В 1924 году, погожим летним утром, некто крестьянин Антонов вышел на крылечко своей избы, что в деревне Гагарино Нижне-Студенецкой волости Липецкого уезда, постоял немного, поглядел на небо, покрытое мелкими облачками, почесал живот, поежился и побрел в сарай за лопатой. Надо было докапывать погреб. Со стороны Дона поднимался ветер, небо предвещало скорую перемену погоды и дождь. Лучшего времени для работы по дому не найти. Копал Антонов споро и через несколько часов зарылся в землю на добрую сажень. Вот он очередной раз размахнулся, ударил лопатой в грунт… Но сталь не вошла, как обычно, в плотный суглинок, а глухо ткнулась во что-то твердое. «Что за черт! Корень, что ли? Так глубоко?» – подумал мужик, поплевал на руки и принялся энергично откапывать неожиданное препятствие. Вскоре он держал в руках и с большим интересом разглядывал диковинную штуковину – кость невиданных размеров.
На следующий день вся деревня знала о том, что Антонов откопал под домом кости гигантского зверя. Доделать погреб так и не удалось, но Антонов не огорчался, даже наоборот – ходил гоголем: не всякий день удается стать центром всеобщего внимания, не всякий день председатель сельсовета заглядывает к тебе в хату вот так, запросто.
Председатель товарищ Сушков учился когда-то в школе и слышал про ископаемых животных. Для консультаций он позвал учителя Владимирова из соседнего села. Вдвоем они порешили: о находке надо сообщить в город, в музей. До Липецка не близко, но и не так уж далеко – верст шестьдесят. Сушков лично отправился с оказией в город. Директор и основатель Липецкого музея Михаил Павлович Трунов, врач по профессии, краевед-собиратель по призванию, выслушал председателя внимательно и, не откладывая дела в долгий ящик, выехал в Гагарино. Находки Антонова он определил как черепные кости мамонта, а также нашел костяное шило и следы древнего очага рядом с ними. Обо всем этом он написал заметку, опубликованную в «Известиях Тамбовского общества изучения природы и культуры местного края» за 1925 год.
Трунов сообщил миру об открытии новой стоянки палеолитического человека, но продолжить работу не смог: в 1925 году был арестован по нелепому политическому обвинению и бо́льшую часть последующей жизни провел под следствием, в ссылке или в тюрьме. Однако же его сообщения привлекли внимание специалистов. В 1926 году в Гагарино приехал известный нам Сергей Николаевич Замятнин. Летом следующего года под его руководством здесь начались археологические раскопки. Помимо многочисленных костей, каменных и костяных изделий, были обнаружены следы жилища-полуземлянки: заглубленная в грунт на полметра, она имела диаметр около 5 м; в центре – очаг. Это было первое по времени обнаружения на территории СССР жилище палеолитического человека на стоянке открытого типа. В 1960-х годах исследования Гагаринской стоянки были возобновлены; ими руководил ленинградский археолог Л. М. Тарасов. Время функционирования стоянки, по данным различных анализов, – 21–20 тысяч лет назад. За все годы раскопок было обнаружено более 11 000 изделий из камня, в том числе 4500 орудий труда, более 500 изделий из кости и мамонтового бивня. Анализ находок позволил отнести их к культурной общности, именуемой восточным граветтом.
Граветтская культура, граветт (от названия пещеры Ла-Граветт, департамент Дордонь, Франция) – комплекс археологических культур верхнего палеолита Европы, хронологически следующий за ориньяком. Помимо прочих особенностей, для граветта характерно появление и распространение новых форм изобразительного искусства, в частности своеобразных женских статуэток – «палеолитических Венер».
Главная драгоценность Гагаринской стоянки – статуэтки, преимущественно женские, вырезанные из бивня мамонта. Они похожи на те, что были найдены в Костёнках, и в то же время заметно отличаются от них. Впрочем, все они так же похожи друг на друга, как похожи люди, и различаются между собой, как различны люди. Трудно объяснить, как древним мастерам удавалось в этих условных, стилизованных, даже утрированных образах передавать индивидуальность человеческого существа. Конечно, статуэтки дошли до нас в разной степени сохранности, и качество их исполнения разное. Но в каждой заключено своеобразие, каждую хочется назвать по имени. У них нет выражения лиц, но есть выражение пластики тела. Вот одна: крупно-округлая, пышногрудая и брюхатая, с милостиво и внимательно наклоненной головой – добрая мать. Вот другая: объемы тела намечены в виде невнятного и неровного комка материи, ножки робко сжаты в коленях, тоненькие ручонки соединены у лица, лишенного черт, – робкая и молящая. Третья – уверенно и упорно шагает вперед, наклонив голову. Четвертая – высокая, узкоплечая, лиричная, с дивно стройными ногами…
Человеческое призвание – одушевлять неодушевленное, одухотворять неодухотворенное.
Особое место в этой коллекции палеолитической пластики занимает двойная фигурка. Не сразу и разглядишь: два тела, маленькое и большое, лежат на спине голова к голове. В маленьком можно проследить сильно обобщенные черты женского сложения, в большом – мужского. Невольно вспоминается второе сунгирское погребение: мальчик и девочка, лежащие голова к голове… Что значит это изображение? Мужчина и женщина, неразлучные в жизни и смерти? Тристан и Изольда? Адам и Ева?
В чем был смысл этих статуэток для их создателей? Все попытки ответить на этот вопрос будут неудовлетворительны: мы слишком далеко отстоим во времени от обитателей верхнепалеолитических стоянок и не можем понять их чувств и образ мыслей. При раскопках стоянок женские статуэтки нередко обнаруживались в ямах-кладовых, куда, очевидно, древние люди убирали запасы продовольствия и прочие ценности. Может быть, «Венеры» – хранительницы жизни? Или их берегли как нечто самое драгоценное? Или и то и другое одновременно?
Интересно также, что, по имеющимся на сегодня данным, «палеолитические Венеры» – явление в истории древнего человечества отнюдь не всеобщее, а относительно кратковременное и локальное (конечно же, в палеолитических временны́х и пространственных масштабах). Датировка всех ныне известных статуэток такого рода – 28–20 тысяч лет назад, и связаны они с памятниками определенных археологических культур Евразии.
Еще одно место обитания палеолитических красавиц на территории России – стоянка у деревни Авдеево, в 30 км от Курска. Этот памятник тоже был обнаружен случайно. На обрывистом бережку речушки Рогозны, притока Сейма, играли ребятишки. Играли, играли – и нашли в обрыве кость. Побежали хвастаться взрослым: те работали в поле. Дядька Иван – бригадир Иван Данилович Авдеев – кость у них отобрал, но ругать не стал, велел только под ногами не путаться. А через несколько дней доставил находку в Курск, в музей. Заведующим отделом дореволюционного прошлого в Областном краеведческом музее был Владимир Иванович Самсонов, автор книг о Крымской войне, человек в Курске известный. Он опознал в кости бивень мамонта и выехал с несколькими сотрудниками на место его обнаружения. Провели разведочную раскопку – и нашли не только кости, но и орудия труда древнего человека. Краеведы были счастливы: при их участии произошло открытие палеолитической стоянки. Погода стояла жаркая, хорошая. Это было 18 июня 1941 года.
Через четыре дня началась война.
По берегам Рогозны и Сейма война прокатилась дважды – в 1941 и 1943 годах. Где-то невдалеке громыхали, чадили горелым железом, смердели человеческой плотью поля Курской битвы. Сражения отгремели, разбитая техника заржавела, война кончилась. В 1946 году в Авдеево приехали из Москвы археологи во главе с Михаилом Вацлавовичем Воеводским. Начались планомерные раскопки. После ранней смерти Воеводского в 1948 году его дело продолжилось. Первое время работы велись под руководством А. Н. Рогачёва, того самого, который чуть позже откроет Костёнки-14. С 1972 года работы в Авдееве возобновились и продолжались многие годы под руководством Геннадия Павловича Григорьева и Марианны Давыдовны Гвоздовер.
Авдеевская стоянка по времени существования близка к Гагаринской и к верхним слоям Костёнок-1 и 11 (22–20 тысяч лет назад). С материалами последних двух стоянок в ее инвентаре и структуре обнаруживается большое сходство. Исследователями была выделена особая группа археологических памятников – костёнковско-авдеевская культура, соответствующая общности древних людей, живших на просторах Русской равнины в эпоху, близкую к последнему ледниковому максимуму.
Авдеевская стоянка явила миру целую семью прекрасных палеолитических дам.
Комментирует специалист:
«В яме № 77 открыты три уникальные, отличные друг от друга статуэтки женщин, явно сделанные не одной рукой… Общее в статуэтках: плечи переданы художником объемно, руки прижаты к корпусу и отделены от него с обеих сторон глубокими желобками. Предплечья помещены под грудью, а кисти лежат на животе… У первой [статуэтки] руки переданы асимметрично. У второй – кисти, выходящие из-под груди, лежат в верхней части слабовыпуклого живота. На кистях переданы пальцы и браслеты. Кисти рук третьей статуэтки с пальцами и браслетами выходят из-под груди и лежат в нижней части клиновидно выступающего живота. Существует различие статуэток в передаче прически и деталей одежды. Уникальность одной скульптуры заключается в скульптурном изображении лица и точной передаче весьма сложной прически или головного убора»[25].
Авдеевские красавицы чрезвычайно обаятельны. В них присутствует нечто удивительно живое, теплое. Материал – мамонтовый бивень, буровато-желтый, приятный для рук и для глаз, – самой природой заготовлен для таких изображений. Они стоят как будто в ожидании чуда, которое непременно совершится в будущем. Та, у которой слегка намечены черты лица, доверчиво вглядывается в загадочную даль прищуренными глазами-впадинками и как будто улыбается – хитро, застенчиво и счастливо.
В те времена уже происходили – медленно, подспудно, но неостановимо – изменения во взаимоотношениях человека и окружающей его природы. На стоянках костёнковско-авдеевской культуры найдены кости волка или волкообразной собаки – предка современного друга-спутника человека. Охотники на мамонтов жили в окружении животных и потихоньку начинали приручать своих четвероногих соседей. Зверь становится объектом их пристального и заинтересованного внимания.
В Авдееве были обнаружены не только женские статуэтки, но и произведения другого вида палеолитического искусства – изображения животных. Правда, их не много. И главный в этом бестиарии, конечно, мамонт. Вот он, массивный и крутолобый, сделанный из камня-песчаника, стоит, пристально глядя на нас, человеков, – маленьких по сравнению с ним, но грозных и опасных. В этой фигурке поражает монументальность, заключенная в малый объем. Образ предельно лаконичен, создан минимальным количеством выразительных средств и технических приемов. Кажется, что это камень превратился в мамонта или мамонт уменьшился до размеров, вмещаемых человеческой ладонью, и окаменел.
Вершина анималистической пластики времен палеолита – фигурка бизона, обнаруженная при раскопках еще одной замечательной стоянки костёнковско-авдеевского типа – в подмосковном Зарайске. Время спрятало Зарайскую стоянку глубоко в землю под улицами, площадями и постройками небольшого старинного городка. Местные жители издавна находили то здесь, то там фрагменты костей неведомого зверя и древние изделия рук человеческих. Но систематические исследования начались здесь только в 1980 году. Первый раскоп был заложен прямо перед воротной башней Зарайского кремля. В 1980–1989 годах раскопками руководил Александр Васильевич Трусов, а с 1995 года и до нынешнего времени – Хизри Амирханович Амирханов.
Исследования Зарайской стоянки с самого начала оказались очень плодотворными и принесли науке массу интересной информации. Но широкая известность и даже слава осенили раскоп под кремлевской стеной лишь на двадцать первый год после начала работ. Слава явилась в образе небольшого, облепленного глинистым грунтом кусочка мамонтового бивня, в котором проступали с трудом различимые контуры четвероногого существа. Предмет этот лежал на специально сделанной грунтовой подставке-подиуме в подбое ямы-кладовой, обозначенной на плане раскопа под номером 71. Археолог А. Ю. Лев осторожно приступил к расчистке – и вскоре от земляной оболочки был освобожден прекрасный зверь, сотворенный человеком более 20 тысячелетий назад.
Молодая самка бизона смотрит на нас тревожно-настороженно. Ее голова проработана мастером детально, хотя и лаконично. Выразительна поза: животное стоит, чуть подавшись назад, как будто готовится к резкому и решительному движению. Вот сейчас рванется на врага или, наоборот, бросится наутек. Наверное, для того, чтобы этого не случилось, чья-то рука (скорее всего, та же, которая положила фигурку на подиум в яме) отломала у нее обе левые ножки. С левой стороны туловища видны повреждения, нанесенные острым предметом. По-видимому, статуэтка была повреждена намеренно, а затем помещена в яму. Зачем? Почему? Об этом можно только гадать.