Все бело-желтое и коричнево-бежевое. Резкий больничный запах, я потом долго его ненавидел. Потрескивание ламп дневного света. При этом свет приглушенный, словно его процедили сквозь грязное стекло. Почти сумрак. Я совсем маленький (мне два, три, четыре? Не знаю). Я в двухэтажной больнице в Кунгуре. Верхний этаж – общая палата, как в бараке. Железные койки с желтыми подушками. Нас много, детей разного возраста. Мы бегаем стайкой, выглядываем в окна, когда кто-то приходит одного из нас навестить. И страшно этому радуемся. И печалимся, когда этот кто-то уходит. Мы бегаем по коридору, во что-то играем. Что у меня? Желтуха? Корь? Что это было? Не помню. Или травма? Кажется, страшно болели уши.

Дед Гоша приходил, задирал голову, смотрел в окно снизу вверх, и я кричал ему из окна: «Деда, деда, забери меня отсюда!»

А потом, когда меня наконец выписали, меня пришли встречать целой толпой, все наши, вся наша коммуналка на две с половиной семьи: дед с бабушкой, моя мама и наши соседи, мои друзья Андрей и Наташка Бочкаревы со своим отцом… Он был в очках с толстой оправой. И мы шли все вместе домой по городу, сонному Кунгуру, болтали и смеялись. Я был слабый еще, дрожали ноги, но мне было так хорошо, так спокойно, что я мог бы пройти целую тысячу километров, лишь бы это не заканчивалось. Когда это было… Лето точно. Сумерки? Или раннее утро? Не помню точно. Зыбкий полупрозрачный воздух и невероятная тишина. И наш смех, и эхо от голосов, отлетавшее от цветных заборов, и наша радость, и мое счастье. Как хорошо было жить. Как хорошо. Я почти не мог говорить, то есть я многое хотел сказать и рассказать, но словно бы стеснялся, у меня не было сил, я шел между Андреем и Наташкой (она младше меня на год, ее держал за руку отец) и улыбался, как дурак. Старая брусчатка под ногами. А по обочинам дороги, у домов зеленые кусты крапивы, лопухи, репейник – и я так четко это вижу, каждый листик, словно до этого никогда толком их не видел. (Неужели корь?)

И я был счастлив, хотя мне казалось, что я невесомый и слабый и меня сейчас унесет ветром. Но здоровый.

Жизнь только начиналась.