Через пару дней к нам в дом приехал юрист Владимира и сказал, что должен нас ознакомить с завещанием. До этого момента я даже не знала о том, что это завещание существует. И сейчас очень удивилась такому повороту событий.

— Артем, Света, — крикнула наверх, стоя у подножия лестницы. Отчего-то вспомнилось, как Вова звал детей, когда я впервые переступила порог этого дома.

Так же, как в тот раз, первым спустился Артем. А потом и Света. Вместе мы зашли в кабинет и устроились на диване, предложив гостю занять место в кресле.

Мужчина начала читать, а я не могла отделаться от мысли, что я напрасно осталась в комнате, ведь меня имущество Вовы точно не касается. Мы были женаты совсем недолго, и, конечно, все принадлежит детям.

— …Находясь в здравом уме, — звучит в комнате монотонный голос юриста, — завещаю все движимое и недвижимое имущество, а так же, контрольный пакет акций…, — я снова вспомнила, как зашла к нему в кабинет отнести документы в наш последний день вместе. Посмотрела на правую руку без обручального кольца, я сняла его еще две недели назад, — …своей жене и детям, — звучит внезапно. Артем фыркает, а Света матерится.

— Она-то тут при чем? — Язвительно спрашивает Света.

— Я попрошу успокоиться и дослушать до конца! — Юрист напротив нас оторвал взгляд от документа и выразительно посмотрел на девочку, а та в ответ фыркнула и скрестила на груди руки.

— До достижения моими детьми восемнадцати лет всем имуществом, в том числе их долями, распоряжается моя жена. — Звучит, как приговор. И для меня, и для детей. Я уже чувствую, что они ненавидят меня, а теперь станут ненавидеть еще больше. И, конечно, мне не под силу распоряжаться всем этим, я просто не умею это делать.

Дальше юрист объясняет нам, какие документы нужно подготовить для вступления в наследство. Я слушаю внимательно, а дети надулись и смотрят в разные стороны, но только не на меня. Мне стало неудобно перед этим мужчиной, который невольно стал свидетелем такой бестолковой ссоры. А ссор этих с тех пор, как я забрала их из приюта, меньше не стало. Разница лишь в том, что теперь я не могу уйти, хлопнув дверью. Но мужчина, кажется, все понимает без объяснений. И, когда я предлагаю провести его до двери, согласно кивает, наверняка, желая поскорее сбежать от неминуемого скандала.

— И что теперь? — Язвит Света, стоя на нижней ступеньке лестницы, когда я закрываю за юристом двери. — Тапочки нам тебе подносить, госпожа?

Меня передергивает внутри от ее тона, но я усилием воли сдерживаю себя. Ох, быстро же она забыла, как плакала в трубку телефона и просила забрать ее из приюта. И что я получила в качестве благодарности? Очередное хамство. Артем стоит неподалеку, но он хотя бы молчит. А вот девчонка — подрастающая стервочка, которая не знает границ.

— Думаешь, я хотела этого? — Говорю, как можно спокойнее. — Я ведь даже не знала, что это завещание существует!

— Ой-ой, — язвит Света. — Сама невинность. Я почти тебе поверила.

— Света! — Рявкнула, не сдержавшись, снова вспомнить, как Вова иногда переходил на крик, когда дело касалось этой особы. — Замолчи и иди в свою комнату! — Я повелительно взмахиваю рукой, указывая ей направление движения. И девочка, о чудо! послушно поворачивается и поднимается по лестнице. За ней следом плетется Артем. И, хотя он молчал все это время, я чувствую, что он злится не меньше девочки.

Прекрасно! Нажила двух врагов в лице подростков, за которых мне теперь отвечать. Одному Богу известно, что они могут надумать сами себе теперь. Но у меня просто нет ни опыта, ни знаний о воспитании детей. И не просто детей, а двух избалованных подростков, которым нужна твердая рука и границы.

Поднимаюсь в спальню и открываю ноутбук. От безысходности полезла на разные форумы по воспитанию. Через час просмотра разных страничек в интернете, мне показалось, что эти дети не так уж и плохи. А еще через час они показались мне просто идеальными детьми. У Вовы получалось же как-то с ними справляться, значит, и я смогу. Захлопнула крышку ноутбука, облегченно выдохнув.

Ладно, допустим, с этим я разберусь. А вот что делать со свалившимся на меня бизнесом? Конечно, муж со всем как-то справлялся. Но ведь у него был опыт и знания, а у меня ни того, ни другого.

И окончательно ощутить свою никчемность я смогла, когда утром пришла в офис пораньше и пошла не к своему рабочему месту, а поднялась в кабинет владельца компании.

Секретарши на месте нет, это даже хорошо, не хочу сейчас видеть эту грудастую. Я тихо прошла мимо ее стола, открыла двери в кабинет мужа. Вспомнила, как приходила сюда в последний раз. Тогда он был так нежен со мной, а я повела себя так ничтожно. Наверное, чувство вины за тот вечер не оставит меня еще очень долго.

Прохожу к массивному столу и опускаюсь в кресло. Кажется, что все слишком большое для меня. И стол, и кресло. И эти все документы, которых скопилось очень много за последние недели, ведь никто их не разбирал. Неужели, я смогу во всем этом разобраться? Это кажется просто невероятным.

Когда слышу звук каблуков за дверью, нажимаю кнопку на телефонном аппарате.

— Татьяна, принесите мне кофе, пожалуйста. — Говорю в динамик.

Меньше, чем через минуту, в кабинет заходит Татьяна, но без кофе.

— А ты что здесь делаешь? — Спрашивает она нагло. Кажется, она собралась выкинуть меня из кабинета собственными руками, если придется.

— Я теперь здесь работаю. — Спокойно отвечаю, делая вид, что вчитываюсь в документ, который первым схватила на столе. — А вы работаете на меня.

— Это с каких делов? — Говорит она вызывающе.

— А с таких, что я так сказала. А вы прекратите обращаться ко мне на «ты». Меня зовут Дарья Андреевна. Думаю, вы запомните.

— Владимир Викторович не оставлял на ваш счет никаких указаний, — не сдается она, но тон уже другой, не такой наглый.

— Владимир Викторович вообще никаких указаний не оставлял, потому что планировал вернуться. Но, к несчастью, он не вернется. Поэтому вы будете делать то, что я скажу. А, если вас это не устраивает, я попрошу отдел кадров поискать мне другого секретаря.

Татьяна замерла, какое-то время она просто стоит истуканом, обдумывая мои слова. Но я никак не комментирую ее поведение, давая ей возможность переварить мои слова.

— Какой кофе вы пьете? — Отмирает Татьяна, приняв единственно возможное решение в этой ситуации.

— Со сливками, две ложки сахара. — Отвечаю, не глядя на нее и продолжая делать вид, что изучаю бумаги.

Она резко развернулась на каблуках и вышла из кабинета, покачивая бедрами. А я облегченно выдохнула, понимая, что выиграла первую битву. Но радость была недолгой. Я стала вчитываться в документы и поняла, что запутываюсь еще сильнее. И вечером, когда Татьяна протопала на своих шпильках из офиса, вышла из кабинета и спустилась на свой привычный этаж. Подошла к прежнему рабочему месту. На столе все еще лежат мои вещи. А потом села за стол и, уткнувшись лбом в сложенные на столе руки, расплакалась.

— Эй, хватит реветь, — услышал над головой знакомы голос. Подняла заплаканные глаза и увидела перед собой Анжелу Артемовну. — Все равно слезами горю не поможешь.

— Простите, — сказала я, вытирая слезы рукавом. — Я думала, что все уже ушли.

— Так, пойдем в мой кабинет. Расскажешь, что случилось. — И она махнула рукой, делая приглашающий жест. А я так извела себя за сегодня, что уже просто нет сопротивляться. И следом за не захожу в кабинет.

За чашкой позднего кофе я вывалила на нее все свои беды последних дней. Рассказала даже о том, что дети меня ненавидят и ни за что у меня не получится воспитать их нормальными людьми.

— Вот что, милочка, ты слишком драматизируешь, — заключила Анжела Артемовна, когда я закончила распускать сопли и жаловаться на трудную судьбу. — Двое взрослых детей — это не проблема.

Я подняла глаза и посмотрела на нее.

— Я свою дочь родила в семнадцать. И, поверь, мне было гораздо сложнее, чем тебе сейчас. — Поделилась своей историей женщина. А я ведь даже не знала, что у нее есть ребенок.

— Оу! — Только и смогла сказать я в ответ на ее откровенность. — Но как? Вы ведь такая успешная. И умная.

— Но ведь так не всегда было. — Возразила она. — Когда-то я была наивной девчонкой. И первый парень, в которого я влюбилась, бросил меня. Я даже не успела ему рассказать о беременности, он уехал в другой город. Зато мои родители узнали и выгнали меня из дома.

От ее рассказа я открыла удивленно рот, внимательно слушая каждое слово. А ведь я ничего о ней не знаю, и подумать не могла, что у нее есть взрослая дочь.

— Но… как вы смогли? — Спросила ошеломленно.

— У меня была бабушка, — ответила она, глядя куда-то в сторону невидящим взглядом, словно вновь погружаясь в прошлое. — Она приютила меня. И потом помогала с ребенком. И она всегда верила в меня, несмотря ни на что. Я поступила в университет, а потом начала работать. Сначала секретарем, потом все как-то стало получаться, на удивление легко. Я стала жестче и наглее. Перестала жить иллюзиями. — Выдохнула она.

— И тебе нужно перестать жить иллюзиями, — добавила Анжела Артемовна, повернувшись ко мне лицом.

Я задумалась, глядя на нее и слушая ее историю. А потом догадка промелькнула в голове, как вспышка.

— Тот мужчина, владелец компании, с которой у нас совместный проект…, — Пробормотала себе поднос. — Это он? Он отец вашей дочери?

Анжела Артемовна улыбнулась.

— А ты неглупая, — хмыкнула она.

— Так может, у вас все еще наладится?

— Нет, — она как-то сразу сникла, погрустнев. — Не наладится. Я ему не прощу никогда.

— Но может..? — Не унимаюсь я.

— Нет, — отрезала Анжела Артемовна, отбивая этим желание продолжать тему.

Но, увидев мое смущение, она смягчилась.

— Ладно, — подытожила она. — Хватит этих соплей. — Привычная мне Анжела Артемовна вернулась, и от ее слабости еще минуту назад не осталось и следа. — Я помогу тебе со всем разобраться, так что не дрейфь.

— Мне это не осилить, — тут же начала свою унылую песнь я.

— Глупости! — Махнула она рукой. — Справишься.