До дома доезжаем быстро. Выхожу из машины, обхожу автомобиль, чтобы открыть двери со стороны пассажирского места. Но Нина, опереди меня, успела выпрыгнуть из машины во двор.

Ладно, не станут комментировать. Пока не стану. Она, и без того, слишком насторожена и напряжена.

Мы заходим в дом, потом в лифт. На этаже она выходит следом за мной, мнется, переступает с ноги на ногу. По лицу вижу, что хочет сбежать, продумывает пути отступления. Смешная. Неужели, решила закрыться от меня в своей квартире? Я, ведь, все равно достану. Только потом накажу. Будет больно и сладко. Ей понравится, мне тоже.

Мысленно уже представляю, как плетка оставляет красные следы на ее фарфоровой коже, в паху ноет от напряжения. Но внешне я выгляжу абсолютно спокойно. Открываю двери квартиры, пропускаю женщину вперед.

Нина замирает на пороге, снова мнется.

Ну же, детка, не настолько же я страшен?!

— Раздевайся, — предлагаю ей. Сам стягиваю с плеч пальто, убираю его в шкаф.

Иду в кухню, наливаю себе виски. И, немного подумав, ей тоже наливаю. А, когда возвращаюсь в комнату, застаю ее возле дивана. Без куртки и без рубашки.

Нежно-молочная кожа, будто, светится в свете неяркого светильника. Тонкое кружево лифчика почти ничего не прикрывает, под ним хорошо просматривается торчащий сосок.

Рот мигом наполнился слюной, шумно сглатываю, протягиваю ей бокал. Она берет из моих рук алкоголь и, понюхав, выпивает залпом. Будто перед боем, для храбрости храпнула. Так и до инфаркта недалеко.

— Давай покончим с этим поскорее, — предлагает она, набравшись храбрости.

Нет, не пойдет. Мне ее искренность нужна, а не вот это раболепное возвращение долга. И не геройство ее дурацкое. Я не насиловать ее хочу, а наслаждаться ею. И без отдачи в эту игру играть невозможно.

Подхватываю блузку, которую она повесила на спинку дивана, накидываю ей на плечи, помогаю вдеть руки в рукава. Нина непонимающе смотрит на меня, взгляд немного рассеян. Неужели, ей хватило, чтобы напиться?

— Ты сегодня обедала? — спрашиваю.

Она мотает головой:

— Не успела.

Это многое объясняет. Почему не поела? Так сильно волновалась перед встречей со мной?

Раздается звонок в двери. Это доставка из ресторана.

— Иди на кухню, — говорю женщине, а сам иду открывать.

Забираю заказ, топаю на кухню и расставляю на столе содержимое пакета. Достаю тарелки, приборы, сервирую стол по полной программе. Нина молча наблюдает за мной.

— Ешь, — говорю, когда с приготовлениями покончено.

Она послушно склоняется над тарелкой, набирает еду на вилку, подносит к губам. Наблюдаю за каждым движением, не в силах оторваться.

Милая, ты даже не представляешь, насколько сексуальна. Вот такая, как сейчас. С расстегнутой блузкой и испуганно сжимающая вилку.

Желание обладать ею, прямо сейчас, разливается под кожей. Оно, как яд, застилает сознание. Хочется скинуть все со стола, сорвать с нее брюки и выдрать до истошных воплей. Сжать упругие груди со спелыми вишнями, вместо сосков. Терзать ее рот, сначала губами, потом членом.

Подхватываю кусочек тоста из тарелки, протягиваю к ее рту. Она послушно пробует, задевая губами мои пальцы, даже не подозревая, что творит. Провожу рукой по ее губе, на которой остался кусочек масла. Нина поднимает взгляд, смотрит настороженно и напряженно.

— Ты снова поведешь меня в комнату страха? — спрашивает она.

Комната страха? Надо же, я не думал об этом так. Всегда знал, что это игра, и женщины уходили от меня счастливыми и удовлетворенными. А не шарахались вот так.

— А ты не хочешь? — кажется мой голос сбился на шепот, но это не точно. Мне почти больно от желания обладать ею.

— Я боюсь, — сообщает она простодушно.

Страх — это хорошо в нашем случае. Я могу трансформировать его в такое удовольствие, от которого ее сознание улетит в космос. Заглядываю в ее испуганные глаза и впервые в жизни теряюсь.

Нельзя с ней так. Просто нельзя.

Так я ее сломаю.

И это хорошо. Но с ней я так не хочу.

Просовываю руку под блузку, оглаживаю грудь. Она налилась, соски затвердели. Не только меня заводит наша игра.

Плохо притворяешься, милая. Уверен, что между ног уже мокро.

— Пойдем, — беру ее за руку и веду в комнату для игр.

Ее рука напряженно лежит в моей ладони. Сама она снова сжалась, даже голову в плечи вжала.

Подхватываю края блузки, стягиваю ее с плеч. Потом быстро расправляюсь с бюстгалтером. Брюки и трусики тоже летят в сторону.

— Чего ты боишься больше всего в этой комнате? — спрашиваю, расстегивая рубашку.

— Всего, — отзывается Нина.

— Неправда, девочка. А я уже говорил, что не терплю вранья. Подумай, что для тебя самое страшное?

Нина напряженно скользит взглядом от кровати до веревок, которые свисают со стены, потом она смотрит на комод, на котором разложены игрушки.

— Подойди, — говорю ей. Она послушно подходит.

Ее волосы приятно пахнут полевыми цветами, от кожи исходит тепло. Соски затвердели, кожа покрылась мурашками. И мне стоило неимоверных усилий сдержаться и не нагнуть ее прямо на этом комоде.

Нина скользит взглядом по разложенным на столе зажимам и вибраторам разного размера и разной мощности. Беру один из вибраторов, поворачиваюсь к ней.

— Обхвати его рукой, — предлагаю ей спокойным тоном.

Ее глаза горят, и женщина инстинктивно прикусывает губу, выдавая свой интерес. И практически добивая мою выдержку.

Включаю вибрацию, она вздрагивает, но не отпускает игрушку.

— Видишь, — мой голос перешел на хрип, в паху ноет так, что хочется выть. — Это просто вибрация, ничего страшного.

Она кивает, расслабляется. Выпрямляет плечи, отпускает игрушку.

Не выключая вибратор, я веду им по ее коже, обвожу грудь, задеваю сосок и немного потираю его. Нина шумно выдыхает, ее глаза блестят.

Вот так. Моя девочка, тебе будет хорошо, обещаю.

Веду вибратором ниже, по животу, очерчивая его контур. Женщина подается вперед, явно наслаждаясь этой игрой. Рвано дышит. Прикрывает глаза.

Скольжу игрушкой ниже. Провожу по влажным складкам. Нина громко выдыхает, чуть вздрагивая. Она такая чувственная, реагирует остро и ярко. Я не ошибся с выбором, вместе нам будет очень хорошо.

Надавливаю вибратором на клитор, она вскрикивает. А я прикрываю глаза, отгоняя видение, которое неизменно возникает в голове, стоит лишь услышать женский крик.

— Молчи, — выдыхаю хрипло, быстро подавляя в себе эмоции. — Закрой рот, и ни звука.

Нина кусает губы, пытаясь сдерживаться. И это ей удается. А я сгораю от одного взгляда на нее. Делаю мощность на полную, вибрация усиливается. Женщина прикусывает губу, но не издает ни звука. Ее руки инстинктивно скользят по телу, она оглаживает ладонью грудь, сминает сосок. Мне почти до слез больно смотреть на нее. Член упирается в ширинку, в паху ноет, руки дрожат. Но я держусь, как, сука, солдат на вахте!

Она первая, хочу видеть, как она кончает.

— Давай, милая, — хриплю возбужденно. И она взрывается, содрогается и мычит сквозь стиснутые губы.

Подхватываю ее за талию. Одним движением смахиваю с комода все сейчас не нужное. Подхватываю женщину под ягодицы и укладываю спиной на поверхность комода. Дрожащими руками расстегиваю брюки, стягивая их вместе с бельем. Вхожу в нее сразу на всю длину и зажимаю ей рот рукой одновременно. Как же хорошо в ней! До ярких сполохов перед глазами.

Она всхлипывает мне в руку, приглушенно стонет. На нежность терпения не хватает, в этот раз я трахаю ее размашистыми толчками. Слишком быстро, но мне так надо сейчас. Я просто не могу иначе. И, когда она начинает сокращаться вокруг моего члена во второй раз, замираю и изливаюсь внутри.

Ее мычание, зажатым рукой, ртом заглушает мой хриплый стон. В глазах темнеет, а потом медленно проясняется. Первое, что вижу, — ее расслабленное лицо, покрасневшие губы. В голове одна лишь мысль — как она красива сейчас. Потом в мозгу проясняется, и я вспоминаю о важном аспекте:

— Ты начала пить противозачаточные?

Ее затуманенный взгляд проясняется.

— Да, — отвечает чуть слышно.

— Умница, девочка, — выдыхаю облегченно.

А вот я сам на себя не похож, обычно веду себя сдержаннее и гораздо осторожнее. С ней снова все не по плану, но так даже лучше. Ярче. И непривычнее.