Для пленников отвели отдельный шатер, где у входа постоянно дежурили двое стражников. Утром Лендолас, Мериэль и еще один из воинов, вошли в шатер, где в дальней стороне, у стены, подобно забившимся в угол зверькам, сидели двое подростков аборигенов. Путы с них были сняты, но они не делали попыток убежать, предпочитая сидеть в дальнем углу, тесно прижимаясь друг к другу, и стрелять бешеными глазами по сторонам.

Воин, из тех, что когда-то давным-давно вел с южанами торговые дела, и знал их сильно исковерканный диалект общего языка, вышел вперед и обратился к пленникам:

– Мы не желаем вам зла, дети! Мы хотим только поговорить и расспросить вас об этой стране!

– Мы ничего не скажем! И мы не дети, мы – воины! – Пролаял старший из них, но на последнем слове словно споткнулся, добавив уже менее решительно, – точнее готовимся стать воинами.

– Это прекрасный выбор, быть воином и защищать свое племя – это большая честь! Мы не хотим узнать ваших военных тайн и секретов, давайте просто поговорим о вашей жизни и ваших традициях!

Эльф продолжал свои увещевания в том же духе. Пока шел их разговор, Лендолас прислушивался к речи юнцов, стараясь понять и разобраться в их диалекте. Гласные в словах, ими почти проглатывались, оставаясь едва заметными и очень короткими звуками, зато согласные наоборот выделялись и произносились излишне твердо. Звонкие согласные, прокатывались чуть дольше, чем привыкло слышать в словах общего наречия ухо эльфа. Диалект их почти не коверкал само строение слова, но их своеобразное произношение и длина звучания звуков, делали их речь практически не разборчивой, а слова получались слишком укороченными и словно рваными.

Мериэль уселась посреди шатра и разглядывала южан, краем уха прислушиваясь к их речи, и едва заметно перебирала крупные жемчужины длинных бус, которые висели на ее шее, щелкая ими, подобно четкам. Тихое постукивание жемчужин друг об друга, монотонное и образующее фоновое стаккато, действовало на Лендоласа успокаивающе. Южане, не обращающие на это никакого внимания, только слегка шевелили кончиками своих лопоухих ушей, направляя их на звук, словно звери, улавливая ритм постукивания скорее инстинктивно, на подсознательном уровне.

Выглядели ребята почти людьми, если не считать более вытянутый овал лица, легкую лопоухость и подвижность ушей, более широкий нос, глубоко посаженные глаза и слишком сильно развитые скулы, и надбровные дуги. Уже в таком возрасте, на их лицах был пирсинг. Уши были проколоты в нескольких местах и в них были продеты металлические колечки. Такое же кольцо было вставлено и в перегородку носа, свисая на верхнюю губу. Подбородок был более острым, чем даже у эльфов, а брови, либо выщипаны, либо уж больно тонкие. Оба подростка были черноволосыми и сильно загорелыми. Волосы их были собраны сзади в две косички, в которые на всю длину, были вплетены разноцветные крученые нити.

Эльфу, задающему поначалу совсем простые вопросы, удалось через некоторое время их слегка разговорить, а может причиной тому была Мериэль, продолжавшая перебирать и постукивать жемчужинами в определенном ритме. Но в итоге ребята, наконец, отбросили настороженность и уже не глядели волчатами на сидевшего перед ними на корточках эльфа, который говорил на их диалекте не хуже самих ребят. Спустя пару часов, Лендолас уже неплохо улавливал нюансы произношения и уже без перевода, пока еще не дословно, но хотя бы в общих чертах, начал понимать их язык. В их рассказе, то и дело попадались, явно местного происхождения слова, устойчивые выражения и идиомы, тогда он трогал за плечо своего воина и тот переводил ему непонятные места.

Разговор продлился весь день, до глубокой ночи. За это время им дважды приносили хлеб, фрукты и воду. Ребята, сначала с настороженностью и опаской, но после того как распробовали, уже с явным энтузиазмом, уплетали угощения за обе щеки. Стемнело. Мериэль ушла первой, пожелав всем доброй ночи. Как только она вышла, разговор стал сам собой расклеиваться, а дети очень скоро начали клевать носами. Лендолас распорядился отложить дальнейшие расспросы до утра и, поставив дополнительно двух дозорных снаружи, в пару к тем, что находились у входа внутри, отправился в свой шатер.

По дороге он выслушал доклады разведчиков, которые наконец-то принесли хоть какие-то вести, обнаружив несколько небольших поселений, занятых огородничеством и разведением крупных, размером с лошадь животных, только более толстых, рогатых и покрытых шерстью. В каждом из этих поселений, жили преимущественно женщины, которые копались в грядках, доили и выгуливали животных, заготавливали сено, занимались домашними делами. Мужчин, за исключением совсем маленьких детей и нескольких глубоких стариков, сидевших на лавках и куривших длинные узкие трубки, разведчики не заметили.

Лендолас вспомнил, что в разговоре ребята обмолвились, что всех мальчиков, без исключения, с шести лет забирают от матерей и отправляют в специальные поселения, где нет женщин. Там их с малолетства тренируют, обучают охоте, отсеивая слабых и больных. Через пару лет, оставшихся начинают обучать уже воинскому искусству: владению копьем, луком, щитом и кривыми парными саблями. Тренировки проходят ежедневно, без выходных, за исключением нескольких праздников, которые отмечаются всеми южанами. Схватили их, как раз при изучении и закреплении навыков охоты, когда они вдвоем выслеживали и уже почти поймали небольшую зверюшку, отдаленно напоминающую крысу переростка, только более толстую, мордатую и с маленьким, коротким хвостом.

Лагерь, где их обучали, находится недалеко от верфей, лигах в пяти к югу, а охотиться их послали к кромке джунглей, где в итоге их и настигли эльфы. Тот крупный зверь, что хотел напасть на них, звался у южан королем степей, он не обладал магией, или как говорили ребята – не имел духа внутри. Черных кошек, дети легко опознали, а их местное название показалось очень точным ему: Черная смерть. В одиночку на таких не ходили, да и двоих, в джунглях, такая кошка зачастую тоже побеждала. В лагере их держали в огромных клетках, закрытых со всех сторон полотнищем ткани. Воинов обучали противостоять разным местным тварям, но Черная смерть, служила выпускным экзаменом, только победив которую, один на один, на специальном ристалище, воин считался закончившим свое обучение и получал имя.

В степях обитали похожие кошки, не менее опасные, только желто – рыжего окраса. Они были чуть меньшего размера, зато более головастые и мохнатые. Звали южане их, не придумав ничего лучшего: Желтая смерть. Они так же имели духа внутри, а нападать предпочитали либо из травы, либо, что случалось гораздо чаще, прыгая сверху, предварительно затаившись в ветвях редких в саванне деревьев и поджидая момент, когда путник или зверь, прячась от жаркого солнца, зайдет в тень их раскидистых крон. Конечно, для пропитания они нападали не только на людей, но и на многочисленную живность, в изобилии водившуюся в саванне, но люди, как сказали ребята – были их любимым лакомством.

Таких лагерей, где обучали воинов, у их племени было два. Один из них, там, где все дети с малолетства начинали обучение, а второй, располагался в джунглях, где водились более опасные хищники, и куда переводили ребят постарше, после трех-четырех лет обучения в первом. Где именно он находится, ребята не знали, им туда было еще рано, но те, кто возвращался в основной лагерь для прохождения испытаний, говорили, что он в дне пути от первого.

Гибель и увечья, были нормой при таком зверском стиле обучения. Не пригодные к дальнейшему следованию пути воина, вместе с отсеивавшимися ребятами, пополняли ряды обслуги, которая в лагере занималась чисткой, уборкой, наведением порядка, готовкой, а так же служа посыльными, грузчиками, при доставке в лагерь продовольствия и выполняя различные другие поручения учителей.

Южане были практически иммунными к магии, на них она действовала в десятки раз слабее, чем на тех же эльфов или людей, но изредка, среди них рождались те, кто таким иммунитетом не обладал. Про подобных детей, ребята говорили с придыханием, завидуя и боясь их одновременно. Таких воинов они называли: «Говорящий с духами», или же для простоты, просто Говорящий. В их племени таких воинов было всего трое.

По традиции, каждую весну, тех, кому исполнилось шесть лет, приходили забирать на обучение. Обычно это было несколько учителей из лагеря и старший в племени из Говорящих с духами. Пока шли сборы шестилеток, Говорящий ходил по тем домам, где в этом году родились детки. Он подходил к колыбелькам и что-то шептал над ними, выгнав предварительно всех из дома. Чаще всего этим и заканчивалось, но если вдруг Говорящий обнаруживал подобного себе, начиналось самое интересное.

Уже на следующий день, в такой дом снова приходил Говорящий, неся в руках корзинку с двумя котятами. Котята были совсем крохами, еще с не открывшимися глазками. Один был желтым, а второй черным. Родителей и всех остальных из дома выгоняли, а ребенка клали в центре обеденного стола, расположив по обеим сторонам от него, на самом краю столешницы по котенку. Говорящий садился рядом и смотрел, кто из двух котят проявит интерес к малышу и поползет в его сторону. Иногда проходил час или два, но чаще – гораздо быстрее. Один из котят, шустро перебирая еще дрожащими и подгибающимися от собственного веса мохнатыми лапками, полз к малышу и, прижавшись к его теплому боку, сворачивался клубочком и тут же засыпал, уткнувшись носиком в мягкую кожу ребенка.

С этих пор, они должны были жить в одной колыбельке, а мать обязана была кормить обоих своим молоком. Ребята видели такое несколько лет назад, еще до того, как их направили в лагерь, но, даже не видя сам, каждый в племени эту традицию хорошо знал. Соседнее племя, с которым они как раз воевали прошлой зимой, имело пятерых Говорящих, а у тех, кто располагался раньше южнее, было всего два. Их не забирали в общий лагерь после достижения шести лет. Старший Говорящий, уводил их с собой, вместе с подросшей кошкой, самостоятельно занимаясь обучением, как самого счастливчика, так и его питомца.

Говорящие с духами были очень ценны, в воинском плане. Потому что, мало того что они сами воевали в паре со смертоносной кошкой, с которой у них образовывалась ментальная связь с первых лет жизни, но и потому, что только они могли управлять в бою огромными элефантами. На спине этих исполинов, умещалось не меньше дюжины стрелков племени, сидящих в большой, защищенной от стрел клети, сделанной из прочного деревянного каркаса и сплетенных из лиан, наподобие корзин стенок.

Такой элефант служил и тараном возводимых вокруг основного лагеря племени частокольных стен врагов, и щитом, для следующих за ним воинов. Кроме всего прочего, он мог по команде Говорящего, своими огромными бивнями, раскидать строй врагов и затоптать маломобильных лучников. Его толстая кожа не боялась стрел и была почти непробиваема для копий. Кроме элефантов, выглядевших по описанию подростков, как крупный слон, только с шерстью на загривке и ногах, в бою использовались и прирученные парнокопытные, опять-таки по описанию детей, имевшие отдаленное сходство с лошадьми, которых, к слову сказать, тут не водилось. Но только они были с рогами и сплошь поросшие густым мехом. Их южане называли гарнами. Такой гарн, нес на спине до трех седоков и обладал боевой способностью, наклонив свою голову, прямо на бегу, насаживать на свои саблевидные рога противников. А благодаря густому, но короткому меху, он почти не боялся стрел. Копья его легко пробивали, а вот стрелы, даже с наточенными стальными наконечниками, могли, конечно, нанести повреждение, но только с очень близкого расстояния. Гарны сами не обладали духом, но поддавались, хоть и с большим трудом, несложным командам, после длительной дрессировки.

Лендолас понимал, что описанные ребятами луки воинов, были гораздо менее мощными, чем эльфийские, но все сказанное про броню животных, приходилось брать в расчет, чтобы выработать тактику ведения предстоящих боев. К счастью, элефанты были огромной редкостью, особенно в северной части континента. Они водились в степях, гораздо южнее, но и там были наперечет, почти полностью истребленные в бесконечных ежегодных битвах. В племени ребят их было два, а у их соседей, с которыми в последнюю зиму они поменялись территориальными местами – три. Только крупные племена, могли себе позволить большее количество этих огромных животных.

К сожалению, эльфам пришлось оставить своих боевых коней дома, чтобы взять в поход больше воинов, поэтому кроме элефантов, приходилось брать в расчет и конницу на гарнах, с которой тоже придется столкнуться в бою, не имея собственной. Лендолас все больше мрачнел, понимая, что их поход, начинавшийся как истребления полудиких варваров с копьями, постепенно обрастает сложностями, связанными с многосторонними типами войск и непредсказуемостью организованных действий, хорошо подготовленного и неплохо тренированного противника.

Прокручивая в голове полученную информацию и строя элементы предстоящих боев, он незаметно уснул, чтобы на утро проснуться от небольшого переполоха, царившего в лагере. Солнце, едва вставшее над саванной, только-только позолотило высокую траву, а у его шатра, уже стояли два разведчика, державшие в руках три помятых шлема и две окровавленные кольчуги. Это вернулись позавчера посланные бойцы, которые должны были, наконец, выяснить, куда пропал шедший по следам, вдоль реки рейнджер и посланные вслед за ним пара лучников.

Лендолас выслушал доклад, и с трудом осознавая нелепые потери, отдал приказание выдвигаться. Лагерь должен был переехать на исходную позицию для атаки на верфи, то есть им предстояло пройти не менее пятнадцати лиг, расположившись в непосредственной близости от лагеря, где проходили обучение ребята. Разведчики сказали, что в трех лигах, восточнее тренировочного лагеря, джунгли имеют небольшой выпуклый выступ в саванну, а потом их линия соприкосновения круто поворачивает на север и после этого, не искривляется уже вплоть до мыса, на котором, на самом берегу стоят верфи, а еще дальше на восток, уже расположен сам порт. Вот за этим выступом, на опушках джунглей, они и рекомендовали расположить плацдарм, откуда при желании, можно будет наблюдать за тренировочным поселением южан, а если прокрасться мимо, то и за верфями. Так же оттуда, после подготовки, можно будет развернуть прямую линию нападения.

Лендолас по пути размышлял, что ему делать с ребятами, которые, похоже, рассказали практически все что знали. Но пока что, этот вопрос можно было немного отложить, а пока их привязали друг к другу, и повели вперед, под конвоем двух воинов. Лагерь уже был свернут и эльфы снова отправились в путь, выслав вперед и в стороны разведчиков, для предотвращения внезапных атак зверей и своевременного обнаружения местных аборигенов.