Монмартр

Жюльен стоял на краю тротуара всего в паре метров от Сакре-кер, выдыхая горячий воздух на свои ладони. Он вновь посмотрел на часы, затем оглядел булыжную мостовую в поисках Авы. Несмотря на холодный воздух и иней на уличных столиках, за которые никто не осмеливался сесть, атмосфера вокруг была теплой благодаря рождественским огонькам, обвивающим балкончики и свисающим с уличных фонарей и навесов.

Перед уходом он поговорил с отцом. Жерар подтвердил, что найдет время для фотосессии с другими семьями, потерявших близких в пожаре. Две семьи отказались от участия, что Жюльен мог понять. Прошло всего двенадцать месяцев. Кому-то все еще было тяжело, как и для него до недавнего времени. Жерар также рассказал ему о десятках клиентов, которые также придут на выставку, о том, как он заплатил нескольким людям из своей компании, чтобы они пришли, а также спрашивал, не нужно ли еще ему вложиться, лишь бы все прошло гладко. Казалось, все действительно начало получаться.

А затем он заметил, как подъехало такси. Оно остановилось всего лишь в паре метров от него, открылась дверь, и вышла Ава. Его внутренности тут же превратились в кашу при одном взгляде на нее, ее высокие сапоги на ногах, голубое платье до колен, эти светлые пряди, которые были для него еще более очаровательнее. Он втянул воздух и шагнул к ней навстречу.

— Merci beaucoup, — сказала Ава, расплачиваясь с водителем такси, включая немного чаевых за то, что он довез ее почти без опоздания и без дорожной ярости.

Она захлопнула дверь такси и ступила на тротуар, вдыхая воздух этого района — запахи вина, сыра, щепотки имбиря и чуть-чуть масляных красок. А потом она увидела Жюльена. Его высокий силуэт, типичные для французов темные волнистые волосы, руки в кармане пальто, черные джинсы и коричневые кожаные ботинки. Он был совсем не похож на мужчин, с которыми она встречалась до этого, абсолютно. Ни внешне, ни по характеру — он был совершенно другим. Все в нем было совершенным. Даже несовершенства. Она довольно выдохнула и улыбнулась ему.

— Месье Фитусси, — поприветствовала его она.

— Мадонна.

— Я опоздала? — спросила она, шагнув навстречу. — Или ты пришел так рано, потому что тебе не терпелось меня увидеть?

Он улыбнулся.

— Конечно, я пришел рано.

— И это верный ответ, — заявила она, взяв его под руку.

— Куда мы идем? — спросил ее Жюльен.

— Недалеко отсюда, — ответила она.

— Я знаю это место?

— Не знаю, — призналась она. — Я его увидела, когда мы были тут вместе до этого.

— И ты мне тогда его не показала? Мадонна!

Она улыбнулась, положив голову ему на плечо, наслаждаясь этим ощущением.

— Итак, сегодняшние фотографии… — начал он.

— Да? — она подняла голову, встречаясь с ним взглядом.

— Они хорошие.

— Хорошие?

— Даже лучше, — повторил он с улыбкой. — Они очень хорошие.

Она улыбнулась в ответ.

— Я знала, что так и будет.

— Какая самоуверенная, — заявил Жюльен. — Для той, кто приехала в Париж ни с чем.

Ава с улыбкой приподняла одну бровь.

— О, но это не касается меня, месье Фитусси. Ты звезда этого шоу. Все взгляды будут только на тебе.

— Да, — тяжело вздохнул он. — И я правда надеюсь, что они будут смотреть только на фотографии, а я смогу спрятаться в углу.

— Эй, — она остановилась, заставляя его тоже притормозить. — Не делай так.

— Quoi? — спросил он.

— Ты должен думать об этом, как еще об одной выставке, — напомнила ему Ава. — В противном случае это станет… удручающе.

— Ты мне это говоришь, — он выдохнул облачко пара в воздух.

— Ты же не переживал так перед своей первой выставкой? — спросила она, взяв его за руки.

— Да… было хуже. Я болел.

— Черт, правда?

— Да, черт, правда.

— Тогда тебе нужно помнить, что ты лучший в этой сфере, — спокойно сказала Ава.

— Твое мнение очень многое значит для меня, Мадонна, но это очень конкурентный мир, и…

— Вау, Жюльен, ты правда не знаком с модельной индустрией, да? Тебе когда-нибудь кто-то тыкал в ухо объектив с длинным фокусом?

Она скрестила руки на груди, ожидая ответа.

— Не могу сказать, что такое было.

— Что же, попробуй, чтобы тебе кто-то сунул шпильку в ухо, потому что им показалось, будто ты хочешь отобрать у них работу.

— Не могу представить это, — признал он.

— Это благотворительность, и никакого соперничества, — напомнила ему Ава. — В прошлый раз выставка была ради коллекционеров, которым понравились твои работы. Сейчас это ради Красного Креста. Успех неизбежен, а за твоей спиной целая мини-команда.

— Знаю, — ответил он. — И Лорен — самая важная часть.

— Тогда, месье Фитусси… возьмите все в руки, — приказала она.

— Булавку? — спросил он, скривившись в улыбке.

— Иногда я думаю, не притворяешься ли ты, когда что-то потерялось при переводе, — произнесла она, глядя на него.

— Ты действительно так думаешь, Мадонна? — он встретил ее взгляд.

Из — за того, как он посмотрел на нее, у нее перевернулось все внутри.

— Не смотри на меня так.

— Как? — он чуть-чуть приблизился к ней.

— Как будто ты хочешь… облизать меня с ног до головы, — выпалила она свои мысли.

Она наблюдала за выражением его лица, когда он обдумывал сказанное ею, и прежде, чем она могла как-либо отреагировать, он прижался к ней губами, целуя ее еще одним горячим, чувственным поцелуем, от которого она замерла на месте.

— Мадонна, — сказал он, прервавшись, чтобы сделать вдох. — Прекращай говорить такие вещи в центре Парижа.

— Правда? — спросила она. — Я думала, французы славятся своей либеральностью. Мулен Руж ведь рядом… и что-то, связанное с энергичными кроликами.

— Au Lapin Agile? — уточнил он.

— Ну, я так и сказала.

— Да, но мимы выступают на улице, Ава, а не облизывают людей, — он приобнял ее за плечи. — Как бы заманчиво это не звучало для меня.

Он притянул ее ближе к себе.

— Мы на месте, — сказала Ава мгновения спустя. Они медленно плелись по ветреным и извилистым улочкам Монмартра, пока дороги не стали уже, а толпы туристов и местного населения начали редеть. Это было то место, которое они исследовали в их первую прогулку тут. Ава любовалась крошечными дверями и еще более крошечными окошками традиционных домиков, а он с удовольствием наблюдал за тем энтузиазмом, с которым она изучала город, который он так хорошо знал. Он всегда старался смотреть на вещи глазами другого человека, но с Авой это было еще лучше. Словно сгусток неиссякаемой энергии, она впитывала жизнь.

— Вы слушаете меня, месье Фитусси? — спросила она. — Я сказала, что мы на месте.

Он взглянул на маленькое бистро перед ними. Облицовка здания была из старого толстого и серого камня, каждое окно и ярко-красный навес были украшены золотыми гирляндами. Две крошечные елки стояли по обе стороны от двери, мерцая триколором.

— Ты был здесь ранее? — спросила Ава. Он покачал головой.

— Non.

— Мне показалось, это самое милое местечко, которое я когда-либо видела, — с улыбкой сказала Ава. — И я заметила, как кто-то тут ел гигантский Камамбер, запивая литром кофе.

Он засмеялся.

— Стоило догадаться.

— Итак, зайдем? — спросила она. — Я забронировала столик.

Он кивнул, беря ее за руку и ступая к дверям.

— Идем, Мадонна.

Он тут же окунулся в теплую волну воздуха внутри помещения, что было приятным облегчением после колючего ветра, гулявшего по Парижу тем вечером. Официант подскочил к ним, забирая их пальто, и он вновь посмотрел на Аву, синее платье которой сделало ее еще более ослепительнее.

— Сюда, сэр, — сказал официант, указывая налево. Он пошел вслед за Авой, скользнув взглядом по другим посетителям, которые наслаждались восхитительно пахнущей едой в окружении подсвечников в виде сердечек и вина в графинах. Когда он повернулся к Аве, та уже садилась за стол, находящийся дальше всего от пожарного выхода. Во рту у него тут же все пересохло, а ладони слегка вспотели.

— Тут вас устраивает? — спросил его официант. Тот выглядел явно озадаченным, так как ноги Жюльена практически приклеились к полу.

— Да, — сказала Ава. — Нас устраивает. Можно нам… минутку и… два пива и винную карту.

Официант кивнул и ушел по направлении к бару.

Он хотел пошевелиться. Он хотел просто сесть за стол, но это противоречило всем его инстинктам. Его взгляд метнулся вглубь ресторана, в поисках пожарного выхода. Затем он посмотрел на Аву, не зная, как разрешить ситуацию и не показать слабость.

— Жюльен, — мягко сказала она. — Я не сяду за другой столик.

Он заставил себя кивнуть. Он знал, что она это скажет. Эта ситуация, которую она устроила, была посвящен всему тому, что он сказал перед тем, как они занялись любовью в первый раз. О том, как он хотел крепко держаться за жизнь, не позволять прошлому управлять им, и вот он снова потерпел неудачу на первом же препятствии.

— Я знаю, что ты чувствуешь по этому поводу, но я хочу сидеть у окна, Жюльен. И я хочу сидеть у окна с тобой.

Конечно же, она хотела этого. Почему нет? И до того, как с ним это произошло, он бы тоже выбрал место, откуда можно было бы наблюдать за жизнью снаружи. Он попытался унять воспоминания. Это был несчастный случай. Трагическое происшествие. Шанс того, что это снова повторится, повторится с ним…

Он посмотрел на Аву. Она была сногсшибательна. Платье подчеркивало цвет ее глаз, ее светлые волосы висели как сосульки, пальцами она теребила край скатерти. Он так сильно хотел этой новой жизни, хотел быть мужчиной, которым уже начал становиться рядом с ней. Тем, кем он мечтал стать, и кем хотел прожить свою жизнь. Смелым мужчиной, лучшим мужчиной. Мужчиной Авы.

Он сделал шаг вперед, сосредоточившись лишь на том, чтобы сесть напротив нее, не думая о последствиях. Схватившись за спинку деревянного стула, он опустился на него, прежде чем понял, что дышит так часто и коротко, что это можно было бы назвать гипервентиляцией. А затем Ава потянулась к нему, обхватив его руки своими, переплетая их пальцы вместе. Он поднял голову, не сводя с нее взгляда и позволил себе оставить 2015 год далеко в мыслях, сосредоточиться на настоящем, рядом с любимой женщиной, которая держит его за руку. Очень медленно его дыхание вернулось в норму, и боковым зрением он увидел официанта, идущего к ним с двумя бутылками пива. Ава сжала его руку, и он попытался поудобнее устроиться в сидении.

Как только официант снял крышки с бутылок, он потянулся к одной из них, желая хоть как-то увлажнить горло. Сделав глоток, он поставил бутылку на стол дрожащей рукой.

— Ты это сделал, Жюльен, — прошептала Ава, поглаживая его ладонь пальцами. Он покачал головой.

— Так не должно быть, — с ярко выраженным разочарованием в голосе произнес он.

— Легко никогда не будет, — сказала Ава. — Главное — сделать первый шаг к новому началу, разве не так? Ты говорил мне это с первой нашей встречи.

— Посмотри на меня, — с досадой сказал он. — Боюсь сидеть не у пожарного выхода.

— Но ты справляешь с этим, — приободрила его Ава. — Ты здесь, у окна… и посмотри на улицу.

Он заставил себя повернуть голову влево и в ту же секунду увидел сцену перед ним. Крохотная улочка, где снова начал падать снег, стала выглядеть как идеальная сцена внутри снежного шара, кадр колоритной, тихой, бесстрашной парижской жизни. Он почувствовал, как напряжение внутри него начало рассеиваться. Он справится с этим.

— Есть кое-что еще, — сказал Ава, снова привлекая его внимание к себе. Она улыбнулась, вновь сжав его пальцы. — У нас есть новая площадка для выставки.

— Что? — воскликнул он. — Но… Как? Где?

— Необходимо было найти что-то побольше. В первое помещение мы бы никогда не смогли поместить всех маминых знакомых, и к тому же, от твоего отца придет еще минимум дюжина гостей.

Он кивнул.

— Да, он сказал мне об этом.

— Итак, нам пришлось подумать слегка нестандартно, — продолжила она. — И… буквально все концертные площадки были уже забронированы.

— Ава, скажи мне, — его сердце затрепетало.

Она улыбнулась.

— Идея была моя, но мне потребовался Дидье с его связями в мэрии, чтобы все устроить.

— Мадонна, пожалуйста, — взмолился он.

— Твоя выставка пройдет на площади Вогезов. Твоем любимом месте.

Он сглотнул.

— Ты шутишь.

— Это правда, — настояла Ава. — Клянусь тебе, это правда.

— Но… как? — он не мог в это поверить. Тут же он начал обдумывать связанные дела — навесы, стулья, освещение.

— Потому что это ради благого дела, и все хотят помочь.

— Но, Ава, устроить нечто подобное… на улице… в декабре.

— Знаю, безумие, правда? Но не переживай, мы все продумали. Дебс, Дидье, даже моя мама, которая, судя по всему, наслаждается этим. У нас будут шатры, обогреватели, вино, закуски — не просто орешки… Все сходится.

Он был ошеломлен. Осознание того, что эти люди работали над тем, чтобы выставка прошла успешно, пока он просто собирал фотографии, достойные этого вечера. А теперь она говорила ему, что мероприятие пройдет на его самой любимой городской площади.

— Я не знаю, что сказать, — признался Жюльен. Казалось, не хватало слов, чтобы выразить его чувства.

— Скажи, что ты рад этому, потому что я очень нервничала, прежде чем сообщить тебе об этом, — сказала она. — Учитывая то, что я знала, что попытаюсь заставить тебя сесть вдали от пожарного выхода.

Она сглотнула, опустив взгляд вниз.

Он улыбнулся, подняв ее подбородок указательным пальцем, пока она не посмотрела ему в глаза.

— Мадонна, я не хочу, чтобы ты когда-либо нервничала о том, что мне нужно что-то сказать. Мы всегда должны знать, что правда — лучше всего остального.

— Люди раньше мне говорили нечто подобное, но я никогда не знала, действительно ли они хотели слышать правду.

— Я хочу, — пообещал он ей.

— Окей, — ответила она. — Тогда, раз уж мы открыто обо всем говорим…

Она выдержала паузу, делая глоток своего пива.

Он ждал, не представляя, что она собирается сказать.

— Моя мама хочет с тобой встретиться.

Она выпалила эту фразу, и тут же крепко закрыла глаза, словно это как-то могло защитить ее от чего-то. Он улыбнулся, даже несмотря на то, что она этого не видела, и терпеливо подождал, пока один ее глаз медленно не приоткрылся.

— Думаю, мне нравится эта идея, — ответил Жюльен.

Ава открыла и второй глаз.

— Ты же слышал, что я сказала, да?

— Слышал, Мадонна, — он поднял свою бутылку пива. — Может, я немного и перепугался сидеть у окна сегодня, но я не боюсь встречи с твоей мамой.

— О-кей, — произнесла Ава. — Это пиво притупило твое сознание.

— Я сделал всего два глотка, — сказал он.

— Она будет задавать тебе кучу трудных вопросов. Иногда лучше ответить первое, что придет в голову, чем слишком сильно обдумывать. Например… если она спросит, что ты думаешь о прическе Кейт Миддлтон, ты скажешь…

— Что она не такая красивая, как у Авы, — с улыбкой ответил он. Она рассмеялась.

— Нет! Не говори так! Она ненавидит мою прическу. Это даст тебе ноль очков.

— Мне нужно и очки набрать?

Выражение ее лица поменялось, и она покачала головой.

— Нет… ты прав, — ответила она. — Тебе не нужно набирать очки. Потому что на самом деле не важно, что она скажет или подумает… я определилась.

— С чем?

— Да, месье Фитусси, — выдохнула она. — Думаю, я хочу быть с тобой