Сначала Токарев хлопнул себя по лбу, затем расслабленно опустился обратно на диван. Нет, это точно не про Варю. Чтобы она, узнав о его изменах, помчалась искать себе другого мужика? Даже представить в страшном сне такое невозможно.

— Да нет. Она просто сказала, что теперь будет устраивать свою жизнь без меня. Потому и вручила мне детей. Это что — Варя думает, что я буду возиться с Машей и Аней вместо их мамы?

И снова он вскочил, но на этот раз не стал возвращаться на место, а начал вышагивать по гостиной. Мишель, опустившись на козетку, скрестила длинные ноги в изящных щиколотках.

— Совершенно необязательно с ними возиться даже если ты планируешь от жены уйти и забрать детей себе. У них для этого есть твоя мама. Ты рассказывал мне, как она их любит.

Токарев мрачно посмотрел на любовницу и проговорил:

— Она на Вариной стороне! Представляешь? Даже мои родители — и те на стороне моей жены! Она все придумала… все предусмотрела! Знает, что няню я не найму, пока не проверю ее с ног до головы. А на это уйдет время!

Он едва не завыл в голос, как давеча в аэропорту. Господи, ну за что же ему все это?

— Присядь! — велела ему Мишель, указав на диван. — Мы что-нибудь придумаем, я обещаю.

Помолчав какое-то время, любовница изрекла философским тоном:

— Одно ясно — она тебя любит. И ты ее наверняка тоже, учитывая то, что я увидела и услышала. Так что все шансы есть. И вообще, милый, ну разве ты сам мне не говорил, что если Варя узнает про твои похождения, она тебя не простит?

Как оказалось, Токарев успел в свое время выдать Мишель таких подробностей, что любо-дорого. Да еще и забыл об этом.

Он посмотрел на нее с сомнением, но высказать свои мысли о том, что любовью со стороны Вари и не пахнет, не успел. Из глубин дома раздался такой звон, что содрогнулись стены, Миша охнула, подскочила с козетки и помчалась в сторону оранжереи.

Владлен, недолго думая, побежал следом. Его за мгновение ока охватил такой жуткий страх, что сердце неистово заколотилось в груди. Что-то стряслось с его девочками! Он же знал, что их не стоит оставлять без присмотра, потому что близняшки очень любопытны и с вечным шилом в заднице.

— Боже мой! Господи! Боже мо-о-ой! — завопила Мишель, глядя на потолок оранжереи.

Бокал выскользнул из ее руки и, соприкоснувшись с плиткой на полу, разбился вдребезги. Как и огромное стекло наверху, в котором зияла дыра, а осколки его упали прямиком на какие-то растения.

— Это же Дракула! Боже мой! Он уничтожен! Уничтожен! — стенала Миша, указывая на наиболее пострадавший цветок. — Такого цвета я больше не найду… Мне ведь везли его из-за границы.

Он впервые видел свою любовницу в таком состоянии. Она была разбита, как и несчастное оранжерейное стекло.

— Что вы наделали? — обрушился Токарев на девочек, что смотрели на него во все глазенки.

Обе были явно напуганы, но Аня в уже привычной манере вскинула дрожащий подбородок и заявила:

— Это все ты виноват! Ты нас сюда притащил! К этой Дракуле!

— Нам скучно и мы хотим к маме! — заявила Маша.

То, что близняшки ему выговаривали, вывело Токарева из себя за считанные мгновения. Схватив дочерей за руки, он потащил их к выходу, гаркнув с такой злостью, что самому стало не по себе:

— Вы хотите к маме?! Сейчас вы у меня пойдете к ней! На своих двоих! И ищите эту кукушку где захотите! Я умываю руки, маленькие мерзавки!

Он увидел, как скривились личики дочерей, но и это его не остановило. Охваченный такой злобой, что она переливалась через край, он волочил хрупкие фигурки, пока они упирались и всхлипывали.

— Папа! Папа, не надо!

— Папуля! Куда же мы пойдем сами?!

Они причитали и взывали к нему, пока он тянул их к выходу. Добравшись до двери, выставил за нее.

— Вы сможете остаться, но я не хочу даже мысли допускать о том, что вы снова сломаете или разобьете что-нибудь важное! И вы должны извиниться перед Мишель! — заявил он.

Маша стала рыдать, отирая с искривленного личика слезы, а Аня уперла руки в бока. И хоть голосок ее снова дрожал, дочь уверенно ответила:

— Она нам не нравится! Мы хотим к маме! Я пыталась ей позвонить, чтобы она нас забрала, но она не берет трубку! А бабуля сказала, что ты точно должен отвезти нас на аттракционы!

Опять эти чертовы развлекушки, о которых они думают в тот момент, когда его жизнь летит в задницу! Хрен им, а не карусели!

— Никаких гребаных аттракционов! — взревел он. — Ваша мать и только она вытворила все это! Выставила вас вон из дома, как нашкодивших котят!

Его несло и он это прекрасно понимал. Как и то, что сейчас сливает злость на ни в чем неповинных, в общем-то, детей. Это не они выделывали такие финты, на которые оказалась способна Варя. И не они сами явились к нему на работу. Их ведь использовали вслепую, что особо неимоверно бесило. Разве могла речь идти о любви к собственным малышкам, когда «мать года» подкинула их ему, словно балласт?

— Мы что — не можем вернуться домой? — ужаснулась Аня.

Маша при этом заревела пуще прежнего.

— Мы можем вернуться. И вернемся, — примирительно сказал Токарев, — но для начала я бы хотел договорить с Мишель.

Он смотрел на дочерей строго, передавая им взглядом посыл: не смейте больше озорничать и, тем более, ломать то, что вам не принадлежит. А сам думал о том, что придется ему, видимо, возвращаться домой, ждать, когда кукушка вернется, а потом… потом он и представить себе не мог, чем все это завершится. Знал лишь, что Варя будет высказывать ему по первое число, а он сделает вид, что раскаялся. А может действительно раскается, как и подобает нагулявшемуся ловеласу.

— Мы обязательно договорим, Владлен, — раздался позади него низкий с хрипотцой голос. — И я совершенно не обижена на этих прекрасных созданий.

Токарев обернулся к Мишель, что вышла следом за ними. Она хоть и была расстроена, старалась этого не показывать. Потрясающая женщина, у которой бы уроки некоторым брать, причем платя за это огромные деньги.

Подойдя к нему, Миша положила руку на сгиб его локтя и проговорила:

— Влад, я слышала, что ты сказал о юных леди не слишком хорошие слова. Думаю, что тебе нужно извиниться за это.

Токарев обернулся к ней так резко, что у него хрустнули шейные позвонки. Он смотрел на Мишель с непониманием, но на лице ее было бесстрастное выражение. Не в силах постичь того, что она вложила в свои слова, Владлен все же проговорил:

— Аня, Маша, мне очень жаль, что я назвал вас… плохим словом.

Мария успокоилась, но теперь смотрела на отца волком. Что же это за воспитание такое у детей? А главное, как он умудрился упустить из виду тот факт, что обе девочки совершенно неуправляемы?

— Извините меня. Это больше не повторится.

Аня очень тяжело вздохнула и отвернулась. Маша последовала ее примеру. Мишель же чуть сжала пальцами его руку и продолжила:

— Давай мы созвонимся позже и все обсудим, — сказала она, послав ему двусмысленный взгляд. — А пока я вызову ребят, чтобы они мне тут все починили. И закажу новую орхидею. Надеюсь, удастся отыскать такого цвета, — сокрушенно покачала Мишель головой.

— Я возмещу убытки, — пообещал ей Токарев и, послав не менее говорящий взгляд, чем она ему, взял детей за руки вновь и повел прочь.

После чего вызвал такси, усадил девочек в машину и направился домой.

По дороге позвонил Вете. Когда вспомнил о том, что, скорее всего, секретарша была заодно с Варей, его аж чуть наизнанку не вывернуло от эмоций.

— Владлен Николаевич… А вы разве не улетели? — раздался в трубке ее слабый голос. — Я в больнице… У меня случился обморок во время обеда.

Вета говорила торопливо, что навело Токарева на определенные мысли. Она эти фразы заготовила, а потерю сознания симулировала. Не так-то сложно притвориться упавшей без чувств, как он полагал. Но проверить это он вряд ли сможет.

— Ты надолго выпала из строя? — процедил Влад в ответ.

— Дня на три… минимум, — прошелестела секретарша. — Вы не улетели?

Токарев мысленно взвыл и закатил глаза. Ей явно прекрасно известно, что если он куда и улетел — так только лишь в тартарары со своими проектами и контрактами!

— Нет, — проговорил в ответ и повесил трубку.

Итак, вероятнее всего, план Вари простирался на куда более обширные горизонты, чем он думал изначально. В этом Владлен лишний раз убедился, прибыв домой. Жены под кровом родных пенатов не оказалось, но хоть прислуга была на месте, уже хорошо.

Отправив девочек (обе были расстроены настолько, что на них лица не было) к себе, Токарев прошествовал в свой кабинет, подошел к бару и налил себе выпить.

На столе заметил прямоугольник бумаги, наличие которого не сулило ему ничего хорошего.

«Я пока поживу отдельно, попробую устроить свою судьбу с другим. Держи в курсе, как там девочки».

Именно эту информацию он прочел, когда взял записку. Даже пришлось ознакомиться с нею трижды, чтобы точно познать суть.

Устроить свою судьбу с другим? Так, Варя?

«Ну, держись! Это не ты что-то там устроишь, а я тебе… устрою! По первое число!» — мелькнула в голове мысль, и он ухватился за нее руками и ногами.

* * *

По правде говоря, Штирлиц в виде меня был настолько близок к провалу, что я уже не выдерживала напряжения, которое поднималось из самых глубин души.

Я знала, что будет так — неимоверно тяжело, когда стану изводиться от бесконечных мыслей. И если бы не мама, которая вернулась от Токарева, отвезя ему детей, и сообщила, что он просто в шоке, а потом осталась со мной, наверно, я бы все же не выстояла.

— Не понимаю, как некоторые матери умудряются отдавать самое дорогое мужьям, чтобы потом идти и строить жизнь с другим мужиком? — растерянно пробормотала я, нанося макияж.

Собиралась провернуть одну вещицу и посмотреть, какова степень недовольства Владлена — приедет он на мое свидание с другим, или нет? Не так давно, еще до момента, когда узнала, что Токарев ходит по бабам, выяснилась одна вещь. У меня на телефоне была установлена программа-следилка. Поначалу я восприняла это так, что муж у меня ревнивый, вот и хочет быть уверенным в том, что я ни с кем, никуда и никогда. И хоть меня немного неприятно это кольнуло, я все же сдуру уговорила себя не нервничать.

А уж когда всплыла правда о том, что Влад изменяет мне так, что даже треск за ушами стоит, я начала думать, что он шпионил за мной с одной-единственной целью: обвинить бог знает в чем, чтобы обрести индульгенцию.

Что ж… Я собиралась использовать данное знание себе во благо.

— Тебе нужно просто потерпеть, Варюша, — сказала мама, погладив меня по руке. — Аня и Маша не дадут себя в обиду, уверяю. И хоть ты к их звонкам не подходишь — я-то начеку!

Она продемонстрировала мне свой телефон. На него никаких звонков не приходило, что должно было меня успокоить. На деле же просто выворачивало наизнанку. Как там мои малышки? Они ведь наверняка в высшей степени переживаний…

— Хорошо, — поднялась я из-за столика, за которым расчесалась и была готова к встрече. — Борис будет ждать меня в обозначенный час?

Мама кивнула и улыбнулась. Именно ей выпала честь отыскать для меня первого кавалера на сайте знакомств, где теперь имелась моя анкета. Это была временная мера, разумеется, и последнее, о чем я могла сейчас думать — встречи с другими мужчинами, но пока приходилось играть свою часть пьесы.

— Он занимается биологией, очень скромный, но приветливый. Сказал, что будет ждать и не опоздает!

Рассеянно кивнув, я кинула на себя последний взгляд в зеркало. Поправила платье, прихватила сумочку и вышла, совершенно не представляя, что именно ждет меня сегодня вечером.

План был в целом прост. Даже если муж решит за мной не следить и не выяснять, где я и с кем (что было бы весьма оправданным, ведь я чувствовала, будто отныне я для Токарева лишь вещь), просто хорошо проведу время на так называемом свидании. Посижу часик, побеседую о всякой ерунде и вернусь обратно в номер отеля.

Так я размышляла, входя в ресторан, где меня уже ждали за обозначенным столиком. И был это весьма неприглядный тип, спасибо маме! Нет, я не рассчитывала на Аполлона, мало того, не хотела, чтобы это был какой-нибудь красавчик, но и с вот таким отталкивающим человеком проводить вечер не хотелось.

— Варя, в реальности ты еще красивее, чем на фото! — заявил он.

От меня не ускользнул тот факт, что Борис не поднялся мне навстречу, просто дождался, пока я устроюсь напротив и отложу клатч в сторону.

— Привет, — просто откликнулась я, взяв меню, за которым и спряталась.

Хотелось дать себе немного времени на то, чтобы пообвыкнуться.

— Ты писала, что у тебя двое детей, — проговорил Борис, хмуря брови.

Я отложила список блюд и посмотрела на нового знакомого, вскинув бровь.

— Именно так. Близняшки. А что? — уточнила в ответ.

Он мотнул головой и попытался растянуть губы в улыбке, но вышло как-то паршиво.

— Да нет, ничего, — произнес он. — Давай пока просто перекусим и немного поговорим.

На таких мероприятиях до сего момента я не бывала, потому даже если бы Борис оказался красавчиком, легким на подъем и с отменным чувством юмора, я бы и тогда вряд ли чувствовала бы себя в своей тарелке. А тут не хотелось ничего кроме окончания вечера, потому я засекла время и планировала сбежать ровно через час.

— Я увлекаюсь микробиологией, как и говорил, — продолжил Борис, когда мы сделали заказ. — Не так давно в лаборатории…

Далее последовал весьма унылый рассказ, который больше походил на историю из научного журнала, а не на какую-никакую беседу с девушкой, что пришла на свидание. Я слушала, особо не вникая в суть, лишь только кивала в нужных, как мне самой казалось, местах. Но Борису, в общем-то, было плевать, слушаю я его или нет. Он сел на любимого конька. И так продолжалось до момента, пока я не опустошила бокал вина, а нам не принесли легкие закуски.

Я понадеялась, что сейчас-то он отвлечется на еду, но не тут-то было! Мой визави продолжал вещать о каких-то фагоцитозах и прочих парвовирусах. И так бы, пожалуй, и продолжалось, если бы внезапно рядом с нами не вырос, словно из-под земли, Токарев Владлен собственной персоной. И не гаркнул на всю Ивановскую: