«Если только Разумовский ее не уничтожит к хренам», — мелькнуло в голове, но озвучивать это Влад не стал. Потому что чувствовал — еще немного, и он увидит, как Мишель не просто теряет к нему всяческий интерес, но и отправляет его восвояси.

— Ну, хорошо, — кивнула она. — Может, это даже к лучшему.

Она рассеянно посмотрела на часы. Что в случившемся могло быть к лучшему, уточнять у Миши Токарев не стал. Он бы остался у любовницы, чтобы хоть немного привести себя в чувство, но ощущал себя здесь лишним.

— Влад, извини, у меня скоро встреча, — проговорила Мишель, озвучивая его верные предположения.

Когда-то она готова была ради него отменить все свои дела, но сейчас, как оказалось, у нее были занятия поважнее и поинтереснее.

— Хорошо, я понял, — ответил он, поднявшись.

Зачем к ней приезжал, так и не понял. Легче от рассказанного не стало, даже наоборот, теперь Влад окончательно понял, в какую жопу угодил. Только в комплекте с этим пониманием шло еще и осознание, что без денег он никому не нужен. Даже Мишель, которая, как ему раньше казалось, испытывала к нему какие-никакие, но все же чувства.

Он уехал от нее с тяжким камнем на душе. А когда вернулся домой, почти сразу попал в маленький личный ад. С квартирой все же пришлось расстаться, но, несмотря на то, что Токарев вернул долг Травникову, его фирму это не спасло. На нее обрушился такой поток бесконечных проверок, что они бы даже в заднице у самого отъявленного святоши могли обнаружить смертельный грех.

Все проекты Владлена сначала встали, а затем стали приносить убытки. В бизнес-кругах Токарев стал нерукопожатной персоной. А Варя, его некогда любимая жена, добавила масла в огонь.

Она сама подала на развод через время, причем сделала это в тот момент, когда пристроила его бабки таким образом, что к купленной ею недвижимости было не подкопаться.

И уже через пару месяцев Владлен Токарев превратился в слабое и почти уничтоженное подобие себя.

От которого отказались даже проститутки…

Эпилог

Слава всем богам, я стала свободной женщиной! И осталась целиком и полностью при своем — при детях, быстро развивающемся бизнесе, и, самое главное, при своей гордости, которую никто не смог попрать.

Случилось это, конечно, еще и потому, что рядом были верные и надежные люди. Совсем не такие, как мой муж, которому я готова была посвятить всю свою жизнь, но который этого не оценил.

Но даже если бы я осталась один на один с тем ужасом, в который меня погрузил Токарев, теперь я знала, что справилась бы и в этом случае. Да, было бы сложнее, но я бы не позволила себя предавать и дальше.

И вот она я — выстоявшая и отстоявшая свое женщина. И вы бы знали, сколько планов на эту жизнь у меня имелось! Просто миллион!

Я понимала, что меня теперь просто не остановить. И даже какую-то банальную поездку за город, где мы с Властой смотрели помещение, пока Дамиан, мама и дети гуляли в парке, я воспринимала как наполненное чудом времяпрепровождение.

Когда у тебя за спиной крылья — так просто видеть во всем лишь счастье.

— Разумовский, ну так ведь нечестно! — притворно возмутилась я, когда Дамиан сотворил для меня сюрприз.

Он просто приехал за мной в магазин, который уже вовсю работал и приносил хорошие дивиденды, и просто забрал меня на частном джете на отдых. Причем в другую страну.

Дети при этом остались под присмотром бабушки, которая тоже участвовала в этом заговоре.

Аня и Маша уже не спрашивали про отца, видимо, поняв, что с Владом у нас все контакты завершены. Я не знала, будет ли так и дальше, ведь жизнь штука длинная и сложная, но пока Токарев пропал с радаров.

По суду мне удалось забрать себе еще и половину дома, который мы впоследствии продали дистанционно. А еще я все же сберегла те деньги, не без помощи Разумовского, конечно, но все же их удалось сохранить в неприкосновенности.

Владлен воевать со мной не стал. Я видела его вскользь в новостях, уже после нашего развода, и представлял он из себя довольно унылое зрелище. Однако меня это уже ни капли не волновало.

— Нечестно двадцать четыре на семь работать без выходных! — ответил Дамиан, распахивая для меня дверцу машины, которая остановилась у небольшой виллы в горах.

Отсюда открывался просто потрясающий вид на водную бескрайнюю гладь с крохотными точками белоснежных яхт.

— Боже, это просто восторг! — воскликнула я, подбежав к террасе, в перила которой и вцепилась руками.

Иначе бы я просто оторвалась от земли и улетела туда, в эту лазурную высь, пропитанную средиземноморским солнцем и ароматом моря.

Дамиан, улыбаясь, подошел ко мне и встал рядом. Он хмурил брови, на что я тут же отреагировала, немного поубавив свой пыл:

— Что-то не так?

Разумовский тяжело вздохнул и сказал:

— Все так. Я просто думаю о том, когда же мне наконец повезет, и ты обратишь на меня свое женское внимание…

Этого разговора я опасалась, хотя и понимала, что он у нас рано или поздно случится. Однако сейчас, когда Дамиан так трогательно произнес эти слова, я прислушалась к себе, и поняла: мне совершенно нечего бояться. Разумовский не станет на меня давить и делать то, что мне не понравится. А отношения с ним меня совершенно не пугают, тем более, что я сама могу выбирать, когда и в каком формате они начнутся.

— Я уже давно обратила на тебя свое женское внимание, — ответила я, едва улыбаясь Дамиану. — Наверно, в тот момент, когда ты сбежал ко мне от своего крокодила.

Глаза Разумовского просияли, но я поспешила добавить:

— Просто сейчас у меня есть желание, чтобы у нас с тобой все шло так, как идет. Не хочу торопиться.

Я вновь перевела взгляд на потрясающую картину окружающего нас пространства и сказала:

— Ты, кажется, угрожал ужином и вином? Пойдем скорее, а то мне так и хочется распахнуть крылья и улететь туда!

Я только договорила, как Разумовский взял меня за руку и заверил совершенно серьезным тоном:

— Даже не вздумай, Варя. Я тебя никуда теперь не отпущу.

И эти слова прозвучали как самое сладкое обещание. И как самое важное подведение итогов всего того, что со мной случилось.

А впереди нас ожидало наполненное счастьем будущее. В которое мы устремимся, раскрыв наши крылья, на которых так легко и восторженно лететь по жизни.

Когда ты твердо стоишь на ногах — взмыть в небеса можно по щелчку пальцев.

Я вам это точно говорю…