Дома было по-прежнему тихо. Фрэнсис проверил замки, включил свет, окликнул кого-то, сам не зная кого. Глухое «эй» подобием эха разлетелось по тихому дому и так и исчезло в стенах. Сняв ботинки и промокшую куртку, Фрэнсис сел на кровать.

Перед глазами все та же Зои со своим сумасшедшим взглядом и ее нерожденные дети… Двое, двух и пяти лет. Он никогда их не видел, но если бы встретил, наверное, узнал бы в них Зои или Филипа О'Нила – не признавшего их отца.

Фрэнсис вытряхнул папку с делами, взял заявление с именем Зои и опять перечитал. Чем больше он в него вникал, тем больше ему это казалось каким-то непроходимым бредом, и он в этом бреду только бился лбом о бетонную стену…

Как же стреляло в висках!

Может, она не рожала? Может, и не было вовсе этих несчастных детей? Она ведь погибла. Сколько, лет восемь назад? Как же путались мысли. Интересно, где сейчас ее дети?

Фрэнсис перебирал все бумаги, исписанные кривым почерком Рона.

Он хотел объехать всех за день, но как такое успеть? Ночь за окном перевалила за середину, через пару часов будет рассвет.

Доктор сказал, этот случай не первый.

– Таких, как Зои, у нас уже трое, и у всех примерно одна история. О предавшем муже или любовнике, о потерянной семье.

– Потерянной семье, – повторил Фрэнсис и включил телевизор.

Там, на экране, повторный выпуск дневных новостей, которые крутят по кругу каждые шесть часов. Эта бегущая строка на красном фоне, это лицо ведущего, спокойное с первого взгляда, тревожное, если всмотреться.

– Кажется, мы разобрались в том, что происходит, – говорил эксперт с экрана. – В городе наблюдается настоящая эпидемия психического расстройства. Эпидемия раздвоения личности. Что-то повлияло на мозг так, что людям стало казаться, будто они живут не своей, а какой-то совсем иной жизнью, сотканной из домыслов и личных воспоминаний. Все это смешивается и, как в плохом сне, создает кривую картинку. Бред, который кажется реальностью, реальность как отражение бессвязного бреда.

– Но как такое возможно?

– Когда дело касается сознания, возможно все. Человек склонен выдумывать не только настоящее, но и прошлое. Вот в чем суть.

– А как же всевозможные галлюцинации? Нам известно и о таких эпизодах.

– И это туда же, – кивает эксперт. – Данный диагноз допускает и такую игру сознания.

– Очень жестокая игра, скажу я вам, профессор.

– В силу своей профессии я должен быть беспристрастен…

– Конечно, ведь кто-то же должен оставаться в своем уме.

«В своем уме», – повторил Фрэнсис. А были ли они все в своем уме? Может, то, что видели Зои, мистер Берти и та женщина, что лишилась квартиры… Как же ее звали, черт возьми… Может, та их реальность была настоящей? Как тот самый дорожный знак, которого он никогда не помнил… И девушка, странная девушка в его спальне. Кем она была?

– От этого и участившиеся случаи суицидов, люди не справляются, – продолжал эксперт.

– По-вашему, кто-то мог им внушить, что у них было другое прошлое?

Профессор чуть ухмыльнулся.

– Я прекрасно понимаю, что в такие моменты легче всего верить в теории заговоров, конспирологию, мировое правительство и так далее. Но я психиатр, доктор медицинских наук. Единственное, что я замечаю, – это психические расстройства людей. Вы знаете, мы наблюдали подобное лет сорок назад. Тогда одна фармацевтическая компания решила поставить эксперимент и привезла еще не проверенное лекарство в одну из беднейших африканских деревень. Естественно, под предлогом гуманитарной помощи. И что же мы наблюдали? Да почти то же самое…

– Вы хотите сказать, люди помнили другое прошлое?

– Нет, я лишь хочу сказать, что у людей появились проблемы с психикой, галлюцинации, припадки, а дальше – суицид. Проще говоря, целое племя сошло с ума.

– Какой ужас, – произнес ведущий.

– Я лишь хочу сказать, – подытожил профессор, – что надо искать причину не в заговорах и не в потустороннем, а в обычной жизни, в еде, витаминах, может быть.

– Думаете, дело в этом?

– Мы – то, что мы едим. Вы же видите, что не все люди подверглись такому психозу. Есть и те, для которых не изменилось почти ничего.

– Я не помню другого прошлого, – пожал плечами ведущий.

– Как и я, – кивнул седой головой профессор, – как и большинство из нас. Но тех, с кем случилась беда, к сожалению, не становится меньше.

– В больницах города выделяются новые палаты под таких больных, – продолжил ведущий. – Отделения полиции переполнены взбесившимися людьми. Они же опасны для общества. Когда все успокоится, доктор?

– Когда мы найдем причину и устраним ее.

«Найдем причину и устраним ее», – повторил Фрэнсис.

– Или хотя бы объясним людям, что происходит, – сказал ведущий.

– Это мы уже выясняем.

– Спасибо, профессор. С нами был кандидат медицинских наук, врач-психиатр…

Внизу что-то упало. Прямо под полом в гостиной.

Он выключил телевизор.

Кто-то проник в подвал.

Фрэнсис пытался найти пистолет и только сейчас понял, что оставил его в машине.

Под полом послышались чьи-то шаги.

Взяв из ящика кухонный нож, он пошел к подвалу. Дверь, как всегда, закрыта. Значит, проникли снаружи. Если это опять та девчонка, он ее просто так не отпустит. Ему нужно ее допросить.

«Хотя нет, – думал Фрэнсис, приближаясь к двери. – Женщины не входят через подвалы, только через главный вход».

Он потянулся к ручке – она повернулась. За дверью кто-то стоял.

– Я буду стрелять! – крикнул Фрэнсис и посмотрел на свой нож.

Вдруг что-то щелкнуло и запищало. Свет во всем доме погас, дверь распахнулась. Не успел он сделать и шага, как в лицо резко ударил яркий свет фонаря. Фрэнсис замахнулся ножом… Выстрел! Еще один – мимо! Тот, кто стрелял в него, развернулся и побежал, освещая себе путь фонарем. Фрэнсис споткнулся о лестницу и упал плашмя, дверь на улицу с черного входа хлопнула и закрылась. Тот, кто пришел к нему, чем-то подпер ее с той стороны. Поднявшись по лестнице, выйдя из главного входа и обежав кругом дом, Фрэнсис уже никого не увидел. Подвальную дверь подпирала бочка с водой.

– Пули прошли свозь стену. – Рон с важным видом осматривал место стрельбы.

– Без тебя вижу. – Фрэнсис ходил по дому.

– А гильзы где?

– У меня, – разжал он кулак.

Рон смотрел на гильзы от пистолета:

– Тот же калибр?

– Да, и, похоже, тот же пистолет.

В дом, задыхаясь, вошли два полицейских.

– Ну? – посмотрел на них Фрэнсис.

– Опросили соседей, всех, кого могли. Никто ничего не видел. Но наши ребята продолжают прочесывать местность.

– Думаешь, грабитель? – спросил Рон.

– Он ничего не украл.

– Может, не успел.

– У меня в доме горел свет и шумел телевизор. А на пороге твой чертов коврик «Здесь живет коп». Думаешь, кто-то рискнул бы?

– Очередной псих?

– Не сомневаюсь.

Рон осматривал стену, доставал пули пинцетом.

– Кстати, – сказал он, не отвлекаясь от дел, – по поводу убийства Льюиса. Похоже, он сам того.

– Это эксперты сказали?

– Да, его пистолет, его отпечатки. Никаких других нет. Да и дома все отпечатки либо его, либо жены.

– Мотив? – спросил Фрэнсис.

Рон сложил пули в пакет.

– Серьезно, мотив? – посмотрел он на друга. – В этом дурдоме? Посмотри по сторонам. Кстати, как тебе психи из папки?

– Я еще не всех обошел. Хотел попросить, пусть их всех направляют к тебе.

– Это еще зачем?

– Они мне нужны.

– Отчаянный ты парень, – усмехнулся Рон.

– Эти люди не просто психи, с ними что-то не так, как и с городом…

– Эксперты говорят, людей отравили. Может, распылили какие-то психотропные вещества, кто его знает, рассыпали где-то или добавили в пищу.

– Я смотрел этот выпуск новостей.

– Ну и что ты еще хочешь найти?

– Помнишь заявление мистера О'Нила?

– Кого?

– Мужчины, на которого охотилась девушка.

– Которая умерла? Да, что-то припоминаю.

– Я ее видел.

– Что?

– Она существует, и она не мертва.

– Такого не может быть! – таращился на него Рон. – Просто не может!

– Ты мне не веришь?

Они смотрели друг на друга, пока двое других полицейских не вышли за дверь.

– Ну почему же, – посмотрел на уходящие силуэты Рон. – Верю.

– Думаешь, и я псих?

– Нет, с чего ты взял. – Рон поколебался немного, но осторожно спросил: – И как она выглядела, эта женщина?

– Как сумасшедшая.

– Фух, слава богу, – выдохнул он.

– Что?

– Ну хоть это правдоподобно. Значит, псих – не мистер О'Нил, а эта его мертвая девушка… Подожди, – запнулся Рон, что-то высчитывая на пальцах. – Нет, он все-таки псих. Ему показалось, что какая-то психопатка, зашедшая в его дом, – его бывшая девушка, которая умерла. Ведь так? Значит, он и правда того, и она тоже. Все спятили, в общем, – выдохнул Рон и, достав смятый платок, вытер им потный лоб.

– Проблема в том, – теперь уже шептал Фрэнсис, оглядываясь по сторонам, – проблема в том, что она тоже говорит, что он ее бывший. То есть в этом их показания сходятся. Только вот, по ее версии, они поженились, родили детей и развелись, а по его – она попала под грузовик на мотоцикле и он ее похоронил.

– Бред какой-то, – пробубнил Рон.

– Они знают друг друга. Он ее как мертвую бывшую, она его как бывшего мужа, похитившего ее детей, о которых он ничего и не знает, потому что она умерла.

– Так что, и дети есть? Ты их видел?

– Нет, детей я не видел. Эта девушка их потеряла и примчалась к нему, думая, что он их украл.

– Я запутался… А он их не крал?

– У него нет детей!

– А чьи ж это дети?

– Ее и… его.

– Вот это головоломка. Слушай, – Рон промокнул лоб по третьему разу, – они вообще оба психи, спятили, вот и все. Она никогда не умирала, может, и не рожала детей, он их не крал.

– Умирала, – перебил Фрэнсис, – я все проверил. Позвонил в отдел, все пробил. Зои О'Нил и правда погибла, разбившись на мотоцикле под колесами грузовика восемь лет назад. Как он и говорил. Кто-то из наших даже тогда выезжал на место. Не ты?

Рон смотрел на напарника, не моргая.

– Я работаю в этом районе только пять лет.

– Ах да, я и забыл.

– Какая-то чушь. – Рон облокотился о стену.

– Будут новые психи – возьми у всех заявления. – Фрэнсис похлопал его по плечу.

– Ага, – поддакнул тот, – а ты ее точно видел?

– Да вот как тебя сейчас, – улыбнулся ему Фрэнсис. – Она сейчас в центральной больнице, можешь ее навестить.

– Нет уж, спасибо. По психам теперь у нас ты. – Рон отмахнулся и, отлепив себя от стены, тихо поплелся к двери.

– Эй, Рон! А если они не психи?

Тот остановился в дверях и посмотрел на друга сквозь подступающую мигрень.

– Ты ведь знаешь главное правило, Фрэнсис, если поверить психу…

– …можно тоже сойти с ума.

– Рад, что ты это понимаешь.

Дверь за Роном закрылась, скрыв и его, и весь этот мир – слегка сумасшедший, пропитанный робкой надеждой, как та полоса рассвета далеко за окном.