С ориентацией я разобрался, пора было отправляться в путь. Неожиданно со мной вызвался отправиться Дельфин, третий из спасенных мной сущностей старого астрала. Вдвоем лететь было гораздо веселее, и я с благодарностью принял его в свою компанию. Он практически уже зарядил свой аккумулятор, я был то же полон, но мы оба, тем не менее, сразу после старта, выставили свои принимающие рецепторы, чтобы скомпенсировать, пока это было еще возможно, наши потери на этот весьма длительный перелет в соседний астральный сегмент.

Вооруженный новым видением, я заново рисовал карту нового астрала, обозначая каждый объект по трем осям координат. Я наносил на нее все встречаемые по пути проекции, будь то города с обитающими в них группами Наследия, или даже энергетические ямы и горки. Как я теперь видел, ямы были местами, по каким-либо причинам обойденными энергетическими линиями, а горки наоборот изобиловали рассеянными потоками различных цветов. Красные линии тоже, конечно же, рано или поздно рассеивались, но в отличие от других цветовых линий, успевали до этого несколько раз обойти по кругу все астральное поле планеты.

В полете я задумался, как бы они повели себя в более обширном астральном пространстве. Чтобы координатная сетка получилась полноценной, им минимум несколько раз, нужно было полностью завершить свой путь между верхней и нижней границами и вернуться назад. На что Дельфин заметил, что чем больше пространство, тем более развернутым получается угол отражения, из-за малого радиуса закругления верхней шарообразной поверхности границы. Поэтому отражений их в большем астрале меньше и это количество компенсирует величину всех циклов прохождения ими пути. В итоге сетка из одного луча получается гораздо более редкой, но из-за большого количества менталистов, населяющих больший по размеру астрал, а соответственно и продуцируемых ими в астрал лучей то же больше, а в итоге то – на то и выходит.

Я поверил ему на слово, так как он застал в старом астрале оба процесса и расширения и сжатия и даже коллапса, и во все времена, кроме естественно разрыва шарового астрального поля, величина ячеек сетки координат была примерно одинаковой. Дельфин, как я понял еще на стадии знакомства, по его виду угадав его основной род занятий, все свое время посвящал путешествиям. В старом астрале им был исследован каждый уголок, каждая проекция. Он с легкостью делился со мной премудростями навигации и значительно упростил мне задачу по освоению тонкостям и хитростям картографирования.

Единственно, на что у него не было ответов, так это о лимбе. Теорию он знал, прежде всего, конечно, от Росса. Эта троица провела в осколке старого астрала так много лет вместе, что их общение практически уровняли в этой троице и знания и опыт, которыми они от скуки делились между собой, многократно пересказывая, даже уже набившие оскомину байки и случаи из жизни каждого. Я с удовольствием послушал теоретические выкладки Дельфина, от которых за милю разило менторским тоном Росса.

Лимб занимал собой все пространство между всех мирозданий, которое Росс называл Древом Миров, в котором, как пузырьки воздуха, плавали эти самые миры. Живые миры были дополнительно окутаны астралом, не живые или крайне затехнологизированные, где не было даже растительности, а всю поверхность планеты закрывали металл, стекло и бетон, астрала не имели вовсе, или он был там, но в зачаточном, рудиментарном состоянии, в виде тонкой пленки. Энергетически, лимб представлял собой пространство с отрицательными энтропийными показателями. То есть он был энергетической ловушкой, высасывая из всего, что в него попадало, всю его энергию и силы. Исходя из всего этого, стало понятно, что в лимбе, в отличие от астрала, никто не жил. А те, кто в нем поневоле оказывались, либо максимально быстро должны были из него выбираться, либо попросту умирали, растворяясь в нем полностью. Для астральных проекций, какими был и он и я и даже любой астральный путешественник, обладающий физическим телом, было равно опасно и неразумно попадать туда, без совсем уж крайней нужды.

По законам сохранения энергии, лимб являлся антагонистом для миров. То есть если взять с энергетической точки зрения, он своим минусом, компенсировал плюсы всех миров, а астрал был своеобразным буфером, хотя и энергетически заряженным, но не настолько сильно, как продуцирующий энергию мир, вокруг которого он образовался. Сам астрал не продуцировал энергию, а скорее служил защитным куполом, от высасывающего из миров энергию лимба. В итоге, соблюдался баланс энергий. С космологической точки зрения, чем больше становилось миров и чем более энергонасыщеннее были они, тем злее и прожорливее становился лимб, чтобы своим растущим минусом уравновесить и привести к нулю возрастающие энергетические плюсы.

Когда я спросил его, как защититься в лимбе от немедленного уничтожения, Дельфин пожал плечами, сказав в ответ, что Росс не забредал в лимб, но в теории единственной защитой может служить лишь максимальное экранирование себя, потому как любую энергетическую защиту лимб воспримет лишь как смену подаваемых ему на обед блюд. Конечно, в теории можно уменьшить потери энергии, за счет достаточно протяженного и слабо возрастающего от астрального тела к лимбу защитного поля, чтобы свести к минимуму разницу потенциалов между лимбом и своей поверхностью, в виде защитного поля, но это не убережет тебя полностью от постоянных потерь энергии, лишь уменьшит их настолько, насколько это вообще возможно.

Для расчетов и построений таких защит требовались эксперименты, но их никто, по крайней мере, из тех, кого знал Дельфин, никогда не проводил. Кроме того, чтобы попасть в лимб, требовалось пробить границу между лимбом и астралом, что тоже представляло немалую проблему. По своей сути, граница представляла собой энергетическую защитную оболочку, образованную между положительной энергией астрала и отрицательной энергией лимба. Отдаленно, очень приблизительно, это можно было сравнить с границей между воздухом и водой, где одна из сред образует пленку поверхностного натяжения, препятствующая смешиванию одной среды с другой. Я задал вопрос, не слишком удовлетворенный сравнением энергетических и физических сред:

– Мне кажется сравнение хоть и наглядным, но не отвечающим истинному положению вещей.

– Согласен, я хотел лишь проиллюстрировать, а не объяснить природу оболочки. Дело в том, что как мы понимаем, никакой оболочки нет, и лимб и астрал лишь энергетические пространства. Поэтому я могу тебе привести ответ Росса, но тут уж не обессудь, если не сразу поймешь, что именно хотел сказать наш мудрец.

– Слушаю! – Я сконцентрировался, чтобы не упустить деталей.

– Поверхностное натяжение в данном конкретном случае – это термодинамическая характеристика поверхности раздела двух находящихся в этой точке в равновесии фаз, определяемая работой обратного изо – термо – кинетического образования единицы площади этой поверхности раздела, при условии, что температура, объем систем и заряд энергетических потенциалов обоих фаз остаются постоянными.

– Ну и бред! – Высказал я свою реакцию.

– Тем не менее, если рассматривать наши фазы с точки зрения термодинамики, то в астрале, по сравнению с лимбом, действительно разные температуры. В любой экзотермическом объеме пространства она выше, чем в эндотермическом. Температура это тоже энергия, как не крути. – Не согласился со мной он.

– Это да! Я с этой точки зрения не рассматривал энергетический процесс. Хотя и сам пробовал провести эксперимент по нагреву своей Тени с помощью инфракрасного излучения светила. – Задумался я.

– При этом энергия внутри тебя ведь выросла? – Усмехнулся Дельфин.

– Естественно! Но это для меня бесполезная энергия, потому что стоит солнцу скрыться, как температура понизится до естественной и вся эта наведенная термодинамическая энергия исчезнет. Теперь мне стало более понятно! Мир наш, своей энергией как бы подогревает астрал, а лимб со своей стороны охлаждает его же.

– Счастливчик! Я над этим определением Росса ломал голову не один день!

Мы немного поулыбались друг другу, найдя общий язык, в плане одинаковой реакции каждого из нас на заумные речи, а точнее мыслеизложения Росса, и продолжили свой путь, как раз подлетев к туннелю пуповины.

– Наглядное подтверждение силы поверхностного натяжения! – Заметил я, разглядывая изнутри вытянутый в пространстве гиперболоид, образованный между нашим шарообразным астралом и куском старого астрала.

– Да, без нее не было бы переходного туннеля, астралы бы попросту откололись друг от друга, как две половинки одного куска камня. А так тянутся, как полая резиновая трубка, постепенно истончаясь в месте растяжения. – Поддакнул мне Дельфин.

– Скоро лопнет резинка эта! – Заметил я, хмурясь, – ведь еще месяц назад, туннель был толще раза в два!

– Тогда нам с тобой следует поторопиться! – Сказал Дельфин, ныряя в туннель, а я, более не колеблясь, последовал следом за ним.

Глава 18. Второй осколок.

Путь через этот туннель пуповины мало чем отличался от предыдущего, за исключением энергетической мешанины, которую я сейчас мог наблюдать, благодаря своему новому рецептору. Стенки туннеля, по сути, были той же оболочкой, ничем не отличаясь от любой другой границы, разделяющей астрал и лимб. Ее свойства сохранились и немногочисленные лучи залетевших сюда потоков энергий, все так же отражались от нее. Единственное отличие заключалось в их рассеивании. Из-за всё увеличивающегося расстояния от источника в виде поля астр, практически все цветовые потоки были сильно рассеяны и больше походили уже не на лучи, а на свечение. Даже красные, самые долгоиграющие потоки, здесь превращались в тусклый красный свет, испускаемый не направленным фонариком, а фонариком с рассеивающим дефлектором.

Чем дальше мы продвигались по туннелю, тем меньшее количество энергетических потоков в нем оставалось. При вылете в осколок, их было всего несколько штук, а их рассеивание достигло предела, который превращал их в тусклый фон. Мы продвигались в глубину, и астрал постепенно терял свечение, становясь темным и соответственно энергетически истощенным. Мы прошлись по периметру осколка, затем пересекли его несколько раз вдоль и поперек, но никого и ничего здесь не нашли. Этот осколок был гораздо меньшим по объему, а следовательно запас энергии в нем закончился намного раньше. Если в нем кто-то и был, он давно погиб от истощения, отдав астралу свою сущность в посмертном всплеске последней капли своей энергии.

Делать тут больше было нечего, и мы направились назад. Еще при облете периметра, я воочию наблюдал за тем, как стенки осколка сдвигаются, причем как-то уж больно неравномерно, рывками. Особенно заметно это было у горловины, где начинался переходной туннель пуповины, связывающей его с нашим астралом. В том месте, откуда с нашего текущего положения начинался туннель, он был гораздо более узкий, чем в том месте, где он состыковывался с нашим новым астральным пространством.

Как я понимал, шел все ускоряющийся процесс свертывания старого пространства астрала. Этот кусок уже был готов схлопнуться, и нам следовало поторапливаться. Я поделился своими опасениями с Дельфином, и он поднажал, стремясь побыстрее покинуть этот умирающий осколок. Судя по его молчанию и все ускоряющемуся полету, он чувствовал тоже, что и я, а может дальше и побольше моего. Все же он был гораздо более опытным сёрфером астральных пространств, да и понимал в этом больше.

Как мы не старались, но все-таки не успели. Практически уже достигнув туннеля, мы резко затормозили, чтобы понаблюдать, как горлышко дернулось, и перед самым нашим носом соединило свои стенки, отсекая нас от спасительного туннеля. По астральному куску прошла дрожь, и он задергался, как потревоженный мыльный пузырь, принимая постепенно форму шара, выпрямляя стенку там, где еще недавно виднелась воронка гиперболоида.

– Приехали! – С какой-то непонятной, слегка нервной веселостью просигналил мне Дельфин, останавливаясь у закрывшегося прохода.

Сейчас наш осколок, ставший нам ненадолго домом, постепенно выравнивался, приобретая, благодаря злосчастному поверхностному натяжению, самую естественную для себя форму шара, не прекращая при этом планомерно сокращать свой диаметр. Судя по тенденции сокращения, жить ему теперь оставалось совсем недолго. Мы с Дельфином могли бы ему ненадолго помочь, если бы выпустили в астрал свою энергию, но это лишь отсрочило бы неизбежный результат. Не имея внешней подпитки, кусок астрального пространства неминуемо вырождался, теряя последние крохи своего объема из-за всегда голодного лимба, понемногу высасывающего из него жизнь. Именно этим объяснялся, как только теперь я понял, процесс уменьшения любого астрального пространства, в случаях когда по каким-либо причинам, уменьшался приток энергии в тот или иной астрал.

– Что будем делать? – Спросил я на всякий случай, хотя уже понимал, что в любом случае нам предстоит знакомство с лимбом, как бы мы этого не стремились избежать.

– Снимать штаны и бегать! – Хмуро ответил Дельфин.

– Смешно! – Совсем невеселым голосом ответил я.

– Вот и будет тебе ответ на твой недавний вопрос. Ты так хотел познакомиться с лимбом? Получите! Мечты, как говорится – сбываются! Запомни, студент, любая мысль, особенно в астрале, материализуется! Не стоит в бане говорить о вшивых, как не стоит в астрале упоминать лимб! Я каждый раз убеждаюсь в том, что и астрал и лимб, да и любая другая саморегулирующаяся и самостоятельно, независимо долго существующая сложная система, рано или поздно обретает некое подобие разума. Будь то старый лес, планета, астрал или лимб. Им всем тут хренова туча веков, поневоле обретешь что-то похожее на разум, если столько времени существуешь и больше тебе, по сути, заняться нечем, кроме как изучением своих собственных потрохов и живности, что в них у тебя обитает.

– Вот ты, блин загнул-то! – Восхитился я. – Ты часом не философ?

– А чем, по-твоему, заниматься в обособленном, погибающем астрале, почти три сотни лет? Ну, хорошо, первую часть моей астральной жизни он не был погибающим, хотя уже задолго до коллапса, стало ясно, что этому астралу постепенно приходит конец. Если в начале моей жизни там, он еще хоть понемногу, но расширялся, то спустя лет двадцать или тридцать, начался не прекращающийся, а наоборот, все усиливающийся процесс стагнации, который вскоре перерос в неуклонное, все ускоряющееся уменьшение нашего астрального пространства.

– Нужно как можно быстрее, на практике испытать теорию Росса, по созданию защиты о которой ты мне рассказал. Туннелю явно настал конец, поэтому нам с тобой предстоит довольно длительное путешествие. В физическом плане это миллионы, даже десятки миллионов километров. В астрале мы летели несколько дней, а как будет в лимбе, никто не испытывал. Может больше, может меньше, а может столько же, как и в астрале. – Я прервал Дельфина, так как не хотел тратить время, а соответственно и энергию.

– Все не так просто. Если сюда мы летели внутри трубы, а в астрале есть координатная сетка, то в лимбе вообще нет ориентиров. Или же они нам пока неизвестны. Хуже нет, чем быть первопроходцами, это конечно очень интересно, но чаще всего чрезвычайно опасно и заканчивается плачевно. Если мы с тобой там заблудимся, или пролетим мимо нашего астрала, то наши шансы выжить, будут нулевыми. Не факт, конечно, что мы вообще долетим, даже если попадем в цель, особенно ты, еще очень слабый и обладающий в разы меньшей, чем я энергией. – Дельфин с тревогой посмотрел на меня.

– Но зато и жрать меня лимб будет медленней, разве не так? – Заметил я с надеждой.

– В теории, конечно, ты прав, но практически, повторюсь, никто не ставил ни таких, ни любых других экспериментов. Думаю, даже Росс не ответил бы тебе с уверенностью, прав ты или нет. – Усомнился в моих словах Дельфин.

– Зато представь себе его изумление, когда мы все такие во льду и с сосульками на носах, выпадем в астрал через оболочку нашего астрального пространства, прямо перед его носом. – Попытался улыбнуться я, но ответной улыбки так и не заметил.

– Мда… Это конечно будет очень весело, но ты в своей шутке затронул еще один большой и сложный вопрос!

– Это какой? – Спросил я недоуменно.

– Даже если мы долетим, даже если не промахнемся, нам с тобой предстоит еще и каким-то образом пробиться внутрь. А до этого, нам нужно сперва, как-то вылететь отсюда. Это два противоположных, но наверняка от этого не менее сложных и затратных процессов, которые надо обдумать и осуществить с наименьшими потерями сил. У нас с тобой каждая крупица энергии будет на счету, особенно тогда, когда мы обессиленные полетом через лимб, уткнемся, как ты и сказал, своими обледеневшими носами, с висящими из них сосульками, в барьер между лимбом и родным, теплым и уютным астралом.