У меня сейчас такое сюрреалистичное ощущение, что я попала в турецкий сериал. Комедийный. Я почти час на кухне- и за это время Наргиз ханум научила меня без лишних слов заворачивать идеальную долму в виноградные листья, делать к ней изумительный соус из айрана, а еще варить такой вкусный кофе с пенкой в джазве, что любой новомодный московский барриста обзавидуется…

Мы сидим в саду, за уютным деревянным столом и с аппетитом поглощаем еду. Особенно энергично ест Серкан.

— Наргиз говорит, что ты хорошая ученица и почти все приготовила сама… Очень вкусно, Ольга. Я честно говорю, — облизывает свои пальцы от белого соуса и улыбается.

А я вот тушуюсь и почему-то краснею. Мне и правда понравилось с ней на кухне. И это и правда был уникальный опыт. Правда…

— Все это прекрасно, но моя задача- вырабоатьь оптимальный маршрут одного дня для вип-туристов в Стамбуле… Вы же не будете всех таскать к Наргиз ханус.

Серкан усмехается.

— Определенно, всех не будем…

Смотрит на часы, оживленно переговариваясь с женщиной. Вопросительно смотрю на него.

— Она предлагает нам снова попить чай, но я сказал, что времени в обрез. Нам еще нужно заехать в отель и переодеться…

— Это куда?

Серкан отвлекается на пришедшее на телефоне сообщение. А я вдруг ловлю себя на мысли, что у него последняя модель айфона… Какая-то жутко навороченная…

Внутри назревает нарывом гнусное предположение, что это подарок одной из богатых туристочек. А что, я ведь знаю по Верке. Она всех своих мужиков содержит и осыпает их дарами точно так же, как молодых содержанок папики…

Мы выходим на крыльцо и прощаемся. Я снов тушуюсь, так как не знаю, как себя вести…

Вдруг Наргиз протягивает руку, слегка сложив пальцы так, как это делает пианист, парашютом…

— Что… мне делать? — не понимаю я, дергая за рукав Серкана, висящего теперь в телефоне, чем он сильно меня раздражает.

— Благодари…

— Как… поблагодарить? — теряюсь я, потому что и правда не ожидала такого.

— Потянись за ее рукой и поцелуй.

Я резко перевожу взгляд на мужчину. Опять какой-то стёб?

— Я серьезно, — пожимает плечами, — это знак уважения к старшим в Турции, Ольга… Ты же хотела узнать местные традиции и обычаи…

Я робко делаю то, что он говорит и правда вижу, что Наргиз нисколько не обескураживает мое поведение. Она одобрительно кивает, а потом на ее глазах почему-то проступают слезы.

Я снова напрягаюсь и перевожу взгляд на Серкана. Я что-то сделала не так и обидела её?

В этот самый момент женщина хватает за руку и его. Теперь она держит обе наши руки и что-то одобрительно-пафосно говорит, а потом опять плачет.

Я совершенно растеряна…

— Что происходит? — говорю тихо сквозь зубы.

Мы выходим на улицу. Я в странном чувстве оцепенения и удивительной душевной гармонии. Эта простая искренность очень подкупила, хоть и показалась во многих проявлениях для меня страной и чуждой…

— Так почему она заплакала и что это было за коллективное рукопожатие?

— Это моя мать, Ольга. Она решила, что ты моя невеста и я привел тебя в отчий дом, знакомиться. Ты ей понравилась, а когда ты проявила свою покорность и уважение, поцеловав ее руки, поняла, что ты та самая девушка, которую Аллах послал ее любимому единственному сыну…

Он говорит это так спокойно и обыденно, что я то и дело моргаю- это шутка? Мне сейчас надо зычно засмеяться?!

Но Серкан совершенно невозмутим. Идет уверенно к автомобилю.

— Мы опаздываем, давай ускоримся, — резко переводит тему, а я…

Я просто проглотила сейчас от шока язык и даже не знаю, как реагировать на это вот всё…

* * *

Ночной Стамбул особенный… Влекущий, завораживающий своими огнями и звуками веселья.

Ароматы кальяна поднимаются над шумными кафешками, звон стекла бокалов, веселый смех красавиц с густыми темными волосами и пронзительным взглядом.

Мне удивительно хорошо. Чувствую себя на пике. Даже собственная кожа ощущается как-то иначе- бархатной, нежной, гладкой. Это море или эмоции?

На мне белое платье в обтяжку, которое вдруг идеально на мне село. И это после долмы и сахара…

А еще я на каблуках- и ноги совсем не болят. Давно так не выряжалась, но сегодня захотелось.

Захотелось ловить на себе заинтересованные взгляды.

Захотелось выглядеть привлекательной рядом с ним…

Мы в баре, посреди уютной оживленной улочки. Бутылка красного выдержанного почти допита. Градус в крови повышается, температура тела-тоже. Я расслаблена, раскрепощена и чувствую себя рядом с ним все более раскованно.

— Признаюсь, это был удар под дых- привести меня к своей маме, — качаю головой.

— Тебе не понравилось?

— Очень понравилось, ты что… Она… фантастическая, добрая женщина, но… Зачем ты это сделал? Это ведь… Очень интимно…

Серкан молчит. Смотрит в сторону, думает…

— Мама замучила меня своими постоянными приставаниями на тему того, что пора мне заводить вторую половину. Мне тридцать четыре, Ольга. Это идеальный возраст для женитьбы у нас.

— Тридцать четыре? — удивляюсь я, — ты выглядишь моложе… А может и нет… Не знаю… Иногда ты кажешься таким молодым, а иногда… Таким…

— Каким? — его глаза загораются. Снова этот блеск. Азартный и властный.

— Очень… искушенным… Вот, нашла нужное слово…

Он хмыкает. И черт возьми, эта усмешка такая порочная, что я снова чувствую, как мой низ живота закручивается в жгут.

Все-таки три бокала вина было слишком…

Думаю об этом- и тут же подношу бокал к губам, осыпая его очередной милой колкостью, ведь мне так нравится слушать его смешные ответы на беглом, хорошем, но забавном русском…

Густая капля красного напитка падает на платье и как назло, попадает прямиком на грудь…

— Ой, — тушуюсь я… — платье испортила…

— Посыпь солью, впитает… — говорит он, берет солонку и быстро делает то, что говорит. Мы оба зависаем, видя, как напрягаются мои соски и скручиваются в спелые ягоды под трикотажем платья…

— Отвернись, пожалуйста, — говорю тихо, — ты… меня смущаешь…

— Не хочу отворачиваться, — отвечает уверенно, почти рыча, — мне нравится на тебя смотреть, Татлым…

— Татлым? — переспрашиваю я и чувствую, как голос все больше и больше становится сиплым… — что это означает.

— Вкусная… Сладкая… — чувствую, как горячая рука трогает за скулу, а цепкие пальцы хватают за локон и заправляют за ухо, — желанная.

Боже. Остановись. Или лучше останови его, потому что… Я уже не могу…

Отворачиваюсь, чтобы перевести дыхание, выдохнуть, прийти в себя, но…

Горячие пальцы решительно берут меня за подбородок и поворачивают лицо на себя.

Я даже сообразить толком не успеваю, когда он приближает ко мне лицо и накрывает мои губы своими губами…

Вдох-выдох. Руки, зависшие в воздухе в нерешительности. Я сейчас в момент невесомости. Как в застывшем кадре. У меня выбор- как поступить…

И я…

Я выбираю самый неправильный варианты из всех возможных..

Я отвечаю на поцелуй…

Так же страстно и так же горячо…