егенда гласит, что в 1155 году Фридрих I Барбаросса встал лагерем под Болоньей, и городские власти, а также представители университетской корпорации явились его поприветствовать. Император поинтересовался у профессоров и школяров, нравится ли им в Болонье. И тогда один из магистров сказал, что в целом им здесь живется неплохо, но есть одна серьезная проблема – город принудительно связывает всех членов университета «круговой порукой», и если какой-нибудь школяр наделает долгов, городские власти могут просто арестовать любого другого представителя университета, рандомно, как сейчас говорят[48]. И, видимо, чувствуя, что надо ковать железо, пока горячо, от имени всего университета попросил императора взять их под свое покровительство.

Император проникся бедами ученой молодежи, которая страдает ради знаний, посовещался со своими князьями и издал закон, который запрещал арестовывать одного школяра за долги другого и даровал Болонскому университету право самому судить своих студентов.

В принципе легенда довольно точна, правда, большинство исследователей относят этот закон к 1158 году. Но император Фридрих I Барбаросса действительно добавил в кодекс Юстиниана (так назывался свод имперских законов) свою выданную Болонскому университету грамоту под названием Authentica Habita. Ею он даровал всем членам университетской корпорации иммунитет от осуществления права на возмездие – то есть от принудительной круговой поруки представленных в университете землячеств. Но самое главное – он вообще вывел членов университетской корпорации из-под городской юрисдикции и приравнял их к клирикам, то есть дал им привилегии, которыми пользовалось духовенство[49]. Более того, студенты получили право выбирать, кто будет их судить за прегрешения – духовный епископальный суд или их собственный – выбранные представители профессуры (но в любом случае не городской и не сеньориальный). Таким образом университет приобретал своего рода экстерриториальность и почти переставал зависеть от местных властей.

И хотя эта грамота была выдана конкретно «ученикам», путешествующим с целью получения образования, и «профессорам божественного и священного права», преподающим в Болонье, то, что Барбаросса включил ее в Кодекс Юстиниана, имело принципиальное значение для формирования средневековой европейской системы университетского образования. Не так важно было, для кого грамота была составлена и выдана – в своде законов не указывалось ее привязки к Болонье, а следовательно, под ее действие попадали все профессора и студенты. Тем более, что заодно им было даровано еще и право свободного передвижения по всей империи с целью учебы или преподавания.

Кстати, действие Authentica Habita распространялось и на людей, которые доставляли послания членов университетской корпорации, что способствовало настоящему взлету академической коммуникации, а заодно и обогащению университетов, потому что за эту миссию охотно брались купцы. Они получали защиту от местных судебных преследований, право свободного передвижения, а взамен обеспечивали бесперебойную переписку между учеными мужами. В те времена много научных дискуссий велось в таком эпистолярном жанре – профессора обменивались знаниями, спорили, совершали совместные открытия, иногда за всю жизнь даже ни разу не увидев друг друга.