Я вернулся в бригаду через десять дней после отъезда. Город Р. встретил меня мелким и холодным дождем, моросившим по оцинкованным крышам и мостовой. Я проезжал по улицам, следуя в населенный пункт Д. Передо мной проплывали сотни незнакомых мне людей, в вакууме спешивших по своим делам. На их лицах была печать пережитого ужаса, горя и мук, в прошлом бередившие их сердца и души. С приходом России бремя навязанных киевским режимом ярлыков постепенно уходило. АТО кануло в небытие. Старший брат в лице России, разбив путы и цепи, принял под свое крыло исконно русское население, общину, народ, так истосковавшийся по нормальной человеческой, правильной жизни. Прибыв на базу, я узнал, что в скором времени наш Второй штурмовой батальон заходит на Клещеевку – место, которое одним своим видом напоминало общую могилу, с искореженной от взрывов землей, воздухом, наполненным болью, страданием и печалью.

Батальон готовился к выходу. Руководящий состав давал ценные указания взводным, готовя наступление, прорыв в области так называемой насыпи. Как начальник медицинской службы батальона, я готовил своих медиков ко всему. Я искренне верил, что когда придется, каждый из санитарных инструкторов, не дрогнув, молча, жестко стиснув зубы, выполнит свое предназначение. От этого зависело многое. Я грузил в коробки перевязочные средства, шприцы, системы, растворы, инструменты, жгуты – одним словом, все, что могло потребоваться в момент наступления, захвата позиции и дальнейшей, если придется, позиционной борьбе. Десятого октября, получив боевое распоряжение, батальон выдвинулся на Клещеевку. Я помню лица добровольцев: мягкие, добрые, периодами заходившиеся в безудержном смехе. Их глаза, в которых не было страха, такие бездонные и глубокие, с искрами отваги, ратной жесткости и рвения к победе. Я помню мелкую дрожь в своих руках, которая барабанной дробью отстукивала по прикладу моего автомата. Военные КамАЗы, груженные солдатами, медленно и верно неслись по широкой автомагистрали. У нас были временные рамки, и мы старались соблюсти этот временной отрезок. Прибыли мы в расположение уже ночью.

Одиннадцатого октября Борей, Икар и Рыжий, склонившись над тактической картой, прорабатывали план наступления. Грифель карандаша чертил линии прорыва, обороны, места закладки мин, окопов. Ближе к ночи группа бойцов Второго штурмового батальона отправилась на штурм. Это была сильная битва, в которой каждый доброволец показал себя человеком со стальной сердцевиной. Четко и целенаправленно бойцы добровольческой бригады «Невский» выбивали противника с позиций. Борьба была страшной, кровопролитной. Складывалось впечатление, что в этом месте линия фронта была подобием узла, который связывал все линии сопротивления противника в единое целое. Отблесками огня печально отсвечивал искореженный металл. Свист и разрывы снарядов до того заполняли воздух, что казалось, кислород загустевал, становился вязким и тягучим. Шум стрельбы наполнил атмосферу, перекликаясь с криками 300 и предсмертным криком умирающих. Высоко в небе огромный диск луны молчаливо и печально отбрасывал тусклый свет на покрасневшую от крови землю. В этом противостоянии мы потеряли Трека и Хулигана, которые, словно исполины, бились до конца, невзирая на свои ранения и потерю крови. Добровольцы, павшие в этом бою, навсегда останутся в наших сердцах храбрыми воинами, которые, превозмогая боль, усталость, страх, положили на алтарь победы самое дорогое, что можно было отдать, – свою жизнь за свободу и процветание русского человека и нашей великой России в целом. В этом бою, выполняя свой долг врача, я получил тяжелое ранение. Кассетным снарядом мне оторвало руку. Я помню те темные мысли, которые роем ворошились в моей голове. Помню всю безысходность и пустоту, наполняющие мою душу. Слабеющие удары моего сердца, ледяные пальцы смерти. Дыхание сбивалось. Оно становилось учащенным. Словно рыба, выброшенная на берег, я с усилием пробовал дышать. Подозревая осколочное ранение в легкое, я прильнул к земле, пытаясь найти и закрыть входное отверстие в груди. Я чувствовал приближение конца.

Раненного, меня эвакуировал доброволец с позывным Якшур. Под разрывами снарядов он, прилагая титанические усилия, тащил меня на точку эвакуации. Каждая минута, проведенная под градами снарядов, грозила оборвать наши жизни.

– Брось меня, брат, – шептал я ему.

Вкус крови, такой яркий, терпкий и металлический, чувствовался во рту.

– Да иди ты! – единственное, что ответил мне Якшур. – Хрен тебе.

Эвакуация Якшуром Рузая с Клещеевки после боя

Помню, как я улыбнулся. Кожа на губах треснула.

– С меня магарыч, – устало и тихо пробормотал я.

– А как же, Рузай. С тебя станется, – он усмехнулся.

Летящие журавли

Стихи Расула Гамзатова с искрометной точностью через бурю десятилетий окликают нас. Тех, кто, оставив отчий дом, вступил в жесточайшее противостояние за свою Отчизну, Родину. За все то русское, вымученное слезами, горем, печалью и отвагой на протяжении долгих восьми лет (2014–2022).

Мы повторяем подвиги наших дедов, приближавших победу в Великой Отечественной войне, с кровью, потом, слезами, как могли. Стоя, сжимая приклады винтовок и автоматов. В морозы, дни слякоти и жары.

Я повторюсь, кто же такой доброволец? Чем он руководствуется? Какая правда и сила заключена в его сердце, душе, что делает его несгибаемым, нерушимым, твердым и верным данной Отчизне и Родине клятве? Любовь к Родине, воспитанная с младенческих лет, пронесенная через года и увековеченная в подвиге. В десятках, сотнях, тысячах подвигов, совершаемых добровольцами ежедневно на полях сражений. О многих из них не трубят средства массовой информации, они остаются безвестными для масс людей. Но всякий ежедневный подвиг приближает победу нашей великой и необъятной Родины каждую секунду, мгновение.

Рузай на ЛБС

Когда я находился в госпитале, мне часто задавали один и тот же вопрос. Оперирующий врач, который лишился руки, по сути, потерял свою специальность и все то, к чему стремился всю жизнь. «Если бы ты знал, что будет так, пошел бы ты добровольцем на фронт или нет?» – и однозначный, не требующий раздумий ответ: «Конечно, да!» Если бы потребовалось, на благо Родины я проживал бы это время, находясь в рядах добровольческой бригады, снова и снова. Не задумываясь, отдал бы свою жизнь за великую победу нашей страны и всего русского в целом. Помните, друзья, что мы умирали стоя, чтобы наш славный народ и будущие поколения не стояли на коленях.