Слово «риши» справедливее всего было бы переводить как «пророки», «провидцы». Традиция именно их считает условными авторами ведийских гимнов. Впрочем, понятие авторства в данном случае кажется до некоторой степени условным. Предполагалось, что от рождения риши, неизменно принадлежавшие к варне брахманов, обладали неким даром «видения» или особым «слухом», позволявшим им не сочинять, а именно «видеть» и «слышать» священные тексты. Поэтические же таланты риши давали им возможность «перекладывать» эти тексты на «язык людей».

«Поэтический дар» риши, скорее всего, передавался по наследству. Потому ведийская традиция сообщает нам не столько о конкретных «авторах» ведийских текстов, сколько об их родовых сообществах. Гимны создавались, хранились и передавались в устном виде из поколения в поколения в жреческих семьях. Именно с этими семьями связывается древнейшая часть Ригведы – «фамильные мандалы», создание которых приписывалось «певцам» из легендарных родов (Вишвамитра, Васиштха, Бхарадваджа и т. д.). Каждый из риши при этом не творил тексты заново, а воспроизводил древние каноны в стилистике и на языке «прежних риши».

«Творческий процесс» ведийских провидцев теснейшим образом был связан с галлюциногенным напитком сомой. Питье сомы, непременного атрибута важнейших ритуалов, обостряло интуицию риши, что позволяло постичь истину, буквально услышать глас богов. Услышанное они облекали в форму священного гимна, с которым затем обращались к богам. Именно риши были важнейшими участниками ведийского ритуала: они одновременно совмещали в себе функции творцов гимнов, их исполнителей и жрецов.

Интересно, что «творчество» риши в ведийских текстах зачастую сравнивается с деятельностью ремесленников – плотников, ткачей и т. п.

Не только брахманы в целом, но, прежде всего, именно риши оказывались связующим звеном между миром богов и миром людей. Они же неизменно выступали в качестве создателей, хранителей и трансляторов священного знания.