Муж заходит в спальню, прикрыв за собой двери. По его тяжелым шагам и взгляду я понимаю, что разговор предстоит непростой. Машинально подмечаю синяки под глазами и осунувшееся, заросшее щетиной, лицо. На нем те же брюки и рубашка, что и вчера, только верхние две пуговицы расстегнуты. Похоже, он так и не ложился спать. Выглядит усталым и помятым.

Я молчу, жду его слов, как приговора. Но он ничего не говорит, напряженно смотрит на меня. Интуитивно я понимаю, что это конец, он решил все прекратить и больше не станет терпеть подобного поведения. И отчего-то меня такое его решение больше не радует. Может, гордость? Одно дело уйти с высоко поднятой головой, и совсем другое — уматывать после пинка под зад.

Наши гляделки прерывает мелодия моего мобильного. Я машинально беру его в руку, чтобы смахнуть входящий. Но, увидев фото мамы на экране, принимаю вызов.

— Але, мам, — говорю в трубку.

— Даша, почему о твоем замужестве мы узнаем от посторонних людей? Ты не могла нам сказать? — Кричит она в трубку.

Вот черт! Все дни после свадьбы я старательно откладывала этот разговор, не зная, как сказать родителям. И теперь они узнали, наверное, из газет.

— Я как раз собиралась вам сказать, — оправдываюсь я.

— Собиралась? Когда? — Не унимается мама. — У отца чуть сердечный приступ не случился. Совсем распоясалась в этой Москве своей! — Мама переходит на визг, и я немного отодвигаю телефон от уха. — Значит, так. Мы с отцом сегодня будем в Москве. Самолет прилетает… Когда он прилетает? — Это, видимо, обращаясь к папе. — В три часа? В три часа будем в Шереметьево.

— Может, не надо? Давайте я приеду к вам. — Предлагаю.

Мне только этого не хватало сейчас.

— Нет, дочь. Мы с отцом хотим познакомиться с твоим мужем. — Изрекает мама решительно. — Должны же мы знать, какого человека наша дочь выбрала в мужья.

Эх, мама, я бы и сама хотела это знать. Ведь я тоже почти не знаю человека, за которым замужем.

Мама бросает трубку, а я смотрю на телефон, не понимая, что мне теперь делать.

— Что сказала мама? — Спрашивает Вова, и я поднимаю на него взгляд.

— Они с отцом приезжают сегодня, — изрекла обреченно и уныло. — В три часа.

Вышла замуж. Почти изменила мужу. Почти развелась. А они приезжают.

Это катастрофа.

— Собирайся на работу. Я встречу твоих родителей. — Говорит Вова, а я не верю своим ушам.

— Что? Почему ты?

— Я ведь твой муж. Что тут странного?

Что странного? Вся эта ситуация странная.

— Ладно. — Решаю согласиться с ним. Пусть встречает. Мама может замучить любого своими расспросами. И после ее приезда он точно со мной разведется.

Я встаю и иду в ванную, быстро привожу себя в порядок. Одеваюсь и Вова подвозит меня на работу.

Весь день я, как на иголках, в предвкушении встречи с родителями. Все валится из рук. Кажется, еще один мой косяк, и Анжела Артемовна пошлет меня в дальние дали, причем в ее привычной манере, не стесняясь в выражениях. Кое-как мне удается доработать до вечера. И, когда выхожу из офиса, меня ждет автомобиль с водителем.

Когда машина останавливается во дворе, я с замиранием сердца захожу в дом, ожидая разборок по полной программе, как мама это умеет. Но никто не встречает меня. Зато из кухни доносится странное исполнение «Ой, цветет калина» в несколько голосов. Причем, мамин, самый звонкий, звучит до жути фальшиво.

Захожу на кухню. За столом сидят мои родители, а с ними Вова. Стол заставлен тарелками с едой, и по поводу полной сервировки никто не заморачивался. Судя по пустой таре, это уже не первая бутылка конька. А, судя по громкому пению, пикник длится уже не первый час.

— Добрый вечер, — говорю, привлекая к себе внимание.

Все трое участников торжества, как по команде, поворачивают головы в мою сторону.

— Доча, здравствуй, — мямлит мама заплетающимся языком. — А мы тут ужинаем. Будешь с нами?

Я еще раз оглядываю стол, и понимаю, что ужинать мне как-то резко перехотелось.

— Нет, спасибо. — Говорю.

— Ну и зря, — мямлит папа. Ему явно хватит, но он не сдается.

Я переглядываюсь с мужем. По его лицу не сильно заметно, что он пил. Взгляд такой же ясный, как и всегда. Выхожу из кухни и иду в спальню. Принимаю душ и забираюсь в постель.

Уже засыпая, слышу, как двери в спальню открываются. А, открыв глаза, вижу, как Вова раздевается, кидая одежду на кресло.

— Что ты делаешь? — Спрашиваю, резко приподнимаясь на локте.

— Хочешь объяснить родителям, почему мы спим в разных спальнях? — Спрашивает с издевкой в голосе, снимая брюки. — Вперед!

Конечно, я не хочу им ничего объяснять.

— Мы так не договаривались, — пытаюсь отстоять свои позиции.

— Мы вообще ни о чем не договаривались. — Невозмутимо отвечает он, укладываясь в постель и накрываясь одеялом.

— Ты будешь здесь спать?

— Не жадничай, тут полно места. — Говорит он, удобно укладываясь на подушке.

От его наглости у меня отвисает челюсть.

— Спи, у нас на завтра планы. — Зевает он.

— Какие планы?

— Пойдем твоим родителям столицу показывать.

Сегодня он их споил, а что же завтра-то будет? Я за всю жизнь не припомню случая исполнения хита «Цветет калина» во все горло. Мама всегда была строгой и внимательной, а папа во всем соглашался с мамой.

— А разве у тебя завтра нет никаких важных встреч? — Так и хочется съязвить. Несмотря на то, что утром мы почти разводились, теперь ситуация развернулась так, как я и предположить не могла.

— Уже нет. Все отменил. Спи.

— Даже не думай ложиться на мою половину кровати. — Меня злит, что он все решил, меня не спросив. Врожденное упрямство так и рвется наружу. Аж распирает. — Вот тут середина, — провожу рукой, — это моя половина, а это твоя. Ложись так, чтобы не касаться меня.

Он резко переворачивается, приподнимаясь и наваливаясь на меня всем телом. Я пытаюсь его оттолкнуть, но он ловко обхватывает мои запястья и поднимает мои руки у меня над головой, придавливая к постели. Пытаюсь вырваться, ерзая под ним, но это бесполезно.

— Хотел бы, уже бы давно коснулся. — Шипит он мне в лицо, опаляя запахом алкоголя. И я сразу понимаю, что он не шутит. Ловко двинув бедрами, он вклинивается у меня между ног. И, ощутив, как в промежность упирается внушительных размеров бугор, я резко перестаю ерзать.

— Спи, — выдыхает мне в лицо. Медленно разжимает руки и перекатывается на свою половину кровати. Отворачивается от меня, накрываясь одеялом.

Какое-то время я продолжаю лежать, боясь пошевелиться. Сердце бешено стучит в груди, а в голове полная каша. Еще утром я была уверена, что сегодня уйду из этого дома, и что он не сможет простить меня. А теперь мы спим в одной постели.

Тихо повернулась на бок, умостившись на край кровати, накрываясь одеялом.

* * *

Его рука медленно перебирает мои волосы, а моя голова покоится у него на груди. Второй рукой он прижимает меня к себе, и я удобно закинула ногу ему на бедро. Просыпаясь, я трусь щекой о его грудь, машинально потягиваясь в его руках. Поднимаю голову, сталкиваясь с безмятежностью стальных глаз.

— Доброе утро, — говорит Вова, пропуская прядь моих волос между пальцами.

— Привет, — шепчу. Неужели, это рядом с ним мне так хорошо спалось? Я даже не поняла, как так вышло, мы ведь засыпали по разные стороны кровати. — Пора вставать?

— Угу, — мычит он, при этом даже не пошевелившись.

Выбираюсь из его объятий и иду в ванную. Забираюсь в душ, включаю воду и вздрагиваю от неожиданности, когда мужчина заходит в кабинку следом за мной. Подходит ко мне, подставляя голову под струи воды. Мой взгляд скользит от его лица, ниже, к шее и широким плечам, а потом к груди и животу. Красивый мужчина. И сейчас он наливает в руку гель и уверенными движением проводит по моим плечам и спине. Кожа вмиг покрывается мурашками, отзываясь на его прикосновения.

Поднимаю глаза, обжигаясь о его взгляд. В нем горит дикий огонь, который вот-вот поглотит его и испепелит меня. Это не просто страсть. Жажда. Необузданная. Дикая. Которая пугает.

Его руки скользят к моей шее, а потом опускаются к груди, обхватывают упругие полушария. По позвоночнику пробегает электрический разряд, отзываясь напряжением внизу живота и стоном из горла. Взгляд его затуманивается. По его лицу я читаю бескомпромиссность, желание обладать мной без остатка. И он ждет от меня ответных чувств, я это знаю точно теперь. Невыносимая болезненная тяга, которая сводит его с ума. Кажется, что еще мгновение и он сорвется, сгорая в адском пламени, которое раздирает изнутри. Это пугает меня, приводит в чувство, и я выбираюсь из кабинки, быстро сбегая из ванной.

Сердце бешено стучит в груди, а во рту пересохло. Я дрожу, по телу еще сбегает вода, и я машинально кутаюсь в халат.

Так любить нельзя. Иначе сгоришь. Я никогда не смогу ответить ему тем же.

Пытаюсь отдышаться и успокоиться, когда слышу грохот в ванной. Подскакиваю на месте, но войти так и не решаюсь. Прислушиваюсь к звукам, и облегченно выдыхаю, когда до меня доносится звук открывшейся дверки в душевой кабине.

Мужчина выходит из ванной в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. А я быстро отворачиваюсь к шкафу, беру первую попавшуюся под руку одежду и забегаю в ванную, чтобы переодеться. И тут же замечанию вмятину с расползшимися от нее трещинами на стеклянной двери в душевую кабину.

Быстро одеваюсь и сушу волосы феном. А, когда возвращаюсь в спальню, мужчины в комнате уже нет.

Выхожу из спальни, спускаюсь по лестнице и иду на кухню.

— Доброе утро, — говорю бодрым голосом.

— Доброе, — отзывается папа, сидя на стул и упираясь головой в ладони. Я смотрю на него с состраданием, наверняка у него болит голова. Как и у мамы, которая сидит рядом и пьет воду из стакана.

Готовлю завтрак и накрываю на стол. И от каждого стука посуды о поверхность стола мама подскакивает, а папа хватается за голову. Я вижу, как им стыдно и плохо после вчерашнего. Зато, когда муж заходит в комнату и здоровается с родителями, они выпрямляются, как по команде, пытаясь скрыть свое смущение.

После завтрака мы выбираемся на прогулку. Вова водит нас по улицам города, показывая самые красивые места, и рассказывает много интересных историй про этот город. Я слушаю, открыв рот, ведь многое из того, что он говорит, мне не известно. И к вечеру я замечаю, что ему удалось совершенно очаровать моих родителей. Украдкой я поглядываю на мужа, встречаясь с ним взглядом.

Наконец, длинный день подходит к концу. И мы возвращаемся в дом. После ужина родители собираются в аэропорт, сказав, что они приезжали только для того, чтобы убедиться в моем благополучии.

— До свидания, молодые люди, — говорит папа, когда мы стоим на крыльце, а водитель складывает сумку с вещами родителей в багажник. Вова стоит за моей спиной. Его рука обнимает мою талию, уверенно прижимая к крепкому телу.

— Рад был познакомиться с родителями своей жены, — говорит Вова, протягивая отцу руку, и тот пожимает ее в ответ. — Извините, что не пригласили на свадьбу. — Добавляет он, а я снова краснею, вспомнив свой прокол. Отчего-то тогда, когда нужно было их пригласить, я думала только о том, что это все ненадолго. А нас самом деле, жутко трусила и просто боялась им все рассказать. Они бы стали спрашивать, зачем такая спешка, а еще задавать кучу вопросов про будущего мужа. А ведь я бы просто не смогла им на них ответить.

— Да мы не в обиде, — говорит мама. Обнимает меня, потом ласково смотрит на Вову. — Главное, чтобы у вас в семье царили взаимопонимание и любовь. А у вас это есть, сразу видно.

Мне немного стыдно после ее слов, ведь она просто не в курсе наших отношений с мужем, и я никогда не признаюсь ей в том, что на самом деле между нами происходит. Это просто договоренность. Хоть у нас и получилось так убедительно сыграть любовь сегодня.

Родители садятся в машину, и та выезжает со двора. Мы с Вовой стоим, глядя вслед удаляющейся машине, наблюдая за ней, пока она не скрылась из виду. И в тот же час рука на моей талии ослабла и отпустила меня. Мужчина отошел на шаг назад, а потом пошел в дом. Я обернулась и увидела, как он скрылся за дверью в кабинет.