшись на спинку кресла, заявил:

— Как думаешь, захочу я отпустить такую женщину как ты?

Я тут же нашлась с ответом:

— Дуру, что будет ждать тебя дома с детьми, пока у тебя срочные дела между ног и прочих сисек очередной Мишель или Ульяны?

Ему нравилось происходящее! Нравилось то, как я реагирую, и то, что говорю. И Токарев был полностью уверен в том, что все будет так, как придумал он.

— Нет, Варя. Женщину, которая знает себе цену.

Поднявшись, он сделал шаг ко мне, но остановился и заложил руки в карманы брюк.

— Ты очень умная… Очень-очень… Я всегда это знал. И твоего ума должно хватить, чтобы понять: мне нужна семья. Ты можешь сколько угодно рассылать картинки того, как я развлекаюсь с другой. Всем плевать. У всех остальных рыльце также в пушку. Но я исправлюсь. Уже исправился. А если ты это не примешь — представь, как огорчатся наши родители, когда я перекрою им финансирование. Мои очень хотели новый дом, стройку которого я уже остановил. Твоя мама мечтала о той поездке на месяц на север. А дети привыкли к безбедной жизни, где айфончики последних моделей падают на них с неба моими стараниями.

Он немного помолчал, пока я переваривала услышанное, после чего добавил:

— Не лишай их этого. Все в твоих руках, Варя.

Очень здорово! Этот козел, который не умел держать хозяйство в штанах, сейчас перекладывал на меня ответственность за дальнейшую жизнь, которая у нас с ним станет проистекать. И не только у нас — но даже у его родителей!

Первым делом мне хотелось заявить в его наглую рожу, что я не стану играть по этим бесчеловечным жутким правилам. А потом я спросила себя: Варя, разве ты не готова к тому, чтобы хотя бы побороться за право получить заслуженную компенсацию? И не просто получить, но увидеть, как этот мужчина, которого ты полюбила, но который уже уничтожил половину твоих чувств, будет наказан?

— Я хочу ключ и увидеть, что с моими детьми все в порядке, — ответила, не касаясь той темы, о которой заговорил Токарев.

Мне еще только предстояло осознать степень той циничности, которую показывал Влад. Но я сделаю это тогда, когда Аня и Маша окажутся на свободе и поймут, что им ничего больше не угрожает.

— Без проблем, — пожал муж плечами.

Подошел к столу и вытащил из ящика ключ, который протянул мне. Я не стала мешкать — схватила его и побежала к комнате дочерей.

— Мама! Мамуля!

— Ура, мамочка!

Они наперебой стали повторять это слово, ближе и роднее которого нет ни для одного человека. Мои малышки… Мои хорошие…

— Анечка, Машуля… Как же славно, что мы снова вместе!

Мы обнялись втроем. Дети всхлипывали, и я не могла сдержать ответной реакции. Судорожно вжимала их в себя, делясь чувством, что мы теперь есть друг у друга.

— Ты нас больше не оставишь? — отстранившись, спросила старшая. — Папа соврал, что повезет нас на аттракционы, а сам никуда не поехал! — пожаловалась она.

— А потом нанял какую-то ужасную Вику! Нам пришлось делать все, чтобы от нее избавиться.

— Папа сказал, что ты ходишь на свидания с кем-то еще… Мы ему не поверили!

— И сказали, что ты нас точно никогда не бросишь!

Они наперебой делились новостями. Быстро, едва ли не захлебываясь словами. Я же, отойдя к дивану, подозвала дочерей и когда они устроились по обеим сторонам от меня, сказала:

— Вы уже достаточно взрослые для того, что я вам сейчас скажу.

Пришлось понизить голос. Совершенно не хотелось, чтобы Владлен слышал каждое мое слово, что разозлит его еще сильнее. Избави боже, ему еще взбредет в голову запереть комнату вновь, только уже с тремя пленницами внутри. Я взглянула на Машу, потом перевела глаза на Аню.

— Я не смогу больше оставаться с папой вместе. Он очень плохо поступил, — проговорила ровно.

Аня тут же закивала.

— Наверно, ты про эту Дракулу! — зашептала она страшным голосом.

Я улыбнулась, хоть мне было совсем невесело. Знала бы моя крошка, что таких Дракул, как Мишель, у ее отца воз и маленькая тележка…

— Мы переедем жить в другой дом? — уточнила Маша. — В какой?

Похоже, Владлен сотворил то, что напрочь отбило у детей все мысли о совместном существовании. Но вот так просто собирать вещи и бежать в никуда было не лучшей идеей.

— Пока нет, — помотала я головой. — Пусть папа уезжает по своим делам, а мы пока с вами немного придем в себя.

Я обняла девочек и мы застыли втроем. Объединенные одной бедой, в которую нас окунул жестоким образом тот человек, который должен был костьми ложиться для того, чтобы мы были счастливы и спокойны.

— Тук-тук! Можно к вам? — раздался от двери в комнату голос Токарева так внезапно, что я даже вздрогнула.

Физически ощутила, как Аня и Маша напрягаются, превращаясь в две закаменевшие статуи.

— Можно, — кивнула я. — Как раз говорила девочкам, что ты придешь попросить у них прощение за свое поведение.

Лицо Токарева исказила судорога. Он посмотрел на меня с тем чувством, которое можно было назвать ненавистью.

— Они обрили налысо няню! Как я, по-твоему, должен был на это реагировать?

В противовес тому, что отражалось в глазах Владлена, голос мужа звучал едва ли не елейно.

— Как угодно, но только не подобным образом! — возмутилась я.

— Мы сразу тебе сказали, что с няней не останемся! — поддержала меня Аня.

Токарев прикрыл глаза и вздохнул. Он боролся с собой, видимо, понимая, что я не отстану, пока муж не извинится за свою жестокость.

— Хорошо. Мне очень жаль, что я проявил несдержанность и не смог стерпеть такое отношение со стороны моих дочерей к другому человеку. Этого достаточно?

Дети выглядели растерянными. Еще бы — понять что-либо в словесах, которыми Владлен растекался по древу, было затруднительно.

— Просто скажи, что извиняешься перед дочками за то, что посадил их под замок. И этого хватит, — проговорила я.

Во взгляде, который был обращен на Токарева, я надеялась, он сможет прочесть все, что я об этом думаю. Главный посыл состоял в том, что мы не продолжим беседу, пока он не принесет извинений.

— Простите меня… Аня, Маша. Я не должен был запирать вас в комнате.

Я примерно понимала, чего именно стоит Владу сказать эти слова. А уж когда девочки насупились и отвернулись, и вовсе решила, будто Токарев заберет свое раскаяние назад. И пока этого не случилось, поднялась с дивана и проговорила:

— Пойдем, поговорим вдвоем. Нам нужно многое обсудить как двум взрослым людям.

Я прошла мимо Владлена и покинула комнату. Убедилась в том, что Токарев последовал за мной, а в голове моей тем временем уже начал формироваться план возмездия.

С определением «двое взрослых людей», похоже, я дала маху. Муж вел себя совершенно не как состоявшийся мужик. Он вообще искренне считал, что просто сходил налево и моя реакция на данный факт сравнима с тем, что его ненадолго поставили в угол.

— Итак, как мы станем действовать дальше, — начала я, стоило нам вновь оказаться в «переговорной», — ты поедешь на свои конференции, а мы с девочками — на отдых. Втроем. Причем очень и очень дорогостоящий. Когда я вернусь, подыщу себе какой-нибудь дом… ну или хорошую квартиру. Это будет откуп за то, что ты спал со своими проститутками.

Не нужно было обладать семи пядями во лбу, чтобы понять по лицу Токарева простую вещь: он готов послать меня куда подальше, но изображает из себя смирение. И никакого дома или квартиры мне не видать. Но прямо интересно стало, как он планирует извернуться.

— Хорошо, — кивнул Влад. — Я попрошу Вету подыскать что-то приличное.

Я замотала головой.

— Не нужно, я справлюсь сама. Ты просто перечислишь сумму, куда и когда я скажу.

Челюсти мужа сжались, но он промолчал и ничем не высказал своего отношения в сторону озвученного.

— Дальше я стану смотреть за твоим поведением. Если ты снова окажешься между ног какой-нибудь дамочки с низкой социальной ответственностью, то мы с детьми переезжаем в мое новое жилье и я начинаю бракоразводный процесс.

Владлен застонал и воздел руки к небесам (точнее, к потолку).

— Боже мой, Варя! Ну как мне тебе доказать, что я больше даже не взгляну в сторону других женщин?

Я не уставала поражаться тому, что Токарев искренне считал, будто он вот так просто скажет мне, что не станет ходить налево, и я тут же это приму это и поверю.

— Делом, Влад! Только делом.

— Отсылать тебе отчеты о своих передвижениях раз в десять минут? — с насмешкой спросил муж.

Я ухватилась за эту чудесную идею.

— Прекрасное предложение, Токарев. Во-первых, не смей наказывать родителей за то, что они встали на мою сторону, а не на сторону своего сыночка-изменщика. Во-вторых, думаю, пары миллионов, которые ты перекинешь мне на счет, вполне хватит на приличный отдых нам с девочками. Ну и в-третьих, пока мы станем нежиться на песочке, ты будешь на конференциях, с которых станешь отправлять мне раз в десять минут видео.

Я хлопнула в ладоши, ставя тем самым точку в нашем разговоре. Токарев был мрачнее тучи. Он наверняка не выполнит даже десятой доли из перечисленного, я была в этом уверена, однако понаблюдать за тем, как муж станет изворачиваться, стоило.

Но меня не оставлял простой вопрос: если так хочется залезть на других, зачем ему я? Ради картинки, которую можно показать остальным? Так он был прав — походами налево и шлюхами, которых имели чуть ли не все люди его окружения, уже никого не удивишь.

— Все, Варя. У меня уже голова от всего этого заболела, — пожаловался Токарев. — Я в аэропорт, раз блудная мать вернулась. А ты пока скинь мне ссылку на путевку, которую выберешь. Я оплачу.

Он ушел, оставив мне ощущение, что у Влада сложилась в голове определенная картинка. Я побешусь-побешусь и будет все так, как он привык. Но еще посмотрим, кто кого…

— Варя, я просто в бешенстве! — заявила моя мама, которая приехала к нам с девочками через пару часов после того, как Токарев отбыл в свою поездку.

Как только муж переступил порог дома, я испытала совершенно искреннее облегчение. И дальше взаимодействовать с ним и заводить беседы по кругу было выше моих сил.

— Пусть он подавится своими деньгами! Я думала, мне любимый зять делает подарок — поездку на север, а оказывается, он оказывал одолжение! Да еще и готов меня шантажировать только за то, что я встала на сторону дочери! А что он думал? Что я решу, будто мне изменщик-зятек дороже? Идиот!

Мама так раздухарилась, что я испугалась, как бы ее удар не хватил.

— Мамулик, не переживай ты так… Я уже совершенно спокойна! — заверила я родительницу, что ходила туда-сюда, сокрушаясь от вероломства Владлена. — А давай ты пока не на север поедешь, а с нами в теплые края? М? — предложила, приобняв маму и подведя ее к дивану.

Девочки, узнав, что их все же везут за границу, просияли и пообещали вести себя лучше всех, но я уже поняла, что без помощи кого-то из взрослых мне будет несладко. Так что как только отзову запрет на выезд, можно отправляться в путешествие.

— Ты говорила, что Токарев оплатит любую, даже самую дорогую поездку, — проговорила мама, доставая телефон.

— Угу. По крайней мере, обещал это сделать. А что?

Я сдвинула брови на переносице, не понимая, что затевается.

— Да у меня Лара работает в туристическом агентстве. Я сейчас же ей позвоню — пусть нарисует путевку раза в три дороже, чем на самом деле!

Пока мама говорила по телефону, я смотрела на нее с сомнением. Уж чтобы Токарев поверил на слово в то, что условная Турция может стоить несколько миллионов? Это немыслимо.

— Все! Лара сейчас пришлет мне исправленную путевку на четверых. И как только снимешь запрет — летим. Там какая-то Куба, интересный очень остров… Она нарисует, что путешествие стоит пару миллионов. А на деле мы заплатим тысяч шестьсот.