Рождественская ярмарка, Люксембургский квартал

Жюльен заметил Аву и Дебс под высокими каштанами, где старые, поблекшие зеленые металлические стулья под сухими ветвями все еще занимали пожилые парижане, играющие в шахматы даже в такой холодный темный вечер. Повсюду находились аттракционы и ряды с ларьками. Ярмарка гудела — от торговцев едой до гадалок. Справа от него семья играла в були, вся закутанная в яркие зимние пальто, шапки и перчатки.

Пока Дидье шагал впереди него, рука Жюльена потянулась к камере вокруг его шеи, и он поднял ее к глазам, вглядываясь в видоискатель. Он запечатлел смеющихся мать, отца и двух сыновей на фоне золотистого освещения карусели, с едва различимым силуэтом фонтана Медичи.

Затем он перевел камеру на Аву. На голове у нее была шапка, руки она сунула в карманы своего джинсового пальто, а на ногах все еще красовались ее красные конверсы. Ему нравилось проводить с ней время. Больше, чем с кем-то другим за последний год. Но как она отреагирует на правду о Лорен… о пожаре… Он не будет для нее только фотографом Жюльеном Фитусси, но и станет жертвой в ее глазах, переживая все моменты вновь.

Но с этим ему предстояло столкнуться, справиться лицом к лицу. Двигаться вперед. Не застревать на одном месте, в чем обвинил его отец. Ностальгировать, но без скорби.

— Жюльен!

Голос Дидье пронесся по саду, и он зашагал вперед.

Ава потопала ногами по снегу, зная, что Жюльен подходит к ней, и чувствуя себя так, будто это было первое свидание. Почему ее так волновало то, что у него не было девушки? Почему внутри у нее все крутилось так, словно снегоочиститель пробирался сквозь слякоть?

— Bonsoir, Мадонна, — поприветствовал ее Жюльен, появившись рядом с ней.

— Bonsoir, месье Фитусси, — она не могла отвести взгляд от его каштановых глаз. Ее руки нащупали листок бумаги в ее кармане, и она вспомнила, как отрисовывала его глаза своей шариковой ручкой.

— Умираю как хочу чуррос, — объявил Дидье. — Пожалуйста, перед тем как мы начнем фотографироваться, и пока нас не заставили купить неоправданно дорогие блестящие вещи, на которые в летнее время мы даже не взглянем, но которые обязаны иметь на Рождество, мне нужно засахарить свой желудок.

— Звучит, как великолепная идея! — с улыбкой согласилась Дебс.

— Чуррос на четверых, да? — Дидье сказал, глядя на всех по очереди.

— Пойдем, — Дебс взяла его под руку. — Возьмем для всех.

Ава тут же потянулась, пытаясь схватить плащ подруги, но промахнулась. И вот они остались вдвоем. И ей нужно было спросить Жюльена про девушку. Она взглянула на него.

— Ава. Мне нужно тебе кое — что…, — Жюльен сделал паузу. — Нужно тебе кое — что сказать.

— У тебя есть девушка, — выпалила Ава. — Я знаю.

— Что? — воскликнул Жюльен.

— Это не важно… потому что мы просто друзья и все такое, но… когда ты вроде как взял меня за руку сегодня, я подумала… если бы твоя девушка это видела… она бы подумала, что это что-то значит… не то, чтобы это что-то значит, но…

— Ава…

— Но я не понимаю, почему ты сказал, что у тебя никого нет, когда это не так, потому что я думала, что мы друзья, и я перед тобой раскрыла все тайны своей отвратительной личной жизни и семейной драмы, и…

— Вообще-то, у меня никого нет, — перебил ее Жюльен. Ава моргнула в недоумении.

— У тебя нет девушки?

Он потряс головой.

— Нет.

— Но та девушка на рынке…

— Я же сказал, что это Диана из галереи.

— Да, но… Я думала, что ты должен был увидеться с Лорен, так что…

Жюльен покачал головой. Вот откуда все брало начало. Все из — за него, говорившего о своей сестре так, словно она все еще работала неподалеку отсюда и все еще жила в квартире с синей дверью.

— Ава, мне нужно рассказать тебе кое — что… это о Лорен, — каждая его клеточка говорила ему остановиться, побороть эти слова, которые он не хотел произносить, но надо было по множеству причин.

— Пожалуйста, пойми, — он вздохнул. — Я не хотел тебе врать.

Он взял ее за руки, пока она смотрела на него непонимающе. Он сглотнул. Пути назад не было.

— Ава, Лорен…, — сказать это было нелегко. Не было ни мягких слов, ни деликатного способа сказать об этом. Он сделал глубокий вдох и задержал дыхание на мгновение. Последние моменты перед тем, как Ава поймет, что он ее обманул.

— Лорен умерла, — еле слышно прошептал он.

Ее руки выскользнули из его хватки, и она подняла одну к груди, отшатнувшись назад.

— Что? — вскричала она. — Что ты имеешь в виду? Боже, мне плохо. Жюльен… Как это, умерла? Я не понимаю.

— Нет, Ава, это случилось не сейчас, не сегодня, — он покачал головой. Было намного сложнее, чем он мог себе представить. — Это было… это произошло год назад. Ава, когда я рассказывал тебе о ней, я просто…

Ничто из его слов не звучало уместно. Он попытался снова.

— Прости меня, я… не знаю, чем я думал. Я просто…

— Я не понимаю, — заявила Ава. — Потому что ты точно сказал… ты сказал вчера, что должен увидеться с ней утром. И…

— Я не прояснил… я должен был дать тебе понять… Не знаю, почему я не сделал этого, но…

Под его взглядом она переваривала информацию, и с каждым новым осознанием он видел, как рушилась каждая маленькая часть отношений, которые они начали выстраивать. Он врал ей. Так же, как и ее парень, от которого она сбежала за Ла — Манш.

— Когда ты сказал, это случилось? — спросила она. — Как давно?

— Год назад, — повторил он.

— Год.

— Да.

— Она умерла год назад… мы разговаривали о ней, и ты забыл о том, что она на самом деле мертва? — резко выпалила Ава. Он покачал головой.

— Я не забыл… я никогда не забываю… Я просто… сказал не то, что нужно, а потом, когда я продолжил говорить не те слова, стало сложнее все прояснить.

— Я знала, что что-то не так. Когда ты сказал, что виделся с отцом… казалось, что что-то не так…

— Ава, я не хотел тебе врать, — сказал он, желая снова взять ее за руку, но теперь боялся, что это будет слишком. — Просто… это было так чудесно, говорить с кем-то, кто был не в курсе того, что случилось… говорить о Лорен и помнить ее так, словно она жива.

— Как это произошло? — спросила Ава мягче. Он сглотнул.

— Несчастный случай… пожар в ее доме, — он замолчал. Его кожа покрылась мурашками. — Он начался на крыше, а затем прорвался во все здание. Когда я туда добрался, все здание было охвачено огнем, и…

Она ахнула.

— Ты был там?

— Слишком поздно, — ответил он.

Она закрыла рот руками, и он увидел, как в ее глазах начали собираться слезы. Он не хотел этого. Он не заслуживал ее жалости или сочувствия после того, как он скрывал от нее правду, пытаясь притвориться, что ничего не произошло. А теперь она все знала. Теперь он был мужчиной, который потерял сестру в огне и не смог ее спасти.

— Ава, я от всего сердца приношу извинения за то, что не рассказал тебе все сразу. Это было как глоток свежего воздуха, снова говорить о ней, делиться воспоминаниями без боли, когда все вокруг, кажется, уже давно хотят забыть ее. Я…

— Жюльен, — перебила его Ава.

— Нет, пожалуйста, тебе не нужно ничего говорить. Я знаю, что ты не захочешь меня снова видеть. Я знаю, как для тебя важна искренность и…

— Жюльен… все в порядке, — сказала Ава. — Я понимаю.

— Что?

— Я сказала, все в порядке, — повторила она, переступая с ноги на ногу, хрустя снегом под подошвами. — Исходя из того, что ты мне рассказал о ней, она была важной частью твоей жизни. Потерять кого-то особенного… я могу лишь только представить.

Он кивнул.

— Она была важной частью моей жизни.

— Тогда… ты должен рассказать мне о ней больше, — сказала Ава. Он улыбнулся.

— Правда?

Она кивнула.

— Правда, месье Фитусси.

— Чуррос! Ава! Идем скорее, пока мы с Дидье все не съели, — позвала ее Дебс в паре прилавков от них.

— Ава, — сказал Жюльен, ловя ее за руку, прежде чем она успела отойти. — Есть еще кое — что, о чем ты должна знать.

— Тебе же правда нравятся Coldplay, да? Об этом ты мне не соврал?

Он улыбнулся.

— Да, Мадонна, мне правда нравятся Coldplay, — он облизнул губы, смотря на не. — И ты должна знать… у меня действительно нет девушки.