В моем мире у меня были мужчины.

А вот настоящей любви — не случилось...

И кто ее знает, какая она, настоящая?

Может, такая, как сейчас?

Когда ты целуешь его, и чувствуешь, что сердце колотится, словно пулемет, дыхание перехватывает, а голова кружится от восторга...

И когда он целует тебя, ты взлетаешь ввысь, на самую вершину наслаждения, где эмоции захлестывают через край, и приходит осознание, что вот же оно, настоящее счастье... То самое, которого ты, получается, никогда в жизни и не знала...

Мы ласкали друг друга на огромной кровати в опочивальне Армхарда, заставленной резной мебелью и светильниками в форме крылатых серебряных драконов. Наши тени, двигающиеся в экстазе, переплетались с тенями от их распахнутых крыльев, пламя свечей колыхалось, многократно отражаясь в развешенных на стенах зеркалах, и казалось мне, что все это происходит не со мной. Что я нахожусь в эпицентре какого-то фантастического театрального действия, наслаждение от которого рождается не от игры посторонних персонажей, а я сама являюсь и режиссером, и постановщиком, и актрисой, и ненасытным зрителем этого представления, вновь и вновь требующим продолжения происходящего...

Наконец мы оба рухнули на кровать, пресыщенные любовью — и при этом знающие, что на этом наша ночь не закончится. Про себя я была уверена точно, просто мне требовалась передышка. А Армхард подтвердил это словами.

— Видит небо, я хочу тебя снова, — произнес он с улыбкой. — Но пока не могу. Заездила ты своего дракона, леди-штурман.

— У нас впереди еще целая половина ночи, — улыбнулась я в ответ, беря из вазы, стоящей на прикроватной тумбочке, гроздь винограда. Пока мы летали над угодьями Армхарда, предусмотрительные и догадливые слуги приготовили нам опочивальню — застелили кровать свежим бельем, пахнущим цветами, зажгли светильники, а также принесли серебряные подносы с легкими закусками и вазы с фруктами.

Я кормила своего возлюбленного сочными ягодами, любовалась его лицом, мощными плечами, гладила вьющиеся черные волосы... Наверно нельзя вот так откровенно показывать свои чувства к мужчине — возгордится же! Но я ничего не могла с собой поделать. Задерет нос, начнет выпендриваться, пытаться указывать мне мое место — тогда я просто уйду, воспользовавшись его разрешением вернуться домой. А пока я делала то, что хотела. И дальше — будь что будет!

Но, судя по глазам Армхарда, он испытывал ко мне то же самое, что и я к нему — по крайней мере, сейчас... Прошло совсем немного времени, прежде чем наши губы вновь слились в поцелуе со вкусом виноградного сока и самой что ни на есть искренней, настоящей страсти, а тела переплелись, порождая на стенах новые фантастические тени...

Наконец мы оба устали по-настоящему, и заснули в объятиях друг друга.

Мне снилось, что мы снова летим вдвоем с Армхардом, но на этот раз под нами расстилается уже мой мир.

Прекрасный — и одновременно жестокий...

Где люди могут и умеют любить, помогают друг другу в сложных ситуациях, порой рискуют собственной жизнью ради того, чтобы спасти абсолютно незнакомого человека... И в то же время стравливают друг с другом целые государства, грея руки над кострами войны и выкачивая прибыль из чужих страданий...

Сейчас подо мной раскинулось поле битвы...

Ракеты, поражая цели, превращались в гигантские огненные шары...

Танки плевались пламенем...

Самолеты, словно пикирующие драконы, сбрасывали вниз крылатую смерть — и на земле сотнями умирали люди, безжалостно перемолотые страшной мясорубкой войны...

...Наконец ночной кошмар, когда-то бывший моей жизнью, закончился. Я открыла глаза и долго смотрела в окно, на далекие облака, окрашенные кровавым восходом.

Наверно, мое прошлое никогда меня не отпустит.

Ни в своем мире, ни в чужом.

И не убежать от него, не спрятаться...

Оно все равно настигнет даже во сне. Придет — и напомнит о себе картинами прошлого, которые я так хотела бы забыть навсегда...

Мне срочно потребовался глоток свежего воздуха. После сновидений, от которых становится трудно дышать, это самое лучшее лекарство.

Я выскользнула из объятий спящего Армхарда, накинула легкое белое платье — спасибо слугам, которые предусмотрительно положили его на банкетку рядом с кроватью вместе с подносом, на котором были аккуратно разложены всякие женские мелочи, типа расчесок, шпилек, заколок — и, стараясь ступать как можно тише, вышла на балкон.

Открывшийся вид был великолепен!

Эта сторона замка выходила на бескрайнее поле, оканчивающееся лесом, над которым вставало солнце. Облака, только что окрашенные в угрюмый кровавый цвет, уже успели стать нежно-розовыми, воздушными, как взбитая пена в ванной...

Прохладный ветер взъерошил мне волосы, погладил лицо, словно говоря «ну что ты? Это всего лишь сон. Просто забудь о нем и наслаждайся жизнью, подарившей тебе счастье, о котором мечтает каждая девушка в любом из миров».

Я невольно улыбнулась.

И правда, чего это я?

Да, у меня было страшное прошлое — но, может, сейчас судьба преподнесла мне в качестве компенсации прекрасное будущее? По крайней мере, глаза Армхарда этой ночью горели огнем самого настоящего, искреннего чувства, которое мы, девушки, чувствуем сердцем...

Магия этого утра полностью поглотила меня. Я подколола волосы взятой с подноса длинной шпилькой, чтоб они не щекотали мне шею, и просто стояла на балконе, улыбаясь восходу, ветру, бескрайнему небу и своему прекрасному будущему, которое я очень постараюсь не упустить...

И слишком поздно осознала, что снизу, от подножия замка, поднимается что-то черное...

Это был дракон цвета ночи.

Небольшой, но словно свитый из тугих мышц, с сильными крыльями и жилистым хвостом, оканчивающимся зубчатым костяным гарпуном.

На его спине сидел худощавый человек, облаченный в черную, слегка мешковатую одежду, не стесняющую движений. Голова штурмана была полностью обтянута балаклавой — сплошной маской с узкой прорезью для глаз.

И, когда я встретилась взглядом с этим человеком, то почувствовала, как мир передо мной стал зыбким, размытым, ненастоящим, а тело поразила страшная слабость...

Я бы наверно упала, если б дракон, взмахнув крыльями, стремительно не приблизился к балкону, а человек, сидящий на нем, с неожиданной силой не схватил меня за запястье... Рывок, едва не выдернувший мою руку из плечевого сустава — и вот я уже лежу поперек драконьей спины не в силах даже пошевелиться, и лишь смотрю, как быстро удаляется от меня за̀мок, где на огромной кровати спит Армхард, пока не знающий, что некто на черном драконе только что похитил его возлюбленную...