Фрэнсис возвращался домой и верил, что все это не повторится. Что все закончилось, как сказал ему Генрих Кац. Лицо умершего «близнеца» он уже принимал как данность, как сотню других мертвых лиц, что пришлось ему повидать на своем пути.

«Любая буря сменяется штилем», – вспомнил он слова Каца и будто бы даже поверил в них. Она и правда уже затихала, эта странная буря, схлестнувшая судьбы миллионов людей.

Еще неделю назад Фрэнсис бы ему не поверил, приняв все сказанное стариком за сумасшедший бред. Но сейчас только этот бред и спасал его воспаленный рассудок, только за него он и мог теперь зацепиться, разложив все сумбурное по местам. Даже в хаосе нужен порядок, только так им можно руководить, только так можно не стать его частью, не слиться с ним воедино.

Дома было по-привычному тихо, как бывает во всех холостяцких домах. Фрэнсис повесил куртку на дверь, снял тугие ботинки и бросил папку с делами несчастных на стол. Каждому из них ему хотелось помочь, но где бы найти силы для всех? Сколько их было – тех, кто, пройдя мимо Рона, попал к другим полицейским и так и остался один на один со всем этим кошмаром. Они не смогли справиться с ним, и кошмар победил.

Фрэнсис включил телевизор. Казалось, на каждом втором канале гремели выпуски новостей, ведущие сменяли ведущих, декорации переходили одни в другие, не отличаясь ни тоном, ни смыслом. Они все мусолили этот кошмар, будто помогая своим же зрителям быстрее сойти с ума:

– На севере города неизвестный мужчина бросился с моста.

– С крыши регионального бизнес-центра сбросилась женщина. Личность погибшей не установлена.

Фрэнсис переключал каналы.

– Семейная пара была найдена мертвой в бассейне чужого дома.

– Один из руководителей строительной компании был найден повешенным дома. Напомним, неделю назад он сообщил о пропаже жены и детей.

– Полиция обещала расследовать каждое дело, – с серьезным лицом заявил ведущий.

Фрэнсис выключил телевизор и поставил чайник на плиту.

Нет, этот кошмар все еще был здесь, никуда он не исчез, что бы там ни говорил профессор. Невозможно излечиться за раз. Может, люди это и забудут, но не сегодня, не завтра, может, даже не в этом году. Мистер Кац был по-детски оптимистичен, как и все гении, не успевшие повзрослеть.

Фрэнсис смотрел, как под прозрачным стеклом закипает вода. Как пузырьки переходят в кипение, а кипение в пронзительный свист. За свистом бурлящей воды он не услышал шагов. Выключив газ и насыпав в чашку растворимый кофе, он уловил дыхание за спиной.

Оглянулся.

Чашка выпала из его рук и разбилась о кафель на несколько острых осколков, но он этого не заметил, он забыл, как дышать.

– Здравствуй, – сказала Кристин, и ее тихий голос оглушил его, словно крик из темноты, крик из того запредельного света, за которым не было жизни, из той прошлой жизни, которую он потерял.

– Кристин, – только и смог вымолвить он, ноги его подкосились.

Ее руки его обнимали, губы шевелились чуть слышно, говоря что-то про бурю и ненастоящую смерть. Через ворох ее вопросов, что шли чередой восклицаний, он услышал одно только имя, от которого вернулся назад.

– Адам пропал, – говорила она, задыхаясь, – мы не можем его найти…

– Мы? – огляделся по сторонам Фрэнсис.

В дверях стояла Марго, заливаясь слезами. Он не видел ее со дня похорон.

– Видишь, – пожала она плечами, проводя рукой по мокрым щекам, – к нам вернулась Кристин.

– Вернулась, – повторил тихо Фрэнсис и еще крепче обнял жену.

Через минуту он понял, кем была эта Кристин. Может, тот самый «близнец» искал жену и сына, когда преследовал его?

Она рассказала ему обо всем: как оказалась посреди бури, как время ее поглотило, как она нашла себя мертвой среди сотен других могил, как она потеряла их сына и не может теперь найти.

– Он не с тобой? – спросила Кристин.

Фрэнсис покачал головой, и тогда уже она разрыдалась.

Марго незаметно исчезла, позволив этим двоим разделить их общее счастье или же горе – она так и не поняла, чем был для них тот кошмар.

Фрэнсис гладил жену по щекам и не мог на нее насмотреться.

– А мы ведь с тобой развелись, – сказала она, улыбаясь.

– Не может этого быть!

– Да, три года назад. Ты завел себе какую-то девчонку.

– Это был не я, – стыдливо почесал затылок Фрэнсис. – Я не мог с тобой развестись.

– Потому что я погибла?

Фрэнсис замолчал.

– Прости, – она коснулась его холодных пальцев. – Я видела наши могилы, это какой-то кошмар.

– Я вас очень любил, – сказал Фрэнсис, – и никогда бы с тобой не развелся. Как мы дошли до того?

– Как все когда-то доходят, – пожала она плечами.

– Я не мог вас так потерять.

– А вот я его потеряла, – всхлипнула опять Кристин.

– Мы найдем Адама. Обещаю!

Фрэнсис все еще не мог поверить, что его сын жив, что надежда его вернуть сейчас так реальна, как никогда до того. Он найдет его, где бы он ни был. Лишь бы он был живой.

– Пойдем! – взял он ее за руку и повел за собой.

– Но куда?

– К человеку, который все объяснит.

Всю дорогу Фрэнсис думал о сыне. И если мертвого Фрэнка он уже вспоминал, как что-то чужое, как плод своего же кошмара, то к Адаму он относился никак иначе как к сыну, которого еще мог воскресить. Он смотрел на Кристин, то и дело отрываясь от ускользавшей дороги, и не видел в ней ничего чужого, даже странности никакой. Это была его Кристин – тот же запах, тот же голос, она так же слегка заикалась от волнения и слез. Только одета была по-другому.

– Я знаю, как она умерла, – вдруг сказала Кристин. – Ты же понимаешь, что я не она?

– Понимаю, – вымолвил Фрэнсис.

– Она уходила от трака и врезалась в столб. Я читала в газете, – опередила она вопрос.

Фрэнсис молчал. Тот чертов день, что он пытался забыть, опять стоял перед глазами.

– Мы тоже тогда чуть не погибли, – сказала она.

Фрэнсис с болью посмотрел на нее.

– Пожалуйста, следи за дорогой.

Он посмотрел вперед.

– Продолжай, – сказал он.

– Мы часто ссорились. Все шло к разводу, я сказала, что возьму сына и буду встречать Рождество у мамы. По дороге Адам устроил истерику и пнул спинку кресла. Пирог, что дала нам тогда Марго, упал и разломился. Я свернула, чтобы его поднять, и в этот момент увидела трак – он мчался по встречке, по нашей полосе, просто вынырнул из тумана. – Она замолчала.

Фрэнк тоже молчал.

– Он снес мне только зеркало. Нас спас банальный случай. Обычный пирог.

– У Адама была истерика? – наконец спросил Фрэнсис, когда смог проглотить ком, подступивший к горлу.

– Он не хотел, чтобы мы разводились. Наши ссоры давались ему нелегко. Я пыталась его успокоить, говорила, что мы его любим, а он лишь кричал, что я вру, и пнул спинку сиденья.

– Получается, вас спас наш развод…

Кристин посмотрела на мужа.

– Получается, так, – вздохнула она. – Я даже не думала об этом.

«Стечение любых обстоятельств, как хороших, так и плохих, может быть причиной как смерти, так и спасения», – размышлял Фрэнсис, пока ехал к старому дому с гнилыми рамами на покосившихся окнах. Туда, где их уже ждал старый профессор.

* * *

– Значит, вы говорите, что мальчик просто пропал, – расхаживал по комнате Генрих Кац, то и дело почесывая седую щетину. – А где его видели в последний раз?

Кристин пожала плечами.

– Я не знаю, я возвращалась с работы домой, около суток была в командировке.

– Ты оставила его одного на сутки? – повернулся к ней Фрэнсис.

– Я воспитывала сына одна! Пока ты развлекался со своей девицей!

Профессор замер на полуслове.

Фрэнсис тихо сказал:

– Не было у меня никого.

Кристин погладила его по плечу.

– Прости, я забыла.

– Я тоже забыл, что ты была совершенно одна.

– Так где же? – перебил их профессор. – Где вы видели сына в последний раз? Это очень важно, молодые люди, мне нужны точные координаты места, в котором он исчез.

– Она же говорит, что не знает. Есть ли какой другой способ его отыскать?

– Это почти невоз…

– Подождите! – вскочила Кристин со стула. – Мне позвонили перед самой бурей. И сказали, что нашли телефон! Его телефон. В метро!

– В метро! – хлопнул в ладони профессор. – Это хорошо. Даже логично!

Кристин попыталась вспомнить тот самый звонок, прокрутить его в голове…

– И неудивительно, что под землей, – продолжал рассуждать профессор. – Там издревле открывались порталы. Под самой землей!

– Я не знаю, какая это станция, – наконец сказала Кристин.

– В любом случае, если он ехал домой, – подхватил рассуждения Фрэнсис. – А где вы жили?

– Двадцать третий дом на Восточной улице.

– Туда же идет лишь одна ветка метро?

Кристин закивала, поджав дрожащие губы.

– Отлично! – вскрикнул профессор. – Вам нужно ждать его там!

– И когда портал может снова открыться? – спросил Фрэнсис.

– В любой, абсолютно любой момент! Но нужно, чтобы он нашел его сам.

Фрэнсис с Кристин переглянулись.

– А может, он уже здесь! – улыбался профессор.

– Тогда бы он точно нас нашел, – сказала Кристин. – Он бы точно пошел к отцу.

– Ну сейчас вы хотя бы знаете, где его искать…

– Но откуда подростку знать про портал!

– Дети находят выход из любого лабиринта куда быстрее взрослых. У нас есть ум, у них есть чутье.