Влад

Думал, что будет трудно. И даже невыносимо. Но реальность оказалась намного проще. И мой дом, хранящий тысячи обломков поломанного счастья, перешел своему новому владельцу, — молодой паре, которой я его продал.

Я много сил вложил в строительство и обустройство дома. И мои усилия больше некому оценить. Они не нужны той, ради кого я все это делал, у нее теперь совсем другие заботы на небесах.

Смотрел, как в праве собственности вписывают другое имя, не мое, и не чувствовал ничего. Будто вымерло все, отжило. Отпульсировало и прошло.

Не скажу, что мне легко далось это решение.

Я часами просиживал в спальне и смотрел на стены. Вспоминал много хорошего, связанного с комнатами, хранящими мои воспоминания. И все больше осознавал, что мои воспоминания — это часть меня, не нужно хоронить их в доме. От этих стен, вообще, не зависит ничего более. Это просто стены, а я превратил их в склеп.

Прошлая жизнь никуда не денется, даже, если я сожгу этот дом. От воспоминаний не уйти, а чувство утраты до сих пор больно саднит в груди. Болит там, где должно быть пусто, ведь дорогих мне людей больше нет. Наверное, эта боль никогда не утихнет полностью. Ее невозможно вытравить, нельзя забыть. Можно только пережить.

В багажнике автомобиля лежит коробка с памятными вещами, с которыми я не смог расстаться. Фотографии, видеозаписи и, почему-то, медкарта сына. Лучше смотреть на воспоминания, а не жить ими.

Ночные кошмары никуда не делись, и по-прежнему будят меня каждую ночь. Такие реалистичные, мои сны — мое наказание. Знаю, я заслужил это, поэтому каждую ночь проживаю свой ад снова и снова. Каждый преступник заслуживает наказания, а я преступник и есть. Не уберег. Не сохранил. Не спас. Какой из меня врач, если я не смог спасти жену и сына?

Сегодня пятница, обычно в этот день я приезжаю в клуб. Мои привычки не меняются вот уже несколько лет. Исключение — то время, пока я встречался с Ниной. Нина…

Эта кошечка въелась в мой мозг навязчивой занозой, не спрашивая разрешения. Пробралась под кожу, как что-то значимое и родное. Засела намного глубже, чем я могу себе позволить. За прошедший месяц не было и дня, чтобы я не вспоминал о ней.

Даже сессии в клубе с новой нижней не дают прежней разрядки. Наоборот, кажется, так я только наказываю себя еще больше. Моя новая женщина, Валерия, полностью соответствует моим требованиям. Она податлива и подчиняется каждому моему слову. Готова принять от меня все, на что решится фантазия. А я, как последний идиот, вспоминаю свою непослушную рыжую кошечку, гадая о том, с кем она теперь.

Вот же ведьма! Говорила мне мама, что рыжие — колдуньи. Я не верил. А теперь не понимаю, как избавиться от наваждения. Иногда меня ломает так, что я готов сорваться и ехать к бывшей соседке только для того, чтобы заглянуть в ее глаза. Те самые, которые смотрят с вызовом, а на дне их маленькая обидчивая девочка, которую хочется защитить от всего мира.

Защитить…

Хреновый из меня защитник, если я жену и ребенка не уберег. Не такой рыцарь ей нужен. А я и вовсе совсем не рыцарь. Не таким должен быть мужчина…

Мужчина должен решать проблемы, а не сваливать свои ночные кошмары на плечи хрупкой женщины.

Хлопаю себя по карману пиджака, и, нащупав пачку сигарет, достаю ее, вынимаю одну. Прикуриваю и выдыхаю в приоткрытое окно. В последнее время я много курю. Хоть, как врач, знаю о последствиях. Наверное, мне стало все равно. Ведь кому нужна моя жизнь? Кто в здравом уме станет по мне горевать?

Это все стресс… Отголоски трудного дня…. Бокал виски и сессия в клубе помогут снять напряжение.

Выбрасываю окурок в окно и поворачиваю в сторону клуба. Оставляю машину на стоянке, а сам иду к неприметной двери за ступеньками вниз, к подвальному помещению. Меня пропускают без вопросов, охранник знает постоянных членов клуба в лицо. Киваю ему и захожу в помещение.

Прохожу мимо диванов, мимо открытой площадки. Сегодня непривычно много народу. Я не люблю публичности. Быть может, сегодня лучше поехать в гостиницу вместо сессии? Нет, я все же обещал своей нижней прийти. Вон она, ждет меня у барной стойки.

— Здравствуй, — приветствую ее, подойдя к бару.

Делаю знак бармену, чтобы подал два виски. Через минуту оба бокала стоят на барной стойке, перед нами.

— Пей, — киваю в сторону стакана.

Валерия послушна, она тут же берет бокал. Подносит его к губам. Мне нравится, как ее тонкие пальцы сжимаю стекло, как переливается янтарем жидкость в бокале. В этом столько эстетической красоты, сколько ни одна женщина себе даже не представляет. В голове мелькает воспоминание о том, как Нина, опрокинув в себя виски, предложила мне себя в первый раз. Воспоминание такое яркое, что мне не удается скрыть улыбку.

— У Мастера сегодня хорошее настроение? — вырывает меня из воспоминания вопрос Валерии.

Тушуюсь, будто меня поймали с поличным на чем-то очень личном.

— Возможно, — отвечаю уклончиво.

Валерия кивает, опускает взгляд. Идеальная нижняя, именно такая, как мне нравится. Она полностью мне доверяет. А я, как баран, вспоминаю испуганный взгляд красивых глаз и, рассыпавшиеся по плечам, рыжие волосы.

Отворачиваюсь в сторону, пытаясь отогнать от себя наваждение. Но это не помогает, потому что именно в этот момент в зале появляется стройная женщина в ярко-алом платье. Том самом, которое слишком хорошо мне знакомо. Ее рыжие волосы собраны в высокий хвост на затылке, а на губах игривая улыбка.

Кажется, я схожу с ума… Не может это быть она. Не должно ее здесь быть…

Закрываю глаза, вдыхаю, чувствуя, как сердце вдруг ускорило бег и забилось где-то в горле. Мотаю головой, чтобы отогнать видение. Но, открыв глаза, понимаю, что видение никуда не исчезло. Мое наваждение в красном идет по проходу, виляя бедрами, направляясь в мою сторону.