Я в ловушке. Бежать некуда.

Он расставил сети еще два года назад, и теперь мышеловка захлопнулась. Дом, который так восхитил меня вначале, стал моей тюрьмой. Муж, которым я искренне восхищалась, предал мои чувства к нему. Жизнь, которую я считала идеальной, окончательно превратилась в фарс.

Обреченно выдыхаю.

— К чему это все?

Руслан подошел ближе. Он обхватил мою талию, притянул меня спиной к своей груди. Точно так, как делал всегда, когда приходил домой после работы. Приятная дрожь пробежала по телу.

— Встретим новый год вместе, — шепчет мужчина мне в ухо, — как ты хотела.

Он шутит?

— Больше не хочу, — вырываюсь из захвата, — пусти!

Отпрыгиваю от мужа, как от ядовитой змеи.

Руслан опешил. Он всякий раз удивляется моему сопротивлению, как чему-то невиданному ранее. Так и есть, раньше я не сопротивлялась мужу никогда. Он был для меня истиной в последней инстанции, авторитетом и властелином. Наши отношения всегда были несколько странными. Но я всячески мысленно оправдывала мужчину, потому, что считала его идеальным. Это я всегда была недостаточно хороша, а он всегда прав. Теперь мои убеждения пошатнулись.

— Ты не понимаешь, что как раньше, уже никогда не будет? — шиплю на мужа. В его глазах мелькнул испуг, но он быстро взял себя в руки.

— Хорошо, — говорит, пряча руки в карманы брюк, — давай не так, как раньше.

Вот так просто? Не как раньше. Забудем и простим друг друга?

— Как ты хочешь, чтобы было? — мужчина торгуется со мной, как на базаре.

Это противно. И обидно. Для него брак — это сделка. Для меня семья — это надежная гавань.

И что ему сказать? Давай, милый, распишем права и обязанности? Так, что ли?

Отворачиваюсь от мужа, подхожу к окну.

Этот мужчина непробиваем. Он просто хочет, и просто берет. И его мало волнует, какие чувства испытывают те, кто его окружает.

Я была так сильно очарована им. Как богом, восхищалась. Ругала себя за свои несовершенства. Закрывала глаза на его жесткую манеру вести себя, на все те мелочи, которые меня не совсем устраивали. И все потому, что, как идиотка, мечтала построить счастье с тем, кому это даже не нужно.

С первого дня наших отношений он дал понять, что не настроен на долгие серьезные обязательства. Когда он брал меня замуж, то речь шла только о красивой картинке для СМИ, об удачном пиаре. И никогда он не обещал мне любви. Вот это и режет внутри больнее всего.

Я люблю его. Уже тогда, два года назад, любила. А он никогда не воспринимал меня всерьез. Даже равного себе партнера во мне не видел.

Да, конечно, теперь он станет договариваться. Потому, что для него ничего не изменилось. И никакой трагедии не случилось. Подумаешь, измена!? Да, мне больно от одной мысли, что свидание с Вадимом могло закончиться постелью. А Руслану все равно. Потому, что он никогда по-настоящему не любил меня.

Он хотел договориться. И он договорился. Наша семья всегда была для него частью контракта на успех. Просто теперь вводные поменялись. И он так спокоен от того, что в его глазах это лишь вопрос цены. Надо предложить больше, и все будет как раньше, — вот как он думает.

Горечь сжала горло болезненной удавкой. По щеке покатилась слеза.

Он не услышит моих доводов. И никогда не поймет, отчего мне так больно. Это разговор слепого с глухим, нам не понять друг друга. Что же остается тогда?

Смахнув слезу, я резко поворачиваюсь к нему лицом.

Хочет договориться? Нужна красивая картинка счастливой супружеской жизни?

Хорошо, будет тебе картинка!

— Больше никакого вранья. Согласен? — невероятным усилием воли мне удалось совладать с собой и заставить голос звучать спокойно и обыденно. У нас же сделка? Значит, эмоции здесь ни к чему.

— Обещаю, — соглашается он с готовностью.

По моим губам расползлась язвительная усмешка. Ему не понравится так жить, но это его выбор. А мог же просто дать мне развод.

— Никакого лицемерия! — продолжаю выдвигать условия.

— Хорошо.

К горлу подступил ком. Но я проглотила его, чтобы не выдать своего волнения.

— Хорошо, — киваю.

Руслан облегченно выдыхает. Решил, что на этом все, конфликт исчерпан?

Он снова подходит ко мне, руками пеленает талию, тянется губами к моим губам. Отворачиваюсь, и его губы, мазнув по щеке, так и не достигли цели.

— Ты же обещал не лицемерить, — напоминаю ему.

Он сглатывает, в глазах промелькнуло недоумение. Руки крепче сжимаются вокруг моей талии.

— Я тоже обещала, — настаиваю на своем. В глазах Руслана мелькнула догадка, — поэтому больше не стану претворяться, что хочу тебя.

Глаза мужчины загорелись дьявольским блеском. Тем самым, который когда-то пугал меня до нервного тика. Но это было раньше. А теперь я знаю, что бояться нужно было не его гнева.

Длинные пальцы больно впились в кожу на талии. Завтра там будут синяки. Но из всех бед, это меньшее зло.

— Ты претворялась?!? — хрипит мужчина, глаза гневно сверкают.

Я задела его самолюбие. Надо радоваться, вот теперь удар пришелся, куда надо. Если для Руслана и существует что-то, по-настоящему важное, это он сам. Само совершенство не потерпит несправедливости. А то, что им не восхищаются, не тают от одного лишь прикосновения, и есть самая главная неприятность.

— Ты не умеешь претворяться, — шипит он, сощурив глаза.

Это правда. Не умею. Никогда даже не пыталась. Я любила. Но он не поймет, каково это. Ему это не доступно.

— Не надо меня недооценивать, — отвечаю, растянув на губах язвительную улыбку.

Мне нужно стать такой, как он. Это трудно. И мне совсем не свойственно.

Лицо Руслана перекосило от гнева. Да, вот теперь я угодила в самое больное место — его мужскую гордость. И лучше не думать о том, что эта самая гордость болела бы открытой раной после измены, если бы он, хоть немного, любил меня.

— Хочешь сказать, что все это время ты талантливо разыгрывала желание?! — шипит гневно мне в лицо.

— Ага, — киваю.

Так гадко от себя самой. Эти игры не по мне. Я всегда была искренней. Говорила то, что думала. Не стеснялась своих чувств, и не пыталась их прятать. Потому, что в моей любви не было ничего постыдного. А теперь сама же вынуждена отвернуться от того светлого, что между нами было. Потому, что больше не хочу быть наивной дурочкой, чьей добротой пользуются все, кому не лень.