Алексей.

Чертово колье вернулось ко мне бумерангом. И теперь я пялюсь на него, как на ядовитую змею, не зная, как реагировать на эту оплеуху. Никто и никогда еще не возвращал мои подарки, особенно такие. И ведь от души выбирал, старался, ага. А теперь обидно, хоть волком вой.

Ларочка, моя конфета, как всегда, превзошла мои ожидания. Только она могла отказаться от бриллиантов.

Может, не поняла, что камни натуральные? Надо было сертификат и чек о покупке приложить? А то ведь я даже жене таких не покупал еще, не то, что любовнице. И теперь этот ювелирный шедевр лежит на моем рабочем столе и поблескивает всеми гранями моего провала, напоминая о том, какой же я мудак.

Как же, все-таки, сложно иметь дело с умной женщиной. Особенно, если она еще и порядочная. Любая другая на ее месте приняла бы подарок, и уже через час ожидала бы меня только в нем, лежа на кровати в апартаментах. Только не Лара, черт возьми!

Любая другая, да. А мне нужна эта! Будто медом по губам ее имя растекается. От одних воспоминаний член поднимается и нервно дергается. Вот только феечка моя ко мне не спешит. Раньше ломилась в мой кабинет, а теперь не зазвать, даже бриллиантами.

И самое ужасное во всем этом, что Лара обиду не придумала, а я виноват перед ней. Вот только моих извинений она не хочет принимать. Разве не понятно, что я так ей «извини» говорю?

Может, не тем решил взять? Что там еще женщины любят? Хрен его знает, что она любит, я почти не знаю эту женщину. Знаю только, что с ней безумно хорошо в постели. И что вкусно пахнет конфетой. И, что кончает так сладко, что сознание улетает и парит надо мной, пока она не отпустит. А вот, что ей нравится, кроме оргазмов?

Еще одна попытка. Терпелив я с ней, стараюсь.

Отправляю деньги. Как всегда, вместо «прости». Обычно это работает. Но не с Ларой. Деньги возвращаются на мой счет через две минуты. Может, мало? Отправляю еще раз, но и в этот раз мое «прости, пожалуйста» возвращают на банковский счет.

И вот, что делать с этой упрямой малышкой?

Вчера я потребовал у жены развод, и потом еще два часа выслушивал ее истерики в разных интерпретациях. Закончилось все ее обещанием пустить меня по миру. Но это пустые угрозы. Куда ей со мной тягаться? Кишка тонка!

А теперь, когда у меня свобода воли и карт-бланш на все, чего мне захочется в рабочем кабинете и не только, Лара включила обиженную девочку. Ну да, я повел себя по-скотски. Да, виноват. Но раньше мне всегда прощали мои выходки. Так что теперь не так?!

«Пошел к черту!» — приходит от моей феечки в довесок к пополнению моего банковского счета.

Охренеть, расклад! Ну, Лара, получишь у меня!

Отхлестать по жопе? Было бы славно… А потом на столе разложить. Было бы сладко…

Только она ко мне не идет. А топать к ней и устраивать скандал в финансовом отделе как-то не хочется. А ведь, с нее станется. С этой конфетой вообще не понятно, чего ждать. С характером ее строптивым… с гонором этим.

Такую бы к кровати приковать и иметь сутки напролет, пока сознание не потеряет. Не то, что сопротивляться, но и просто послать сил не останется. Но она, блять, меня к черту посылает. Не знаешь ты, милая, что у черта я ночевал все те дни, пока думал о том, какая же дрянь моя супруга и гадал, что за гнида сливает инфу о моих похождениях моей жене, почти уже бывшей. До сих пор скулы сводит от того, что не понимаю, что я пропустил.

А с Ларой сложно все… Не станет она ждать меня в одном колье, раздвинув ножки.

Поэтому теперь жду я. Как примерный семьянин, дожидаюсь эту сладкую птичку, сидя в машине у дверей офиса. А она, вот же сучка! делает вид, что не видит меня и хочет сбежать. Но нет, милая, хрен я тебя отпущу теперь!

Подбегаю к ней и, обхватив в охапку, в машину заталкиваю. Быстро пристегиваю ремнем безопасности. А она еще умудряется вывернуться и вцепиться острыми зубками в мою ладонь.

— Сучка! — вырывается у меня от боли.

Со всей силы вцепилась, моя хорошая. Вместо «спасибо за подарок, дорогой». Уникальная ты моя, никто еще так не вырывался и не сбегал.

— Пусти меня, Жданов! — визжит она, когда я забираюсь за руль и жму на газ. — Куда ты меня везешь?! Я сеанс унижения на сегодня не заказывала!

Наотмашь бьет, по больному, блять. Там, где виноват перед ней. Сам знаю, заслужил. Но все равно больно. Стоит представить ее на коленях, униженную, и в груди неприятно давить начинает. Дерьмовое чувство, раньше такое не ощущал. Не перед одной женщиной так вину остро не чувствовал. Сам себе бы накостылял за тот срыв в кабинете, но это делу не поможет.

— Все кончено, Жданов, — психует она, — останови машину, я с тобой никуда не поеду!

Жму на газ сильнее, сжимая крепко руль. Меня распаляет ее строптивость и хочется остановить с одной целью — взять ее прямо в тачке, не думая о последствиях. Аж в глазах плывет от того, как хочется. Будто с цепи меня отпустили, и теперь совсем озверел.

— Ой, молчи, Лара…, — шиплю предупреждающе. Голос срывается, самому страшно. От нее волны гнева исходят, рот скривился в усмешке. А мне хочется ее подчинить и сломать, вырывая стоны.

Моя она. Сама так сказала.

— А то что, Жданов? Снова станешь насиловать? — рычит она гневно. Как дубиной по голове звучит ее претензия. Ну, хватит же пинать меня, милая. Я и так голову пеплом готов посыпать уже.

— Кажется, ты забыла, — шиплю, не желая признавать вину, — у нас с тобой договоренность. Ты — моя.

— Пошел ты, Жданов! — огрызается, показывая зубки. — Отменяется наша договоренность. Делай, что хочешь, но не со мной!

Зубы сжимаю и на газ жму. Съезжаю с трассы, потому, что сам не знаю, какой у нас конечный пункт назначения. Напряжение грудную клетку разрывает, еще минута, и сорвусь. Думал, мы спокойно поговорим, она озвучит свои условия, я соглашусь — и на том все. Но не тут-то было! Руки мне выворачивает одним своим взглядом. Сквозь землю провалиться хочется, но это невозможно.

— Куда ты меня везешь? — спрашивает она, теперь в ее голосе слышен испуг.

А испугаться есть чего. Мы выехали на проселочную дорогу, и вокруг нас только лес. Сворачиваю на обочину, останавливаю машину. Все, приехали. Я рвано дышу, перед глазами пляшут темные точки. Нельзя в таком состоянии за руль, а Ларочка, прелесть моя, еще и добьет, не пожалеет.

— Где мы? — спрашивает со страхом в голосе. — Изнасилуешь и здесь оставишь?

Что? Совсем рехнулась?!

— Давай поговорим, — предлагаю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Нам не о чем говорить, — отворачивается от меня к окну.

Выдыхай, Жданов! Вдох-выдох. И отпусти этот чертов руль наконец!

— Почему не приняла подарок? — спрашиваю сипло. В ушах все еще гудит, а руки, сжимающие руль, побелели. — Мы же договорились. Я даю — ты берешь.

— Как у тебя все просто! — рычит она. — Думаешь, можешь деньгами оплатить любую выходку?!

Она права. Я именно так и думаю. Потому, что всегда это работало. А вот, что делать теперь, вообще не представляю. В голове звенящая пустота, никаких идей. Не на колени же перед ней падать, чтобы вину искупить?! Да она даже не смотрит в мою сторону. Будто вон та темнота за окном ей интересней. А потом, и вовсе, выходит из машины. И куда она собралась, дурочка?

Выхожу из автомобиля, подхожу к женщине. Мы так близко сейчас, вдыхаю ее сладкий запах, как маньяк, учуявший жертву. Сам не понимаю, почему так дурею от нее. Стою рядом, и весь мир исчезает. Все становится неважным. Как пьяный рядом с ней. Хочется ее. Рядом хочется. Дышать ею хочется. Себе присвоить. Заклеймить, чтобы только моя была.

Забываю обо всем. Наклоняюсь и в губы впиваюсь. Хочется до дна ее выпить, чтобы распробовать. Она вздрагивает, тянется ко мне, в губы выдыхает, лишая воли. Упираюсь руками в машину, по бокам от нее, чтобы не упасть. Такой горячий поцелуй, самый яркий. Конфета моя, обожаю.

Не сразу соображаю, когда Лара в грудь мою упирается, пытается оттолкнуть. Какие глупости, она ведь тоже меня хочет, я это чувствую. В себя прихожу. Только, когда ее острые зубки со всей силы впиваются в нижнюю губу, до крови ее прикусывают. От своего крика трезвею окончательно.

Отшатываюсь от женщины, вырываю губу из захвата. А тут еще и пощечина прилетает, я даже среагировать не успел. Как нашкодивший котенок, на нее смотрю, кровь с губы вытираю.

— Не смей! — шипит она мне в лицо.

Ее голос каленым железом льется по нервам, взгляд прожигает насквозь. Колени начинают дрожать. Я уже готов на колени перед ней упасть, только, боюсь, не поможет. Какой же я идиот! Решил, что поцелуем можно все отменить, будто не было ничего. И не хотел замечать пустоту в ее взгляде, от которой холод пробирает.

Замахиваюсь и впечатываю кулак в блестящую обивку автомобиля.

— Чего ты хочешь, Лара?! — рычу на нее, все еще удерживая в захвате своих рук. — Ну не умею я извиняться! Понимаешь ты это?! Не умею!

Она смотрит на мою истерику, вытаращив глаза.

— Просто скажи мне, чего ты хочешь, — голос срывается на хрип, дыхание сбивается.

— Ничего не хочу, — добивает меня моя прелесть, — ничего я от тебя не хочу.

Больнее палача бьет, нутро выворачивает. Отчего-то вспоминается, как раньше я спокойно расставался с женщинами, даже радовался тогда, ведь вокруг столько привлекательных самочек. А теперь руки дрожать от понимания, что теряю ее. На губах горчит, горло удавкой сдавливает.

— Не надо…, — повторяю ее слова, как попугай, которого заклинило. Хочется просить ее, о чем угодно. Таким жалким себя чувствую, пиздец просто.

— Прости меня, — с трудом из себя выдавливаю. Так непривычно произносить это, как инородное что-то на языке. Если хочет, тысячи «прости» услышит. Хотя нет, тысячу раз не смогу, один раз с трудом смог.

Лариса замирает, в глаза мне заглядывает. Хрен знает, что там увидеть хочет. Только пытку эту пусть прекратит.

— Отвези меня домой, — просит тихо.