Влад

Снимаю мокрую рубашку и бросаю ее на спинку стула. Манжеты и рукава полностью влажные, нужно бы постирать, но не сейчас. Нина ушла, тихо и как-то поспешно. Будто сбегала от меня. Как всегда, после наших встреч. А я все еще ощущаю запах ее волос и шелк кожи под пальцами.

Я не ошибся в ней. Даже тогда, когда зажималась и сторонилась меня, я знал, какая она. Слабая девочка, которая остро нуждается в сильном плече. Ей нужно, чтобы кто-то о ней заботился и принимал решения. Такова ее суть, чтобы она сама о себе не думала. И меня это вполне устраивает. Женщине полагается быть слабой, в этом ее сила.

И Нина умеет пользоваться своим преимуществом слабой силы, как никакая другая женщина, которую мне доводилось встречать. Это кружит голову, окрыляет и заставляет ощущать себя героем. Сводит с ума, порабощает.

Ее оргазм — слаще изысканного шоколада, пьянит сильнее вина. Она не умеет что-то делать понарошку. Если ненавидит, то искренне, а если любит — то всем сердцем. Таких женщин одна на миллион. И, будь я нормальным человеком, сразу же присвоил бы ее себе, запер на тысячу замков и охранял бы свою добычу со всей тщательностью, на которую способен.

Только это не наш случай.

Надеюсь, она это понимает. Иначе, потом будет очень больно.

Я провел сотни операций, много раз резал то, что нужно отрезать, чтобы все стало на свои места. Иногда нужно обрубить концы. Как в хирургии. Чтобы пациенту стало легче дышать. Так и с Ниной. Нужно будет резать по живому, чтобы она смогла вернуться в привычное русло. В свою жизнь без меня. Однажды этот момент настанет.

И это будет… труднее, чем я думал.

Иду на кухню, достаю из мини-бара виски и наливаю пол стакана, бросаю лед. Во всем теле напряжение, как обычно бывает после сессии. Но сейчас это — меньшее из того, что меня беспокоит. Мысли снова и снова возвращают меня к хрупкой женщине в соседней квартире.

Быть может, она уже спит? А, может, думает обо мне? Вот черт! Зачем мне это знать?! Это не важно, потому что все равно ни к чему не приведет. И потому, что вне наших встреч ее жизнь меня не касается. Четкая граница, которая не должна быть нарушена. Я до сих пор не понимаю, почему велел ей говорить обо всех своих проблемах мне, когда она пришла отдать себя в обмен на деньги. Я, наверное, спятил, ведь так только привяжу ее к себе сильнее. А именно этого и не нужно.

Ни мне, ни ей не нужно.

Выглядываю в окно. Обычный двор обычной многоэтажки. Тут тихо, спокойно, даже умиротворенно. Идеальное место для спокойного семейного счастья. Только молоденькая парочка, которую мне хорошо видно в освещении фонаря, целуется на скамейке. Должно быть, это студенты, почувствовавшие приход весны всеми гормонами сразу.

До поздней ночи я сижу на диване, вытянув вперед ноги. Сознательно оттягиваю момент, когда лягу спать и снова увижу свой кошмар. Но все-таки засыпаю, прямо на диване.

Мне снится туман, тот самый, в сумерках. И свет от встречной машины. А потом, вопреки привычному сценарию, вместо крика и крови, я слышу звуки приятной мелодии. Она, сначала едва различимая, потом все громче, приближается ко мне. Или это я приближаюсь к ней?

И вот, я уже в доме. Это мой дом, вернее, наш. За окном идет снег, но в гостиной, у камина, уютно и тепло. Старый проигрыватель на виниловых пластинках играет, звук разносится по комнате и создает романтичную атмосферу.

Лина сидит в кресле напротив меня, ее светлые волосы рассыпались по плечам. Легкое шелковое платье на тонких бретелях красиво обрамляет ее фигуру, собираясь в складки в сгибе ног, которые она поджала под себя. Ее лицо, освещаемое светом пламени из камина, выглядит совсем юным. Немного по-детски наивным. Но я точно знаю, что женщина только кажется слабой, ан самом деле, она может за себя постоять.

— Выпрями ноги, не надо передавливать кровоток, — говорю ей, как врач.

А она только улыбается и показывает мне язык. И от этого становится весело, я даже хохотнул в ответ. Она всегда такая упрямая, делает, то, что хочет, и никого не слушает. Но я все равно люблю. Несмотря на то, что когда-то в юности решил, что именно такой типаж женщин меня не привлекает. Даже удивительно, как все меняется, когда встречаешь своего человека.

А дальше меня бесцеремонно вырывают из этой идиллии, и я снова вижу туман, свет встречный фар автомобиля. Затем скрип тормозов, крик, кровь.

Резко подскакивая, открываю глаза. Меня трясет от холода и пережитого ужаса. И я уже знаю, чем себе помочь. Снова теплый душ, который меня согревает и успокаивает. Только так, иначе до утра больше не смогу заснуть. Эта процедура помогает вернуться в реальность и восстановить кровоток.

Ложусь в постель, закрываю глаза. На часы даже не смотрю. Мне это не нужно, и без того, знаю, который час. Каждую ночь одно и то же.

Но только не сегодня.

В этот раз я увидел совсем другое воспоминание. Доброе. А такое бывает только накануне годовщины. Даже на календарь смотреть не нужно. По одному хорошему воспоминанию во сне за каждый год, прожитый после того рокового дня. Убийственная игра подсознания. Она добьет меня однажды, но так мне и надо.

Утром я просыпаюсь без будильника. Одеваюсь, пью кофе. Выхожу из дома и сажусь в машину. Но в клинику не еду. Еще слишком рано, даже для меня, который привык приезжать в клинику раньше всех. У меня сейчас другой маршрут.

Заезжаю в цветочный магазин, покупаю букет белых роз. Те самые, ее любимые. Единственное, что еще могу для нее сделать. Потому, что больше ничего не осталось. Только призрачные воспоминания и мои кошмары.

На кладбище тихо и пусто. Даже сторож из своего домика не вышел, когда я подъехал. Да мне он и не нужен. Надгробие в виде огромного мраморного ангела видно издалека. Но я и без него мог бы найти дорогу, даже с закрытыми глазами.

Под ангелом установлена плита с именами моей жены и сына. С высеченными на ней портретами, где оба улыбаются самыми счастливыми улыбками. И с датой смерти — одной на двоих. Тот чертов день, когда их не стало по моей вине.

Первый год я приезжал сюда каждый день, но потом перестал. Потому, что так их не вернуть. Их никак не вернуть. И зачем Бог сохранил мне жизнь, а их забрал? Справедливее было бы как раз наоборот.

Оставляю букет на мраморной плите.

— Улыбаешься? — спрашиваю жену, не ожидая ответа. — Надеюсь тебе хорошо там, где ты сейчас. Вам обоим.

По щекам катятся слезы, от них картина перед глазами немного расплывается. Но так даже легче. Это всегда больно. Стоять здесь, и не приезжать сюда — одинаково невыносимо. И кошмары — это только отголосок той боли, которая не унимается в груди последние годы.

Говорят, время лечит. Это неправда, теперь я точно это знаю. Со временем мы просто учимся принимать боль, как часть жизни. Но она никуда не девается.

Я не знаю, сколько времени прошло, и как давно я тут стою. Это не имеет значения. Мне нужны эти минуты, чтобы сказать «спасибо» за светлые воспоминания и за то, что они так отчетливо врезаются в мои сны, пусть только раз в год. А еще, за все те воспоминания, которые я иногда позволяю себе воскресить в памяти и прожить заново.

Будто это может их вернуть! Будто это может кого-то воскресить.

С трудом заставляю себя отойти в сторону, уйти. Я иду к домику сторожа. Мужчина сразу меня узнает, а я оставляю ему денег, чтобы он присматривал за могилкой. Тот что-то говорит, сочувствует, как всегда. Дежурные фразы, которые произносят все, потому что так надо, а не потому, что способны скорбеть о чужих близких.

Я не осуждаю его за неискренность, такова человеческая природа. Каждый думает только о своих проблемах и о своем счастье. Мы безразличны к чужим тяготам. И я в этом не исключение.

Святых нет, мы — просто люди.

Возвращаюсь к машине, еду домой. Сегодня мне не хочется в офис. Лучше бы напиться и забыть обо всем. Только я это уже проходил, и знаю, что никакая доза спиртного меня не спасет и не поможет. Воспоминания нельзя стереть, нужно приучить себя к тому, что жизнь продолжается.

Поворачиваю во двор, останавливаюсь возле подъезда. И вижу, как Нина болтает с каким-то здоровым мужиком, еще и цветы в руках держит. Картина маслом, даже гадать не надо. Очередной ухажер? Прошлый хоть без цветов был. А это, мать его, кто такой?!

В голове тут же происходит переключение. И вот, я уже выбираюсь из машины, чтобы напомнить кое-кому, что, пока она со мной, других мужиков рядом быть не должно. А то ее забывчивость начинает здорово раздражать.