Маре — L'As du Fallafel

Первое, что поразило Аву, когда они подошли к ресторану, был ярко-зеленый фасад здания. Часть краски облезла, а в окнах витрины виднелись постеры и объявления. Другая ее часть была закрыта огромной очередью из людей, выстроившихся у двери, а сбоку толпились люди, жадно запихивающие еду в рот, словно не ели с прошлого декабря.

— Ты любишь фалафель? — спросил ее Жюльен.

Ее живот заурчал, ожидая от нее ответа.

— Кто же не любит?

— Мой отец, — сказал Жюльен. — Слишком экзотично, по его мнению. И конечно, это не традиционная французская еда.

— Что он будет подавать на свадьбе? Сырную тарелку? Улиток и лягушачьи лапки? — она прижала руки ко рту. — Прости, это прозвучало слишком оскорбительно.

Жюльен улыбнулся.

— Мы, французы, умеем смеяться над собой, Ава.

— Извини, — ответила она, — Но я уверена, что большинство парижских таксистов с тобой бы поспорили.

Они встали в очередь. Ава подула на ладони и потерла их друг об друга.

— Итак, что подают на свадебный завтрак в канун Рождества?

— Не уверен точно, — признался он.

— В планирование свадьбы тебя не включали, я так понимаю.

— Нет, почти все контролирует моя мачеха, — он почесал шею, где на ремешке висела камера.

— Я немного удивлена, что моя мама не вышла повторно замуж, — призналась Ава. — Не потому, что я считаю ее идеальным партнером, который может сделать кого-то очень счастливым до конца своей жизни, но потому что она обожает шикарные свадебные вечеринки. Такая возможность вырядиться и показать себя.

— Может, она понимает, что цель свадьбы не в этом, — предположил Жюльен.

Ава засмеялась.

— Нет, она уверена, что в этом смысл жизни.

— А что она думает насчет фалафеля?

— Ну, она ела во всех уголках света в присутствии принцев и шейхов, — ответила Ава. — Но только те блюда, в одной порции которого меньше трехсот калорий.

— Что же, — сказал Жюльен. — Этого я пообещать не могу.

— И вот ты узнал еще одну причину, из-за которой я ненавижу моделинг. Невозможность есть то, что ты хочешь и когда хочешь, — она посмотрела на него. — А эта очередь быстро двигается?

Он намеренно выбрал столик рядом с пожарным выходом и дал ей рекомендации по меню. Теперь, наблюдая за тем, как она ест, он потерял еще одну возможность поймать кадр, не посмев достать камеру. Она начала издавать довольные звуки в ту же секунду, когда еда попала к ней на язык, и ее удовольствие было заразительным. В итоге он потратил больше времени, наблюдая за тем, как менялось ее выражение лица, когда она пробовала фалафель, капусту и жареные баклажаны, политые острым соусом, чем на свою порцию.

— Итак, я знаю, что Лондон является самым разнообразным городом в Европе, с кухнями из всех возможных стран мира, но я никогда не ела ничего подобного, — сказала Ава с полным ртом жареного нута.

— Лучше, чем камамбер? — спросил Жюльен с улыбкой на лице.

— Не будем преувеличивать, — ответила Ава.

Он улыбнулся, наблюдая за тем, как она откладывает питу и берет израильское пиво, которой он предложил им заказать. А затем, до него друг дошло, пока он смотрел на Аву и ее яркие белые волосы, не прикрытые его шапкой в помещении, с соусом чили на губах, ее глаза, горящие жизнью: он чувствовал себя нормальным. И тогда вина начала медленно проникать в его подсознание. Он вернулся к своему обеду.

— Как ты думаешь, удастся тебе это снова? — спросила его Ава, широко распахнув глаза и переключив свое внимание с еды на него.

— Что удастся?

— Продать фотографию за баснословную сумму денег? — ухмыльнулась она.

— Не знаю. Может быть, — протянул он. — Может быть, нет.

— Тяжело, наверное, не знать, что хотят видеть люди, — сказала Ава. Ее взгляд переместился с оживленной и уютной атмосферы ресторана на улицу, где стоящие в очереди посетители закрывали головы от начавшегося снегопада.

— Non. Несмотря на то, что ты думаешь, я уже говорил, что не делаю фотографии, гадая, что хотят видеть люди, — ответил он и сделал глоток из своей банки пива. — Но, иногда я могу что-то сфотографировать, зная, что большинству людей точно не захочется это видеть.

Ава подперла голову рукой, уперевшись локтем в стол и посмотрела на него с глубочайшим интересом.

— Что, например?

Это было глупо. Он сам начал этот разговор, и теперь надо было как-то замять его. Сказать правду он ей не мог. Он не мог рассказать ей о том, что выходил на улицы после террористических атак на Париж, снимая разрушения кадр за кадром, пока слезы катились по его щекам. Он не мог рассказать о том, как сделал фотографию ребенка и его отца, возлагающих цветы у дома, в котором погибла Лорен. Признания в этом начали бы разговор, который он еще не готов был поддержать, о периоде его жизни, который все еще приносил боль.

— Бездомные люди, — осторожно сказал он. — Лорен… За магазином, в котором она работает… есть укрытие, где хранятся пустые коробки перед отправкой на переработку. Иногда по ночам там собирается человек двадцать, согревая друг друга, спасаясь от холода, — он взглянул на Аву. — Люди не хотят такое видеть.

Он снова это сделал. Говорил о своей сестре так, словно она все еще здесь… и это ощущалось намного лучше, чем использовать грустные и отчаянные выражения, какие обычно он произносил в последние месяцы.

Ава кивнула, поднимая свое пиво.

— Ну, они должны это увидеть.

— Pourquoi?

— Потому что даже если закрыть глаза, реальность никуда ни исчезнет.

Жюльен улыбнулся. Лорен обычно так говорила.

— Ты просто фотографировал бездомных, или что-то делал, чтобы им помочь?

Он подвинулся на стуле, немного наклоняясь над столом.

— Иногда, когда я встречал Лорен с работы, мы приносили им то, что не продали из булочной, — он сделал еще один глоток. — Поначалу они думали, что мы сумасшедшие и отказывались что-либо брать, но мы приходили снова и снова, и тогда они начали нам доверять.

— Это очень замечательный поступок.

— Идея Лорен, — ответил он.

Телефон Авы зазвонил в глубине ее сумки, перекрывая галдеж в кафе темой из CSI Miami.

— Прости, — извинилась она перед Жюльеном. — Дебс, наверное, очнулась. Может, она доедет сюда на метро. Ей бы тут понравилось.

Она вытащила телефон из сумки и посмотрела на экран: Рода Страз.

— О, черт побери, — выругалась Ава, положив телефон на стол, и наблюдая как вибрация двигает его к солонке.

— Не Дебс? — спросил Жюльен.

— Нет, — потрясла она головой. Что делать? Поднять трубку или дождаться автоответчика? Сможет ли она выдержать еще один день ультиматумов?

— Это тот мужчина, который тебе изменил? — предположил Жюльен.

— Хуже. От этого человека я не смогу избавиться, как бы я ни старалась, — она схватила телефон и приняла вызов.

— Привет, — она постаралась звучать веселее, чем чувствовала себя на самом деле.

— Ава, это очень срочно, — отозвалась Рода. — Ты не получила мое сообщение, да?

— Какое?

— В смысле, «какое»? То самое. Первый класс на Гоа… крабовый салат… Это идеально — ты будешь идеальной к моменту, как мы доберемся на Азорские острова.

— Мам, я вообще-то сейчас во Франции.

Последовала тишина и Ава взглянула на Жюльена, который усиленно старался сосредоточиться на своей еде.

— Ава, связь ужасная.

— Нет, мама, я действительно во Франции.

— Но это невозможно!

— Вообще-то, в наши дни это не такая уж долгая поездка на Евростаре.

— Но… почему?

— Дебс меня пригласила, и мне была нужна передышка.

— Но я предлагала тебе передышку на Гоа.

— Мне нужно бежать. Прямо сейчас я ем восхитительно вкусный фалафель с довольно интересным французом, которого я встретила вчера вечером.

— Ава, это глупо…

— Пока, мам, — она бросила трубку и положила телефон на стол, выдыхая.

— Все в порядке? — спросил Жюльен. — Уверена, что точно хочешь находиться в холодном, заснеженном Париже, а не валяться на пляже?

Она кивнула.

— Мне кажется, на Гоа или Азорских островах нет фалафеля или камамбера.

— Зато там есть солнце и пальмы, — добавил Жюльен.

— Видел одну пальму — считай видел их все, — пожала плечами она.

— Только если ты не фотограф с наметанным глазом.

— А что, если вместо пальм взглянуть на Мону Лизу немного по-другому? — предложила Ава.

— Что же, Мадонна, звучит как очередной вызов, non?

Ава подняла свою пустую банку.

— Но сначала по еще одному пиву.