Спускаюсь на кухню, Вова подходит ко мне и целует в губы, чуть касаясь. Он делает мне кофе, а я усаживаюсь за стол, на котором уже стоит тарелка с блинчиками. Беру один в руку.

— Вкусно, — кусаю, улыбаясь от удовольствия.

Взгляд цепляется за газету, лежащую на столе, как и всегда по утрам. Но только сегодня я вижу на развороте фотографию Димы. Беру в руки и читаю заметку о том, что объявлена помолвка Дмитрия Ахмедова и Дианы Дудаевой. Дальше речь идет об объединении компании и совместном бизнесе двух влиятельных семей.

Сердце больно бьет в грудную перегородку, дыхание перехватывает, и горлу подступает обида. Я знала. Что рано или поздно, этот день настанет. Но почему-то оказалась совсем не готова к такой новости. В голове мелькают воспоминания и обрывки фраз, его горящие черные глаза, в которых хотелось забыться и утонуть. Я совсем не ожидала, что это будет так больно. Руки дрожат, сжимая газету, и есть резко перехотелось. Смотрю на его фото в газете, потом на фото незнакомой мне девушки рядом с ним. И не могу поверить в то, что это правда. Это просто не может быть правдой. Так не должно быть.

А, впрочем, почему не должно? Он ведь не обещал мне ничего. Дима ведь с самого начала наших отношений сказал, что никогда меня не полюбит. Это я полная дура, если влюбилась в него. И теперь Дима с улыбкой смотрит на меня со страницы газеты, и выглядит при этом довольным и счастливым. Какая же я наивная идиотка!

На глаза наворачиваются слезы, но усилием воли я подавляю в себе порыв разреветься. А, оторвав глаза от газеты, натыкаюсь на взгляд Вовы, который очень внимательно рассматривал меня все это время. В его глазах непривычная жесткость и холод.

— Ахмедовы всегда женятся по договоренности, — говорит он ледяным голосом, подмечая, как я вздрогнула от его слов.

Эта фраза, как удар хлыста, больно ужалила внутри и обожгла, проливаясь по сердцу горящей лавой. Больно и неизбежно. И хлесткий взгляд моего мужа только подливает масла в огонь. Обида и боль становятся просто невыносимыми. Я поднимаюсь из-за стола, чтобы уйти и не смотреть ему в глаза сейчас. Он победил, но какой ценой?

— Куда собралась, любимая? — звучит вдогонку его властное.

— Я не хочу есть, — отвечаю через плечо, уже в дверном проеме.

Но сделать еще шаг у меня не получается. Он в пару шагов настигает меня, хватает за талию, резко разворачивая к себе лицом.

— Запрешься в спальне и будешь о нем вспоминать? — Его глаза недобро сверкнули, впиваясь в мое лицо, на котором все написано, как на листе бумаги. На какое-то мгновение я забыла, что с моим мужем шутки плохи, и он, не хуже Димы, читает мои мысли.

Я замираю, не пытаясь больше вырваться. Поднимаю подбородок и смотрю на него с вызовом.

— Сядь и позавтракай со мной, — это не просьба. Приказ. Разжимает объятия, давая возможность сесть за стол.

Кусок в горло не лезет, но я, превозмогая себя, съедаю блинчик и запиваю его кофе. Все это время Вова следит за мной, как кот за мышью. И от его взгляда внутри закипает злость. Я уже почти забыла о злосчастной помолвке. Но вот этот пристальный взгляд и командный тон просто бесят. Он теперь будет каждый мой шаг контролировать? Ненавижу.

— Вот и умничка, — комментирует меня Вова, когда я с грохотом ставлю пустую чашку на стол.

— Теперь я могу идти? — Спрашиваю с вызовом.

— Иди. — Вова берет в руки газету, разворачивает, закрываясь ею от меня, как щитом. — Через час приедет стилист, будь готова. Сегодня ты должна быть самой красивой, любимая.

Фыркаю и выхожу из кухни, поднимаюсь на третий этаж и забегаю в спальню, громко хлопнув за собой дверью.

Ненавижу его! Их обоих! Оба хороши!

От печали и хандры не осталось и следа, я в гневе выхаживаю из угла в угол, прокручивая в голове, как я их обоих ненавижу. Снова в памяти всплывают счастливые моменты с Димой, тогда, когда я еще надеялась, что мы сможем быть вместе, что я смогу его изменить. Теперь все эти надежды кажутся такими далекими и призрачными. И, если бы я могла все вернуть, отмотать время назад, то сделала бы все возможное, чтобы мы с Димой не встретились в ту ночь. Тогда все было бы по-другому. Не было бы ни жизни в особняке, ни этого замужества.

Когда через час в комнату заходит стилист, я уже так завела себя, что глаза лихорадочно блестят, а кулаки, наверное, впервые в жизни, чешутся, напрашиваясь на драку.

Еще два часа у стилиста уходит, чтобы собрать волосы в сложную прическу и нанести макияж. И в ярко алом платье с открытыми плечами я не узнаю себя в зеркале.

— Саша, мне кажется, сегодня ты превзошла себя, — говорю стилисту, разглядывая свое отражение и даже не повернувшись к девушке.

— Спасибо, — отвечает мне Саша.

А я не могу оторваться от разглядывания своего отражения. Огромные глаза лихорадочно блестят, а губы кажутся идеально пухлыми и манящими. Великолепное платье из переливающейся в бликах люстры ткани обтягивает лиф и талию, спадая тяжелыми складками длинной юбки в пол.

Не замечаю, как Саша быстро испаряется при появлении в комнате моего мужа. Он подходит сзади, разглядывая меня в зеркале. И только тогда я встречаюсь с ним глазами, в отражении зеркала.

Не говоря ни слова, он надевает мне на шею колье, застегивает цепочку. Камни обжигают кожу холодом, переливаясь в искусственном освещении и отдавая бликами на лицо, подсвечивая его и делая немного загадочным. Руки мужчины задерживаются на моих плечах, и кожа покрывается мурашками, непривычно реагируя на его близость.

Его пальцы ползут по шее, проводят по мочке уха. Я рвано выдыхаю, чувствуя, как импульс возбуждения пробегает по телу, оседая внизу живота, растекается по телу сладким предвкушением. Взгляд мужчины впивается в мои глаза, и я вижу в нем отражением своих эмоций. Еще секунда и он сорвется, забывая обо всем. Вспоминаю его тон за завтраком и свое желание отомстить, силой воли заглушаю в себе огонь желания. Сбрасываю его руку со своего плеча, удовлетворенно подмечая его разочарованный выдох.

— Пойдем? — спрашиваю, повернувшись к нему лицом.

Он кивает, берет меня за руку. И вместе мы выходим из дома.

* * *

Пока мы едем в машине, я рассматриваю городской пейзаж за окном, не обращая внимания на детали. Вот автомобиль поворачивает, съезжая с магистрали, и едет по пустынной дороге. И мне кажется, что эту дорогу я уже видела раньше, какими-то до боли знакомыми кажутся деревья и вон то озеро, проплывающее за окном.

Сердце гулко стукнуло в груди, замерло на миг, а потом забарабанило с бешеной скоростью, когда наш автомобиль въехал в до боли знакомые ворота, подъехал к дому с колоннами и античными статуями у входа. Такой знакомый фонтан стоит сейчас без воды, прикрытый снегом.

Вова выходит из машины, обходит автомобиль и открывает двери с моей стороны, протягивает мне руку. Я вкладываю похолодевшие пальцы в его ладонь, выбираясь из машины, несмотря на дрожь в коленях. Опираюсь на его локоть, чтобы не упасть, стараясь унять дрожь.

Вместе с мужем мы поднимаемся по лестнице, у входа нас встречает хозяин дома. Дима за руку здоровается с моим мужем, потом переводит взгляд на меня, впиваясь своими черными омутами в мое лицо. Меня обдает жаром, становится трудно дышать, и мне стоит невероятных усилий, чтобы хотя бы не выдать своего волнения.

— Познакомьтесь, — говорит Дима. — Моя невеста, Диана.

— Добрый вечер, — говорит девушка рядом с Димой. А я только сейчас замечаю ее. Как только мы вошли, я привычно утонула в его черных глазах, считывая его ауру. Кажется, что прошло слишком много времени с нашей последней встречи, и теперь весь мир отошел на задний план, исчезая и становясь несущественным. И на миг мне показалось, что в этом доме только мы двое. Как это было раньше.

— Приятно познакомиться. — Слышу голос мужа рядом. Этот голос возвращает меня с небес на землю, я резко вспоминаю, что не одна приехала. Диана улыбается в ответ, любезно приглашая нас пройти в дом.

Вова проводит меня в гостиную. Тут все так знакомо, только сегодня в доме полно людей.

Я подхожу к камину, в нем нет огня. Но в памяти сразу всплывает картина поздних вечеров рядом с этим камином. Вот тут, на том месте, где сейчас стоят мужчины и о чем-то беседуют, когда-то стоял стол. И мы сидели за этим столом. От воспоминаний сдавило грудь, стало трудно дышать. Это просто невыносимо. Ведь, когда я соглашалась выйти замуж за Веденского, даже не предполагала, что мне придется иногда встречать Диму на таких приемах. А совсем скоро я буду встречать не только его, но и его жену.

Та девушка, которая стояла рядом с мужчиной, встречая гостей, она ничем не лучше меня. Просто ей повезло родиться в нужной семье. И так сложились обстоятельства. Она будет с ним. Будет жить в этом доме, спать в его постели. А мне нужно привыкнуть к тому, что он не для меня.

Мой муж, тем временем, подходит к группе людей, встревая в беседу. И совсем скоро они переходят к обсуждению его очередного проекта. А я даже не слышу, о чем они говорят. Мне все равно. С этим домом связано слишком много воспоминаний. И еще никогда мне так сильно не хотелось сбежать, не разбирая дороги.

Пролепетав что-то невнятное, о том, что мне нужно освежиться, я выхожу из гостиной. Кажется, что народу в доме стало еще больше. И мне не найти тихий уголок, чтобы просто выдохнуть в одиночестве.

Оглянувшись по сторонам, я решаю подняться по лестнице ан второй этаж. Тут тише. И я знаю расположение комнат и каждую комнату. Вон там спальня мужчины, а здесь комната, в которой когда-то жила я. Голова кружится от воспоминаний. Кажется, что, если я войду в одну из этих комнат, то уже не смогу выбраться из воспоминаний. И я почти с радостью вспоминаю про неприметную дверь, ведущую на чердак. Наверное, сейчас это единственное пустое место в место. Там точно никто не станет искать меня. Ведь такое никому даже в голову не придет.

Прикрыв двери, я включаю свет. Свет тускло светит сквозь слой пыли на лампе, делая обстановку в комнате еще более древней и загадочной. Я подхожу к огромному зеркалу в массивной позолоченной оправе. Как и в прошлый раз. Это словно дежавю. Только в этот раз все по-другому. Из отражения на меня смотрит не перепуганное лицо, а уверенная в себе дама, сияющая тканью платья и безупречностью макияжа. Колье на моей шее ярко переливается драгоценными камнями, подсвечивая кожу лица. Вот только глаза светятся каким-то безумием.

Я опускаю глаза. Тот же старый сундук стоит рядом с зеркалом. И, опустившись на корточки рядом с ним, поднимаю тяжелую крышку. Платье, которое так впечатлило в прошлый раз, лежит на том же самом месте. Я провожу рукой по вышивке на корсете. И тут же слышу, как скрипнула дверь позади меня.

Это ощущение властности и давящую ауру я не перепутаю ни с чем.

— Это платье никто не сможет носить так, как ты, — звучит из-за спины тихий голос Димы. — Оно принадлежало моей прабабке.

— Дай угадаю, — шепчу, стараясь не выдать волнения, но голос предательски дрогнул. — Она была добропорядочной женщиной, примером для всех?

— Нет, она была своенравна и сводила мужчин с ума. — Я прикрыла глаза, наслаждаясь вибрациями его голоса. — О ее любовных похождениях ходили легенды. Говорят, что она даже была любовницей английского принца.

— Зачем тогда хранишь ее платье? Ты разве не считаешь позором такое родство?

— Это все сплетни, семейные легенды. Я достоверно не знаю, что из этого правда. — Он подходит ко мне, и голос звучит все ближе. Я поднимаюсь, платье шуршит, когда тяжелая юбка распрямляется.

— Хочешь примерить? — спрашивает шепотом мне в ухо, отчего по коже бегут мурашки. Кажется, что история повторяется. Мы снова в этой комнате. И, стоит мне надеть платье, вернемся в прошлое. Туда, где все еще не было так сложно.

Он наклоняется, целует шею, опаляя кожу дыханием. Глаза закрываются, а он проводит влажным языком по пульсирующей венке на шее. Вздрагиваю, шумно выдыхая.

Дима разворачивает меня к себе лицом, впиваясь в губы поцелуем. Жадный поцелуй, украденный. От того еще более желанный. Обвиваю его шею руками, притягивая к себе и прижимаюсь всем телом.

Мгновение остановилось, мир замер. Сейчас, в этой комнате, где осела пыль веков, еще одно мгновение останется похороненным, заброшенным в глубину сознания, чтобы не сводить с ума, когда реальность ударит отрезвляющей правдой. Если только здесь и сейчас, все остальное не имеет значения. Только его жадные губы и горячие руки. Наше дыхание, которое слилось в одно. Жажда, которая за дни разлуки стала только сильнее.

— Ты моя, Даша, — шепчет между поцелуями. — Скажи, что моя.

Я мотаю головой, не в силах говорить.

— Зачем ты сбежала, маленькая? — Шепчет мне в губы, прижимая к своему телу за талию. Потом снова целует. — Ты такая глупая, — хрипит чуть слышно между поцелуями. — Зачем ты все усложнила?

— Ты не оставил мне выбора, — выдавливаю из себя едва различимое.

Он снова накрывает мои губы своими. И я тут же забываю его слова. И свои. Нить разговора теряется, а сознание плавится. Мужчина тянет за язычок молнии на платье. Я резко прихожу в себя, понимая, что не могу так. Если ему все равно, то мне нет.

— Дима, не надо, — упираюсь руками в его грудь. И, на удивление, он быстро подчиняется. Даже отступает на шаг назад.

С каких пор такая перемена? Раньше он заботился только о своих желаниях.

— Ты нужна мне, Даша, — говорит хрипло, проводит рукой по волосам. Впивается в меня черными омутами, заглядывая в душу. Я знаю, что он все понял по моему взгляду. Как всегда было. — Вернись ко мне, прошу. — Последнее слово он выдыхает чуть слышно, с мольбой в голосе.

— Мы оба не свободны, — говорю, смахнув предательскую слезинку. — Ты почти женат, разве забыл?

— Она ничего для меня не значит. Это просто сделка.

По его лицу я вижу, как ему важно, чтобы я поверила в это.

— Мне нужна только ты, — добавляет Дима.

— Я так не смогу.

Отвожу в сторону взгляд. Мне почти физически больно видеть, как наш разговор разрывает ему сердце.

— Даша…, — его хриплое с мольбой в голосе. — Пожалуйста.

Его тон и взгляд умоляют меня сдаться. Я не привыкла видеть его таким. Дима всегда уверен в себе и привык получать свое. Он не просил, он просто брал. А сейчас что-то изменилось, сделало его другим.

— Чего ты от меня хочешь? — Спрашиваю, добивая его. — Чтобы я стала твоей любовницей? Ведь у тебя обязательства. Они для тебя важнее меня. Какие-то договоренности… Я не смогу так жить, Дима.

— Даша…, — он опускает глаза, устало трет лоб рукой. — Я знаю, что мы должны быть вместе. И ты тоже это знаешь.

Он делает движение в мою сторону, но я отрицательно мотаю головой.

— Нет, Дима, у нас ничего не получится. Просто так случилось.

Я выхожу из комнаты и возвращаюсь в гостиную. Знаю, что муж почувствовал перемену в моем настроении, как всегда внимательно считывая все по лицу. Но он никак не комментирует свои выводы.

— Не исчезай больше. Я уже начал волноваться. — Говорит мне на ухо, приобнимая за талию.