Я ВОЗВРАЩАЮСЬ В ОФИС, чтобы забрать кое-какие бумаги для чтения после сегодняшнего собрания, и перед уходом захожу в кабинет Сэма Уиллиса. Он усердно работал вместе с Адамом, и у меня не было возможности поблагодарить его.

— Рад помочь, — говорит Сэм. — Он прирождённый компьютерщик. Он может раскопать то, что я не могу.

Это, очевидно, преувеличение, но Сэм не разбрасывается похвалами. Должно быть, Адам действительно быстро перенимает его приёмы.

— Вы оба оказали огромную помощь.

— Он делает большую часть работы, — говорит Сэм. — Я тебе говорю, ему стоит бросить это голливудское кино и прийти работать сюда. Он и я, два компьютера — мы бы правили миром.

Я улыбаюсь этой картине.

— Ты ему это сказал? — спрашиваю я.

— Ещё бы. Я сказал: прощай, Голливуд.

О-о. Похоже на песню, но я не могу её вспомнить, и опять у меня нет заготовок для состязания в «песенногворении».

— Ладно, — говорю я, готовый уйти, пока меня не накрыло волной текстов.

Сэм продолжает:

— Потом я понял, что не следовало этого говорить, что это не моё дело. Поэтому я сказал: «Эй, Адам, не обращай на меня внимания. В Калифорнии, может, и неплохо, но я живу в нью-йоркском состоянии духа».

Понял. Билли Джоэл.

— Мне пора, Сэм. Лори ждёт меня.

Он не совсем готов меня отпустить.

— Как у вас с ней дела? — спрашивает Сэм.

— Ничего нового. Всё ещё решает.

Сэм качает головой, сочувствуя моей ситуации.

— Думаю, тебе нужно быть агрессивнее. Не стой просто так и не жди, пока она сделает шаг. Поговори с ней.

— И что сказать?

— Ну, не могу поставить себя на твоё место, но скажу, что говорил я, когда был в похожей ситуации. После окончания колледжа мы с девушкой съехались. Мы думали пожениться, но она постоянно грозилась уйти. В конце концов я сказал ей: «Слушай, детка, мне всё равно, что ты там говоришь, это моя жизнь. Живи своей жизнью и оставь меня в покое».

Он продолжит напевать песенки, пока я не придумаю ответ, но мне ничего не приходит в голову.

— Я серьёзно, нужно занять позицию, — продолжает он. — И не волнуйся, я знаю Лори. Она не переедет в этот захолустный городишко. Она девушка из центра; она всегда жила в своём центральном мире.

Ага! Идея.

— Я не буду ей этого говорить, — отвечаю я.

— А что ты скажешь? — спрашивает он.

— Буду честен. Скажу правду. Скажу: «Мне просто нужен кто-то, с кем я могу поговорить. Я люблю тебя такой, какая ты есть».

Он понимающе кивает.

— Молодец, чувак. Но эта честность — это такое одинокое слово.