Ава уткнулась лицом в шею Жюльена, вдыхая аромат его слегка влажных, темных волос. Каждая частичка ее тела все еще взрывалась фейерверками. Он медленно скользил по ней руками, губами, языком, заставляя ее чувствовать то, о чем она даже не подозревала. Она моргнула в темноту, прижавшись крепче к нему и наблюдая вспышки снега за оконным стеклом, напоминавшие ей о том, что за пределами этой комнаты существовал мир, хотя находиться она хотела только тут. Она бы вечность провела в его объятиях.

— Мадонна? — позвал он ее, чуть пошевелившись и притянув к себе.

— Я все еще тут, — ответила она.

— Я знаю.

Она повернулась к нему лицом, стараясь не упасть с дивана, на котором люди должны были только сидеть.

— Я никогда не встану отсюда, — заявила она.

Он улыбнулся, убрав прядь ее волос.

— Думаю, это будет тяжело осуществить.

— Почему?

— По множеству причин.

— Например?

— Например, откуда мы достанем фалафель?

— Должна быть какая-то доставка.

— Я больше не смогу фотографировать.

Ава чуть наклонилась назад, вытянув руку, насколько это было возможно.

— Мне кажется, — напряженным голосом произнесла она. — Если я еще подвинусь… я смогу достать твою камеру…

Она уронила руку и замерла.

— Нет. Не могу дотянуться.

Он улыбнулся ей, поглаживая ее кожу кончиками пальцев.

— Уже поздно, — прошептал он.

— Нет, — отозвалась она. — Рано. Новый день. И через пару часов начнет вставать солнце, а в кафе начнут подавать кофе, булочки с шоколадом, и Париж снова оживет, и…

— Тогда нам нужно поспать, — предложил Жюльен.

— Я не могу спать, — ответила Ава. — Не хотела вам говорить, месье Фитусси, но то, чем мы сейчас занимались… это словно выпить шесть чашек эспрессо.

— Ты выпивала шесть чашек эспрессо за раз?

— Однажды я выпила четыре, и весь остаток дня чувствовала себя как Бэтмен.

— Ты лично знакома с Бэтменом, Мадонна?

Она ткнула его в плечо.

— Я имела в виду это безумное чувство, что можешь справиться со всем с помощью крутых гаджетов.

— Бэтмен, — с улыбкой повторил он.

— А ты можешь быть моим Робином.

— Не уверен, что буду хорошо выглядеть в лосинах.

Он прижался к ее губам, нежно и мягко целуя ее и наполняя теплом каждую ее частичку. Не отрываясь от него, она придвинулась ближе к нему, позволяя ему обвить ее руками.

— Нам правда нужно поспать, — повторил он.

— Нам нужно поговорить о выставке, — парировала она.

— Я многое на себя взял, ты так не думаешь? Попытаться провернуть нечто подобное перед Рождеством. Перед свадьбой родителей.

— Нет! Я точно так не думаю. И поверь мне, если кто-то может спланировать событие в такие кратчайшие сроки, то это моя мама, которая как раз взялась за дело.

— Нужно сделать больше фотографий, — сказал он ей. — И надо связаться с другими семьями, попросить их помощи.

— А я могу тебе помочь, — она переплела их пальцы.

— Мадонна, ты самый замечательный человек на свете. Надеюсь, ты это знаешь.

Она кивнула.

— Я еще привыкаю к этой мысли, — сказала она, обвивая его шею руками. — Но думаю, нужно меня еще чуть-чуть в этом убедить.

— Правда? — спросил он, наклоняясь ближе к ней.

— Да, и я не говорю о твоей длиннофокусной линзе.

— Разве? — он поцеловал ее.

— Я говорю об экстремально близкой съемке, — она пискнула, когда его пальцы нашли чувствительно к щекотке место.

— Как насчет 4 D? — спросил он.

— О, месье Фитусси, у-ля-ля!