Следующие пару дней мы лишь наращивали скорость нашего перемещения, доведя ее до значения, превышающего крейсерскую уже на два порядка. Я даже не представлял себе ранее, что такое вообще возможно, пока сам не оказался вовлечен в группу, проглатывающую дистанции равные расстоянию между мирами, буквально за несколько часов. Судя по всему, темп набора подобных скоростей, по мнению Росса, был ограничен только перегрузками от ускорения, иначе он наверняка сумел бы достичь существующих параметров полета не за девять дней, а гораздо, гораздо раньше.
Закончив тратить энергию на увеличение скорости, он еще больше сблизил нас, превратив в привычную, компактную группу, которой мы всегда и передвигались ранее во время перелетов и исследования астралов различных миров. По всей видимости, это было связано, прежде всего с тем, что энергия, которую он получал от течения, ему была уже практически не нужна.
– Ускорение закончено, – озвучил он очевидный уже всем нам факт. – Можно было бы, конечно, еще немного набрать темп, но мы и так уже в несколько раз превысили скорость распространения света, если использовать аналогию с реальным космосом, хотя, конечно, параметры ее несколько отличаются между собой в различных мирах, как я не раз уже это замечал.
– И что? – Не совсем уловил я причину, почему он заострил мое внимание именно на этой физической величине.
– Дело в том, что при скоростях пороговых, а тем более превышающих скорость света, начинает непредсказуемо меняться обычно линейная, временная константа. И если мне и Вирдану, в принципе, по большому счету наплевать на то, в прошлое или будущее мы, при не самых благоприятных условиях, провалимся, то тебе, Морон, как я понимаю, не совсем комфортно будет вернуться в мир Пента, скажем, еще до момента рождения твоего физического тела, которое ты позаимствовал у местного аборигена. Не скажу что это тебя тут же развоплотит, хотя и такое вполне возможно. Зато куда как с большей вероятностью, могут случиться другие, весьма занятные с научной точки зрения, да и вообще не просчитываемые и даже не предсказуемые казусы. Все будет зависеть уже от местных законов, которые вплел в свой мир Творец, добавив их к Своду общих Законов, для той Ветви, где он расположен. А если ты окажешься в своем Пенте в достаточно далеком будущем, то и этот вариант, уверен, не слишком тебя обрадует.
– Ммм…
– Угу, – подтвердил мой не слишком информативный комментарий Росс, после чего продолжил развивать свою мысль. – Кроме того, по моим расчетам, мы уже где-то на середине нашего пути, и как только я сделаю следующие замеры температуры лимба, вполне возможно нам придется начинать понижать свою скорость. А этого не хотелось бы делать в условиях сильных перегрузок из-за той же самой злосчастной инерции, которая, если продолжать аналогии с космосом, даже при отсутствии массы в невесомости, все равно накладывает нагрузку, даже на наши энергетические сущности.
Я, если честно, не очень понимал, как при отсутствии массы наших астральных тел это всё может быть взаимосвязано, пока не обратил внимания на наших соседей, которые продолжали с упорством, достойным лучшего применения, по-прежнему сопровождать нас. Еще сутки или даже двое назад, я начал подмечать, как самых мелких тряпок постепенно, словно бы размазывает наша с ними общая, всё возрастающая скорость. Обычно близкая к прямоугольной, их форма всё больше и больше вытягивалась, превращаясь в нечто близкое к длинному, узкому полотенцу, типа ручник. А затем задняя часть их плоских тел, сначала понемногу, но чем дальше, тем все глубже начала махриться, пока вся их, еще более удлинившаяся площадь, не закончила распадаться, рваться, расползаясь на длинные нити, полоскавшиеся теперь не слишком плотным пучком, словно бы на сильном ветру. Мне даже показалось, что пучок хоть и отдельных, но еще связанных в общую форму нитей, очень медленно начинает расширяться, все больше расползаясь и постепенно теряя свою единую общность. А сегодня, я уже и вовсе не заметил никого из простых тряпок рядом. Теперь, нас троих сопровождали только две твари лимба: третьего и четвертого ранга, которых Росс окрестил для простоты: «покрывало» и «призрак».
Сам я тоже, уже несколько последних дней, наблюдал некоторое, неуклонно возрастающее, пропорционально набору нашей скорости, давление на фронтальную часть моих защитных щитов, которое еще больше увеличивалось в моменты преодоления нами сгустков тумана, и ослабевало почти до нуля, когда мы пролетали практически «чистое», то есть равномерно туманное, молочно-белесое пространство.
Все же лимб был энергетически неоднороден, а Росс, еще до этого нашего протяженного перелета, рассказывал мне о некой подмеченной им в его пространстве закономерности. Она была связана с критическим падением насыщенности энергией, в зависимости от вида тех областей, которые нами, как раз таки воспринимались как некие уплотнения, в виде многообразных завихрений или сгустков тумана. В них «мороз», раз уж я использую эту аналогию, был заметно «крепче», то есть, эти области были наиболее злыми и жадными до чужой, а в данном случае, до нашей энергии.
А поскольку те наши щиты, что входили в защиту имени Росса, которую мы все использовали при перемещениях в лимбе, как бы немного прогибались, требуя от нас повышенной траты энергии, при преодолении наиболее низких по температуре областей, значит и на тряпки данные участки так же воздействовали. Это было вполне логично, потому что хоть они и сами были его порождениями, все же энергетическая структура их тел была сродни нашей, подчиняясь самым общим Законам о существовании подобного вида энергетических сущностей, прописанным самим Архитектором, в данном континууме Его Древа Миров.
По мере нашего продвижения вглубь лимба, подобных, более плотных областей, становилось лишь больше, да и сам молочный туман понемногу сгущался, а результирующая энергетическая «температура» – ожидаемо падала. Последний замер Росса показал, что мы впервые за все наши странствия, оказались в «глубоком» лимбе, где практически не ощущалось положительного влияния астралов. Лишь течение, по-прежнему ведущее нас к цели, чуть подогревало его, давая нам энергию, которую мы теперь больше не тратили на ускорение, а вполне себе могли использовать, для восполнения потраченных нами собственных запасов, ушедших на поддержание всех наших защитных щитов.
Для чистоты каких-то неведомых нам экспериментов, и своих плановых замеров, Росс плавно и осторожно, раз в сутки, теперь смещался в сторону, приближаясь к краю русла течения, чтобы его энергетическое воздействие не оказывало существенного влияния на параметры окружающей нас среды. По его словам, русло здесь уже значительно сужалось, что тоже хоть и опосредовано, но говорило нам о том, что цель наша постепенно приближается. Не зная линейных размеров «гнезда», он не мог использовать и этот параметр для расчета, подтверждающего или нет основной, что основывался на замерах и подтверждения его графика падения температур. Но общая динамика сужения волны течения была с ним пропорциональна, и это радовало его душу ученого, обожающую все замерять, сравнивать и строить на этой основе свои глубокомысленные теории и различные предположения.
Спустя еще два дня нашего пути, мы плавно и осторожно приступили к торможению. А это однозначно уже означало, что мы наконец-то перешли на финальную, то есть третью часть нашего невообразимо длинного пути, к обозначенной нашим бравым ученым, конечной цели.
Первые дни, с момента начала нашего торможения были скучны и не баловали нас какими-либо событиями. Мы постепенно снижали свою скорость полета в том же самом, неторопливом темпе, что некогда набирали ее: за сутки, разделяя ее значение на два. Энергия, с того дня, как Росс до минимума снизил длину «оседланной» нами волны, практически не собиралась. Теперь же, она потекла полноводной рекой, благо кинетическая ее составляющая одаривала нас собой, постепенно суммарно снижаясь, в составе всей нашей группы.
Я, как и мои спутники, буквально купался в энергии, не зная, куда еще ее девать, и я даже пожалел, что не удосужился в свое время сделать еще несколько сосредоточий или узлов в структуре своего астрального тела, превратив их в еще одно энергетическое ядро своей сущности. Тогда я смог бы сейчас в него запихнуть еще солидную порцию, из того халявного потока энергии, что теперь тупо рассеивался в ледяном пространстве жадного лимба.
Пользуясь всеобщей скукой, я попросил Росса рассказать мне о самом интересном мире, что на его взгляд, он за все время посетил, и с удивлением для себя услышал историю о мире Ару, который совсем недавно сам же и отдал Аннатару для его экспансии. Естественно, трактовка Росса была иной, чем мое собственное виденье многих его аспектов, а потому я слушал его с большим интересом, пытаясь сравнивать впечатления Росса об этом мире с собственными выводами о нем.