— Все-таки вы сумасшедшие, русские, — вздыхает Серкан, пыхтя и охая, когда залезает в авто.
Я злорадно усмехаюсь.
Все дело в русской бане.
На следующий день нашего любовного приключения в этом спа я затащила- таки его в русскую баню и решила показать, как парятся у нас- так скажем, на максималках показать…
И потому был и можжевеловый веник, и дубовый, и еловый…
Страсть как понравилось стегать его по крепкому холеному заду.
Правда, я немного не рассчитала, что спина, ляжки и ягодицы, судя по всему, одна из его эрогенных зон- и потому все закончилось очередным жарким сексом в предбаннике, во время которого «стегал» рукой уже меня он, но… определенную сатисфакцию я получила. И речь сейчас не об изобилии оргазмов.
— Трудности перевода, Серкан, — усмехаюсь я, — ты сам согласился быть «отпаренным».
— Но не высеченным же! Это же садизм! Я не извращенец вообще-то, Оля!
— Ты? — усмехаюсь заливисто, — а вот с этим я поспорила бы…
Наш веселый разговор сейчас пресекает звонок на его телефон.
Он смотрит на дисплей, но почему-то не включает спикер в машине, а прикладывает трубку к уху.
Говори на турецком. Лаконично. Даже немного сухо.
Пару раз произносит имя сестры, довольно раздраженно, из чего я делаю вывод, что говорит он с ней.
На самом деле, мне бы не мешало немного подучить турецкий.
Нет-нет, дело совсем не в Серкане.
Просто я и правда давно собиралась, но как-то вот руки все не доходили. А зря…
Они ведь наши главные партеры.
Половые, блин.
Говорю про себя и сама хмыкаю.
— Ольга, — вдруг обращается ко мне Серкан, — есть один важный момент- и тебе необходимо сейчас меня поддержать.
— Не могу этого сделать… Я ж не знаю, о чем ты… — удивляюсь я.
Он царапает по мне резким взглядом. Укоризненным.
— Вообще-то женщина должна поддерживать своего мужчину беспрекословно.
Кривлю рот.
Хотелось бы сейчас возразить, что он не мой мужчина, но между ног так припекает и тянет, что такое заявление явно было бы лукавством…
— Крым наш, Серкан. И это навсегда, — усмехаюсь я, глядя в его лицо, намекая на непростые Крымские войны между нашими государствами.
Он закатывает глаза. То ли умиляется, то ли раздражается.
Скорее всего всё сразу…
— Ужасающие шовинисты… И националисты… Вы, русские… И помешаны на политике…
— Прям про себя рассказываешь, Серкан, — усмехаюсь я. Да, турки во всех этих вопросах вот точно такие, как мы. Да любой народ такой. Кто уважает себя и гордится своим прошлым, а я вот горжусь. Мы народ- победитель! Нас ничего не сломит! Это мы пол Европы прошагали, пол Земли!
— Говори уже, что я должна принять, признать и покрыть… Решу тогда, чью сторону мне занять- зла или добра…
— И добро, наверное, это ты… — саркастирует.
— Нет, Серкан, я же ведьма… Ты сам сказал… А добрые ведьмы только в советских мультиках, которые ты не смотрел…
— Оля, я все равно тебя не переговорю, — устало выдыхает, — короче, у меня, а вернее у нас важное дело…
— Ну? Не томи!
— Мы сейчас едем на твою квартиру, собираем вещи, перевозим. Потом едим в магазин и ты покупаешь все, что нужно, чтобы обставить нашу новую квартиру…
— Так, как-то в этой веренице планов я упустила один важный момент-когда эта квартира стала общей и вроде как я сказала, что не готова переезжать..
— Ты много чего говорила! — отвечает нападением на нападение. Турок же, — все поменялось, Оля! И теперь речь не только о твоей упертости, но и о помощи мне… Послезавтра прилетает моя мама и… я очень рассчитываю, что ты не сдашь нас с потрохами. Ты же помнишь, что для нее ты уже давно моя невеста?
Я пораженно перевожу на него глаза.
— И… что это значит?
— Я организую вам переводчика, потому что, как ты помнишь, она не говорит на английском. Погуляешь с ней, покажешь Красную Площадь, музеи там, шоппинг. Она в целом скромная женщина. Просто хочет посмотреть, как тут обустроен ее сын…
— А… твоя сестра? — спрашиваю растерянно, — она разве не может это сделать?
— Не может. Ей пришлось экстренно вернуться в Стамбул. Одна надежда на тебя, Ольга…