Разумеется, всё выдумано, а любые
возможные совпадения –
случайность. Автор заверяет
читателей, что эта стилизация
выполнена с большой любовью к
жанру и его королеве —
А. К.
Я спрашиваю, чтобы узнать.
Чарлз Диккенс. Дэвид Копперфилд
Моя дорогая Пруденс!
Прошла целая неделя с тех пор, как ты уехала и написала мне, а я только сейчас села ответить на твоë письмо. Конечно, ты не волнуешься – знаешь, что если бы со мной что-то случилось (хотя доктор Бердфорд говорит, я для своих лет удивительно бодра, и я с ним совершенно согласна), моя сестра Ив сообщила бы тебе. Мы с ней давно об этом договорились. Так, на всякий случай. Поэтому ты не волнуешься, но наверняка удивляешься и, возможно, подозреваешь, что произошло что-нибудь таинственное. Как в тот раз, когда у нас в Сент-Энн-Уотерс исчезла компаньонка миссис Гастингс, а ты всё распутала, а я тебе немножко помогла. Это было удивительное приключение, я часто о нём вспоминаю!
Но нет, дорогая Пру, после твоего отъезда ничего таинственного в нашей деревушке не произошло. Впрочем, как я сейчас поняла, ты не могла об этом подумать, потому что, разумеется, если бы опять исчезла какая-нибудь компаньонка, я сразу тебе написала бы и попросила твоего совета.
Причина моего молчания тривиальна и обидна – я немножко вывихнула запястье. Нет-нет, я не преуменьшаю, действительно немножко, сейчас уже гораздо лучше, и доктор Бердфорд снял повязку и даже разрешил писать письма. И, конечно же, я сразу кинулась тебе писать. Думала, если будет больно, я черкну всего несколько строчек, просто чтобы ты знала, что со мной всë в порядке, но вот пишу и пишу, а пока почти ничего не болит. Спасибо доктору Бердфорду, он накладывал очень действенную мазь (хотя с неприятным запахом, должна сказать) и заглядывал ко мне каждый день. Полагаю, молодому пациенту пришлось бы самому ходить к доктору на перевязки, но преклонный возраст имеет свои преимущества, как ни странно, и среди них – возможность без угрызений совести принимать доктора на дому.
Хотя, как ты знаешь, я люблю ходить пешком, так что с удовольствием лишний раз прошлась бы до приëмной доктора (это весьма приятный путь мимо пруда с утками, ты его помнишь, конечно, мы гуляли там с тобой), но ведь на трость я опираюсь правой рукой, а именно она и была повреждена и забинтована. Что очевидно, раз я не могла тебе писать, не так ли? Ох, вот я и проговорилась. Опираюсь на трость, потому что колено я тоже ушибла, довольно сильно. Но доктор Бердфорд говорит – это тоже пройдёт.
Больше никаких новостей у нас нет. Ах, да, садовник, молодой Коулер, хочет увольняться, и надо же, чтобы именно сейчас! И это невзирая на то, что его отец у меня работал, а ещё раньше – у тёти Гвендолин, а дед молодого Коулера работал у родителей тёти Гвендолин, и увольнение прервёт эту замечательную традицию. Я в полной растерянности. Да и Пудинг будет по нему скучать. Ты же видела, как он любит сидеть и наблюдать за садовником, пока тот ухаживает за клумбами. Они неплохо смотрятся вместе, правда?
Я, конечно, сразу вспомнила, как ты сказала, что у моего садовника виноватый вид и что он наверняка задумал уволиться, а я тебе не поверила. Ах, милая Пру, как это было глупо с моей стороны, ты ведь почти всегда оказываешься права.
Знаешь, почему я написала «почти»? Вот почему: когда кто-то в нашем классе украл все контрольные, ты решила, что это Сэйди, а это была совершенно точно не она.
Как давно это случилось, иногда я поверить не могу, что я не та жизнерадостная девушка, а обычная старая леди, хотя, надо сказать, по-прежнему жизнерадостная… по крайней мере, стараюсь быть такой, очень стараюсь – несмотря ни на что.
Вспоминаю, как мы в школе любили представлять, что с нами будет в новом столетии. Вот уже не просто новое столетие, а 1935 год, и мы старые, Пру, старые, и столько пережито – и нами, и всей страной, и всем миром. Как всё вокруг невозвратно изменилось со времён нашей молодости… И я до сих пор не могу понять – к лучшему или к худшему. Конечно, чаще кажется, что к лучшему, но иногда, право же, начинаешь сомневаться. Помнишь, как полковник Кэлхоун, когда мы ходили к нему на чай, сказал, что не надеется на мирное будущее? Я часто думаю о его словах. Наверное, джентльменам виднее, но всё же мне хочется верить, что человечество хоть чему-то научилось за последние полвека.
Ох, я же не рассказала тебе, как я вывихнула запястье и ушибла колено! Именно из-за того, что не чувствую себя старой леди. Мэри не было дома, телефон зазвонил, я вскочила, побежала к нему и упала. Так глупо, поверишь ли, потом оказалось, это звонила миссис Проун из парикмахерской, можно было не торопиться. Но я всё время забываю, что давно не молода. Доктор Бердфорд сказал – чудом обошлось без переломов, надо благодарить Бога за вывихнутое запястье. А я и благодарю. Сейчас хорошо понимаю, что могла бы сломать и руку и, не дай Бог, ногу. А так – всё обошлось! Узнаëшь мою жизнерадостность? Конечно, я страдаю без возможности вязать (у меня как раз было начато новое вязание, я купила чудесную лиловую шерсть), но утешаюсь надеждой, что скоро снова смогу этим заниматься.
Дорогая Пру, ты наверняка понимаешь, почему же я тебе не позвонила, раз не могла писать. Разумеется, ты помнишь, что телефонная линия у нас параллельная, а старый мистер Кобб обожает подслушивать чужие разговоры. Так неприятно. Вроде бы ничего страшного, но всё равно не хочется, чтобы мистер Кобб пересказывал потом наш разговор всем домочадцам. Считается, что главные сплетницы – это женщины, но мужчины ничуть не лучше, ты согласна? Особенно старики. С тех пор, как мистер Кобб перестал выходить из дома, его интерес к чужим делам сильно возрос. И, конечно, его очень волнуют наши телефонные разговоры. С одной стороны, его жалко, а с другой – лучше бы он читал книжки, право. Я бы с радостью порекомендовала ему два-три романа мистера Диккенса, но, боюсь, мистер Кобб не захочет их читать.
Я, конечно, всё равно в конце концов позвонила бы ради того, чтобы ты не волновалась, но надеялась, что рука быстро поправится и я напишу, и, в общем-то, она и поправилась. В целом. Сейчас я думаю, что всё равно надо было позвонить. Или в крайнем случае попросить кого-нибудь написать. Но мне так хотелось сделать это самой! Ну, в любом случае вот я уже пишу.
Анютины глазки расцвели все сразу и очень украсили клумбу перед входом. А тот красивый розовый куст всё-таки погиб. Я до последнего надеялась, что удастся его спасти.
Письмо сумбурное, но ты же знаешь мой стиль. В школе мисс Купер всегда бранила меня за бессистемность в сочинениях, даже когда я писала о романах мистера Диккенса, а в этих случаях я очень старалась, можешь себе представить. Так и слышу её голос: «Мисс Вордси, ваши мысли прыгают по страницам, а в повествовании нужна логика, запомните это».
Всё-таки рука немножко устала, поэтому заканчиваю.
С любовью
Вайолет
Моя дорогая Вайолет!
Хотя я понимала, что вряд ли случилось что-то серьёзное, но всё же уже начала волноваться. Твоë письмо отнюдь не сумбурное, я прекрасно понимаю твою логику и всегда понимала, а мисс Купер вообще была чересчур строга с нами; кстати, мне она тоже говорила, что мои мысли скачут, но за всю свою жизнь я так и не научилась изъясняться без этого скакания, и мне бывает трудно объяснить другому человеку то, что так ясно складывается у меня в голове. Так вот, твоё письмо меня немного успокоило, однако только немного, потому что тебе сейчас лучше не перегружать бедное запястье, а раз ты начала писать письма, то, боюсь, дело может дойти и до работы в саду.
Кстати, о нëм – твой садовник очень хорош, и не только Пудингу, но и тебе было бы жалко его потерять, не правда ли? В наше время так трудно найти садовника как такового, а уж хороших вообще не осталось. Кроме твоего. Я знаю, ты не можешь увеличить ему жалование, но, мне кажется, дело не в деньгах, и, боюсь, тебе не удастся его удержать. Не замечала ли ты, что твоя служанка Мэри слишком строга с ним? Возможно, притворно (я почти уверена, что это просто кокетство), но тем не менее. Молодой Коулер в неë явно влюблëн. Думаю, он решил уволиться с горя, когда подумал, что не нравится Мэри. Впрочем, я могу ошибаться: такая версия слишком мелодраматична.
Однако он напомнил мне племянника миссис Кром, который безумно влюбился в секретаршу начальника, не добился взаимности и в расстроенных чувствах уволился с работы. Куда уж мелодраматичнее! Потом он долго не мог найти новое место и, конечно, совсем забыл о своей любви. Какая тут любовь, когда нечем платить за квартиру.
Хотя садовник, даже плохой, без работы не останется, это совершенно точно. Поэтому-то они все так самоуверенны и своевольны, особенно старики – абсолютно не слушают указаний, сажают, что хотят и куда хотят, предпочитают цветам овощи, долго пьют чай и неохотно пропалывают клумбы. Знаю на собственном опыте.
Между прочим, это именно Сэйди украла тогда контрольные, чтобы не получить двойку, почему ты вдруг решила, что не она?
Очень жаль, что не удалось спасти розовый куст, но зато как приятно, что анютины глазки зацвели. Мои тоже – и тоже все сразу. В основном они у меня фиолетовые с жëлтым, но попадаются и ярко-розовые. А главное – вовсю цветёт сирень! Она ведь само совершенство. Вечерами, если нет дождя, я выхожу в сад и сижу там, вдыхая аромат моей обожаемой сирени и любуясь её пышными гроздьями. Мне кажется, сирень доказывает существование Бога. Её вид и аромат так утешительны. Вот я и наслаждаюсь, пока не стемнеет или пока не озябну. В последние годы я быстро зябну, а ты? Когда я была у тебя, мне показалось, что и ты тоже.
Береги себя, моя дорогая Вайолет. В наши годы уже не стоит вскакивать так резво. Сама видишь, как это опасно. Боюсь, впрочем, мой доктор не преминул бы отметить, что и я часто веду себя отнюдь не так, как положено старой леди. Что поделать, душа гораздо моложе тела, верно? И никак не хочет осознавать свой возраст. Это одна из главных тайн жизни – вечная молодость души.
Может быть, Ивлин могла бы приехать к тебе хотя бы на некоторое время?
С любовью
Пруденс
Представляю, как тебе не терпится вернуться к вязанию! Лиловая шерсть может быть очень эффектна. Интересно, какой у тебя оттенок. А я сейчас вяжу костюмчик для соседского малыша – голубой, из старых запасов шерсти.
Пру,
у нас действительно случилось нечто ужасное, гораздо хуже всяких компаньонок, и мне действительно понадобится твоя помощь, я так надеюсь, что ты в ближайшее время никуда не уезжаешь. Буквально завтра напишу подробнее, а сейчас посылаю эту записку, просто чтобы ты знала: мне очень нужен твой совет.
В.
Это была не Сэйди!
Дорогая Пруденс,
пишу на следующий день, будучи очень подавленной. Ужасное происшествие, настоящий кошмар. Прямо в приёмной доктора Бердфорда убили человека! Можешь ли ты в такое поверить? Ах, что я пишу, я знаю, что можешь, ты так часто сталкивалась с подобными случаями. А я вот впервые – и до сих пор просто в шоке. Вся деревня в шоке, только об этом и говорят.
Но самое ужасное в том, что полиция подозревает доктора Бердфорда! Мне сказала об этом Мэри, а ей – служанка свояченицы констебля Питерса. Мэри дружит с этой служанкой. Она слышала, как констебль разговаривал с женой. В смысле – свояченица слышала и потом обсуждала это со своим мужем при служанке, а служанка рассказала всем, кому только могла, и моей Мэри в том числе, а та уже мне. Какой-нибудь лондонец посмеялся бы над такой системой передачи информации, но ты-то не хуже меня знаешь, как распространяются сведения в наших деревеньках, не правда ли?
И теперь все ждут, когда доктора арестуют, половина деревни верит, что он убийца, а я не могу поверить. Конечно, меня волнует и моё запястье (должна признаться, оно всё равно болит, и приходится опять накладывать тугую повязку), и колено, кто их будет лечить, но дело не только во мне – у доктора молодая жена и младенец, что с ними станет, если его осудят? А он не виновен, я уверена! Но вдруг полиция не сможет найти настоящего убийцу? Ведь такое случается, и не только в книжках.
Я обязательно расскажу всё подробно, но не сегодня, потому что запястье не даёт много писать. Ивлин действительно приезжает, я забыла тебе сообщить в том письме, но только завтра, ей пришлось удалить зуб, были некоторые осложнения, поэтому она задержалась. Но теперь с ней всё хорошо. Я, наверное, попрошу её писать под мою диктовку, если руке не станет лучше. Пожалуйста, объясни, какие подробности важны, что именно я должна рассказать, чтобы ты могла распутать эту загадку. Всё сделаю, как ты скажешь. Я знаю, ты справишься и на расстоянии!
Совершенно растерянная
Вайолет
Дорогая Вайолет!
Получила оба твоих письма и должна сказать, что поражена не меньше тебя. Конечно, я видела доктора Бердфорда всего пять минут, но он мне показался очень милым и мягким молодым мужчиной. Однако, знаешь ли, убийцы иногда выглядят весьма милыми. Поэтому вот мой первый вопрос к тебе: готова ли ты к тому, что наше расследование (назовём нашу деятельность таким словом, хотя, конечно, это будет не настоящее расследование, а просто попытки анализировать и размышлять)… так вот, готова ли ты к тому, что вывод может оказаться неутешительным для тебя? Я имею в виду – вдруг убийцей окажется именно доктор? Разумеется, я ничего не могу сказать заранее, я же пока не знаю даже, кто убит и как, но в самом начале пути ты должна понимать, чем всё может обернуться.
Я очень взволнована, что твоё запястье всё ещё болит (по правде говоря, это волнует меня даже больше, чем убийство), но рада, что Ивлин приезжает. Вы с ней всегда были очень дружны, так что Ивлин не просто поможет физически, но и поддержит морально, не даст пасть духом. Надеюсь, у неё действительно всё хорошо после удаления зуба. В нашем возрасте мы знаем, как это неприятно – удалять зуб. Наверное, сейчас Ивлин уже приехала и хлопочет вокруг тебя. Передавай ей большой привет. Ты хорошо придумала, чтобы она писала под твою диктовку.