Поезд мчался, оставляя позади и старый перрон, и грязные стены, и двух вурдалаков, мечущихся по ним. Матео вытер глаза рукавом и осмотрел пустой вагон. Повсюду лился яркий свет, и чем дальше они отъезжали, тем ярче он становился. За окнами не было ничего, ни станций, ни пассажирских платформ, лишь бесконечная темень.

– Как писал ваш друг, этот поезд развивает скорость до трехсот километров в час, чего будет достаточно для прыжка и перехода. Но это будет бессмысленно, если его не пронзить сильным разрядом тока.

– Поезд? – переспросил Адам.

– Не только. Мы находимся в своеобразной черной дыре времени. В бермудском треугольнике времени, если хотите. И чтобы выбраться из него, нужно разорвать его стены.

– Как это? – не понял Адам.

– Нужен сильнейший разряд. Скорость плюс напряжение.

– Но где нам его взять?

– Ток! – сказал Дэн. – Через него мы и откроем портал.

– Или умрем, – вздохнул Матео, – как Дэн.

– У нас есть другой план.

– А он точно безопаснее? – Адам недоверчиво покосился на нового друга.

– Я все придумал. Точнее, доработал идею вашего Дэна. Разрядом должен быть поражен не только поезд, но и пространство вокруг него. От короткого замыкания мы образуем огромный сгусток плазмы и тут же проскочим через него. Пойдемте в кабину, я все объясню.

Они побежали за Дэном, через пустые вагоны заброшенного метро.

– На каждом повороте есть стрелка, и если не вписаться в поворот, то можно задеть контактный рельс.

– Что задеть? – не понял Адам.

– Контактный рельс, по нему идет ток.

– Так разве мы уже не едем по рельсам, по которым идет ток? – спросил, догоняя, Матео.

– Нет, – улыбнулся Дэн, раздвигая перед собой очередные двери, – на обычных рельсах нет тока, он идет по контактному рельсу, он сбоку, и если на всей скорости налететь на него, то на рельсы мы встанем уже не в этой реальности, а в другой.

– Это в какой? – спросил Адам.

– Вот этого я не знаю. Но то, что мы выберемся из этой дыры, – это точно.

Адам вздохнул, но согласился.

– Значит, нам нужно на всей скорости налететь на какой-то рельс? – бежал за ними Матео.

– Именно!

Кабина машиниста уже виднелась через вагон.

– И тогда поезд пронзит током?

– И поезд, и пространство вокруг него.

– И мы все превратимся в обугленных вурдалаков?

– Вот это не факт!

– Не факт? – вскрикнул Адам. – Но вероятность такая есть?

– Вероятность всегда есть, ее просто не может не быть, как в любом, даже в самом точном эксперименте.

– Отлично, – ворчал Матео, и в голосе его слышалось «мой Дэн был лучше тебя».

– Нам не надо будет высовываться из поезда, когда произойдет удар, мы будем внутри. – Дэн подошел к кабине и открыл дверь. – Мы будем частью этой машины.

Кабина машиниста была пуста. Поезд будто шел на автопилоте, снижая скорость на поворотах, увеличивая ее по прямой.

– Как он едет без машиниста? – спросил Адам, смотря на мигающие индикаторы на пульте.

– А как этот мир существует без солнца? Здесь творится черт знает что. Есть правила, по которым живет микро- и макромир, и все они непоколебимы. Но этот мир живет вне всяких правил.

Дэн встал за пульт машиниста.

Путь освещал прожектор. И если в боковые окна не было видно почти ничего, то здесь они могли разглядеть и рельсы, и каждый поворот туннеля, даже стрелки на путях мелькали перед глазами.

– Видишь, – сказал Дэн, – мы только проехали поворот, и поезд перед ним сбавил скорость, но перед следующим мы эту скорость прибавим. – Он положил руку на рычаг. – Поезд вылетит с пути, заденет контактный рельс, и мы получим сильнейший разряд постоянного тока на все, абсолютно все вагоны.

– Мы все умрем, – ворчал Матео.

– Не дре-е-йфь! – приготовился Дэн. – Держитесь!

Через двести метров был поворот, поезд сбавил скорость, Дэн поднял рычаг, Адам закрыл глаза.

Гулкий скрип.

Яркий свет.

Вспышка!

Их отбросило к стене. Адам хотел пошевелиться, но не мог, будто ток проходил через все его тело, пронзая каждую клетку. Через секунду ему показалось, что он оглох. Ничего не было слышно – ни скрипа, ни звуков, только одна тишина, всепоглощающая, немая, только невнятный гул откуда-то издалека. Этот гул нарастал, приближался, а затем ворвался в кабину перестуком все тех же колес… Они ехали! Они проскочили! Только поезд чуть сбавил ход.

Адам пытался открыть глаза. Потом почувствовал чье-то касание. Кто-то тряс его за плечо и кричал его имя, тихо кричал, будто из глубины. Или это его оглушило?

Адам напрягся всем своим телом, всем своим онемевшим лицом, и после долгих усилий наконец разлепил глаза.

Это Матео, будто рыбеха, беззвучно открывал рот и что-то ему говорил.

Как же болит голова.

Через минуту все шумы этой кабины постепенно его догнали. Как и счастливый голос Матео:

– Ты меня слышишь?

Он слышал.

– Мы проехали! Мы живы! Смотри!

Матео тянул его за руку, пытаясь поднять. Адам стучал по ушам, глухоту вытесняли звуки – шум колес, скрип вагонов, голоса его новых друзей.

– Ну ты как? – Дэн стоял за пультом машиниста и нервно смеялся. – Проскочили, вы видели, а? Проскочили проклятый Лимб!

Перед ними почти такой же туннель, только полный теплого света, и они по этому свету как черепахи ползут.

– Уже минут пять по нему едем, – сказал Дэн, – здесь скорость не прибавляется. – Он поднял рычаг контроллера до предела, но поезд не увеличил ход. – Долго же ты приходил в себя, парень!

Адам уже поднялся, но ноги почти не держали.

– Не думал, что из нас троих самым крепким буду я, – гордо улыбался Матео, придерживая друга под локоть.

Они подошли к окну.

– Судя по освещению, скоро мы будем на станции, – сообщил Дэн.

– А на какой?

– Пока не могу сказать.

Свет приближался, или это они приближались к свету, но через пару минут послышался шум. Шум людских голосов, шум поездов и переполненной станции.

– Ого! – ахнул Матео.

– Почему они не подходят? – Адам прижался к окну.

– Они нас не видят, – понял, наконец, Дэн, – только мы видим их время!

Он был прав: люди только изредка подходили к краю платформы, всматривались вдаль, будто призраки, через вагоны.

– Они ждут свой поезд, – сказал Дэн, когда они проехали мимо.

– Почему мы не сошли? – чуть не расплакался Адам.

– Ты видел, как они одеты? Шляпы и сюртуки – это начало двадцатого века, не позже.

И правда, Адам не разглядел их одежды, ничему не придал значения. Только сейчас он понял, что у мужчин были трости, а у женщин – милые шляпки, как на картинках в учебниках.

– Мы попали в прошлое?

– Не думаю, сейчас проверим на следующей станции.

На следующей станции люди были другие, все в странных очках виртуальной реальности, даже старики. Адам сказал, что это будущее – в настоящем такого нет, по крайней мере среди стариков.

– Мы в коридоре времени, – сказал наконец ученый, – мы можем видеть любую из линий. Как режиссер, просматривая пленку, может выбрать нужный ему фрагмент.

– А как же найти свою станцию?

– Время, Адам, не торопи его.

И он не торопил.

Они проезжали через метрополитены Великой депрессии, революций и войн. Через перроны с военными и простыми людьми, медиками с носилками, хиппи и скинхедами, все они суетились, говорили о чем-то друг с другом и все время куда-то шли. Но никто их не замечал.

Адам не знал, сколько уже прошло – час или несколько дней, казалось, в этом поезде они были целую вечность. На одной из платформ он увидел, как рождается человек и все суетятся вокруг этой новой жизни, на другой – как убивают какого-то парня и никому нет до этого дела, на третьей играл оркестр, все возле него танцевали, и на каждой из станций метро была своя особая жизнь, вот только его жизни не было нигде.

– Все! – сказал им Матео. – Я выйду на следующей станции. У меня и дома-то никогдашеньки не было, мне все равно.

– Перестань, – приобнял его Дэн, – мы путешествуем между вселенными, ты обязательно найдешь свою!

– Или нет, – сказал Адам, увидев еще одну незнакомую станцию с большими часами и мозаикой на стенах. Такой мозаики он никогда раньше не видел и на станции такой не бывал, но вот люди показались ему привычными – и девушки, и парни с мобильными телефонами. Какая-то женщина в кепке с логотипом его любимой баскетбольной команды, и мужчина в полицейской куртке – такую же когда-то носил его отец.

У Адама замерло сердце.

– Останови! – крикнул он.

Навстречу отцу шла мама…

– Стоп-кран, дерни стоп-кран! – кричал на весь поезд Адам. – Там мои мама с папой!

– Двери открываются, парень, – улыбнулся ему ученый и дернул красный рычаг.

Поезд метро заскрипел и плавно остановился. Двери вагона открылись.

Адам выпрыгнул и только тогда осознал, что ни с кем не попрощался. Он обернулся и поднял руку, и Матео ему помахал, улыбаясь и вытирая глаза.

Вдруг толпа заслонила поезд, а когда она чуть поредела, он уже не увидел друга. Будто того и не было здесь никогда.

Люди толкались и о чем-то ворчали, Адам искал глазами родителей и никак не мог их отыскать…