Лариса.

Это были незабываемые выходные. Язык не поворачивается назвать это работой, потому что мне было слишком хорошо. Неприлично сладко.

Домой возвращаюсь отдохнувшая и окрыленная. Всю дорогу от аэропорта, пока такси маневрирует в городских пробках, я отсчитываю минуты, которые остались у меня до того, как я вернусь в реальность.

И моя действительность находит меня ровно за порогом нашей квартиры. Я почти спотыкаюсь об огромный чемодан, стоящий прямо у входа.

— Стас! — зову мужа, выкрикивая его имя.

— Привет, — появляется он в коридоре.

— Что здесь происходит? — я отодвигаю сумку, чтобы пройти в комнату. Проталкиваю в квартиру свой чемодан, забитый новыми шмотками.

— Мне предложили работу, — говорит муж, — большой проект. Но он во Владимире. Завтра уезжаю на месяц.

Не впервые Стасу предлагают выездные варианты заработка, и никогда раньше я не возражала. Обычно после таких поездок он привозит хороший гонорар.

— Почему не позвонил? Не сказал? — спрашиваю, скорее для того, чтобы просто спросить, а не потому, что мне интересно.

— Думал, ты в самолете, — оправдывается Стас.

На самом деле, мой муж — не такой уж плохой человек, даже хороший. И он старается, в меру своих способностей. Просто не всем дано быть большими начальниками. А мне пора вспомнить, из чего состоит моя реальность.

— А Алиса где? — спрашиваю.

— В своей комнате, уроки делает.

Я прохожу по коридору, заглядываю в комнату дочери. Почему-то захотелось убедиться, что все на своих местах, что все, как прежде. Моя вселенная пошатнулась за время командировки, там было слишком хорошо. Так, как не бывает в жизни. А тут привычно, обычно и даже немного скучно. Наверное, это зона безопасности для меня.

Алиса сидит за столом, делает задание по математике.

— Привет, ребенок, — говорю, подхожу к ней и обнимаю.

— Привет, — отвечает она.

Хмурит бровки, напряженно думает над решением задачи.

— Помощь нужна? — спрашиваю, кивая в сторону учебника.

— Нет, я сама.

Такая взрослая уже, даже странно. А ведь, кажется, еще недавно она была совсем малышкой. А теперь она сама. Время летит. Даже слезы на глаза навернулись. Но я закрываю глаза, не давая себе разреветься.

Это все глупости, моя чертова сентиментальность. Правда, я давно уже забыла, что эта черта во мне есть. Все последние годы я была слишком уставшей, сил на эмоции совсем не оставалось. А теперь, как заново родилась, начинаю вспоминать себя такой, какой была еще до свадьбы. Даже в одежде в этот раз предпочла свои любимые фасоны платьев, а не те, которые идеально впишутся в корпоративный дресс-код. Нет, я не выбрала ничего вульгарного или неуместного. Просто в этот раз захотелось чего-то более женственного, мягкого, игривого.

Весь вечер я стараюсь не думать о том, что произошло в Испании. Кажется, какая-то стена, которая была между мной и Ждановым раньше, рухнула. И мне было хорошо с ним.

И так комфортно, когда он рядом. Будто мы всю жизнь спали вместе, ели вместе, вместе принимали душ. Как настоящие супруги, а не выдуманные.

Стоит закрыть глаза, и я представляю себе его руки, губы, широкую спину. И его горящий взгляд. Кажется, он смотрит в самую душу, задевая что-то глубоко личное.

Утром я спешу на работу, немного пританцовывая, пока крашусь и укладываю волосы. Надеваю новое белье и платье. И чулки, конечно же. Если Жданов позовет меня, уверена, ему все понравится. А он позовет, я точно это знаю. Просто потому, что не может быть иначе. Не после того, что было между нами во время командировки.

Но он не позвал. Не сегодня, не через день, не через два, не через неделю.

Прошла неделю. Мать его, неделя!

Я постоянно заглядываю в телефон в надежде увидеть сообщение от абонента «Жданов». Но он не пишет. Ни звонка. Ни сообщения.

На мое сообщение: «У тебя все хорошо?» в ответ пришло сухое: «Да, все норм».

И все.

Тишина.

Прошло еще три дня, и я не выдержала.

Поднимаюсь на самый верхний этаж. Туда, где находится кабинет генерального.

— Здравствуйте, я к Алексею Ивановичу, — говорю секретарше в приемной.

Женщина подняла на меня взгляд, нажала на кнопку связи с шефом.

— Алексей Иванович, к вам Михайлова, — отрапортовала она начальнику.

— По какому вопросу? — звучит в селекторе такой родной голос. До этого момента я и не представляла, насколько сильно соскучилась по нему. И это так странно, сам вопрос, раньше ему не нужен был повод для встреч со мной.

— По личному вопросу, — подсказываю.

— Говорит, что личному, — повторяет за мной секретарь.

— Пусть войдет, — звучит из селектора пароль-пропуск.

Прохожу в кабинет, закрываю двери. Медлю, раздумывая, могу ли я провернуть ключ в замке. Но все же не решаюсь сделать что-то самовольно. Мы вернулись в реальный мир, и теперь Жданов — мой начальник. Только он решает, что можно и что нельзя.

Мужчина сидит за столом, смотрит в экран компьютера. На меня даже глаза не поднял.

— Что ты хотела, Лара? — спрашивает властным тоном. Так, будто не было поездки в Испанию, будто не он шептал мне хрипло: «Любимая…».

— Я не понимаю…, — мямлю тихо, — я что-то сделала не так?

— С чего ты взяла? — и снова этот равнодушный тон.

Это невыносимо! Меня накрыло волной боли и унижения. Не понимаю, что произошло. Что могло случиться? Раньше он двигался в мою сторону, а теперь так холоден. И все это без объяснения причин.

Да, я помню, что с самого начала мужчина четко обозначил границу.

«Советую не питать иллюзий…»

«Перестань, Лара…»

«Мы просто трахаемся…»

Но даже в контексте наших договорных отношений я этого не заслужила.

— У тебя все хорошо? — спрашиваю.

— Да, — отвечает холодно. — Это все?

И все. Меня накрыло.

— Какого черта с тобой происходит, Жданов?! — повышаю голос.

Все эти дни, пока он даже не звонил, я была хорошей девочкой. Послушной. Но теперь меня понесло.

— Не смей вести себя так, будто я — пустое место! Я тебе не игрушка, и заслуживаю хоть каких-то эмоций! — выкрикиваю ему, с удовлетворением подмечая, как хрустнула ручка в его ладони от того, что он слишком сильно ее сжал в кулаке.

Подхожу ближе, к его столу. Будто наступая на него.

И он взрывается, подскакивает с кресла, возвышается надо мной. Его руки все еще крепко сжаты в кулаки. Ноздри раздуваются от тяжелого дыхания. В глазах горит огонь. Но это не тот пожар, в котором хочется сгореть, а что-то зловещее, даже пугающее.

— Хочешь эмоций? — шипит он зло. Колени начали мелко дрожать, но я стараюсь не подавать виду, как мне страшно. — Будут тебе эмоции!

Мужчина подходит к двери и резко проворачивает ключ в замке, отрезая нас от остального мира.

Он подходит ко мне. Не касается, смотрит сверху-вниз, подавляя своей энергетикой. Наверное, еще ни разу с нашей первой встречи, от него не исходило такой опасности. Раньше я боялась его, потому, что плохо знала. Сейчас боюсь, потому, что точно знаю, что ничего хорошего его настроение мне не сулит.

Нужно бежать, прямо сейчас. Но я не смею. Как завороженная, смотрю на мужчину и не могу пошевелиться.

Жданов тянется к моей блузке, расстегивает пуговицы, одну за другой. Резким движением распахивает края, отодвигая их в стороны. Тянется к застежке бюстгалтера, которая, очень кстати, находится спереди. Быстро ее расстегивает, отодвигает в стороны чашечки. От прохладного воздуха кожа покрывается мурашками, а соски напрягаются и твердеют.

— На колени, — хрипит Жданов таким тоном, что колени сами подкашиваются. В глазах целая буря, за которой читается мой приговор.

Опускаюсь на колени. Меня немного потряхивает от страха и, одновременно, от предвкушения.

Жданов расстегивает ширинку, достает член и проводит им по моим губам. У меня нет отвращения, скорее, чувствую удивление, не в силах сопоставить все, что происходит сейчас, с тем, что было в прошлую нашу встречу.

— Рот открой, — звучит еще один приказ.

Послушно открываю рот, и его член тут же проникает внутрь, полностью заполняя собой все пространство и касаясь горла. Инстинктивно я упираюсь руками в бедра мужчины, пытаясь отодвинуться. Но он не отпускает меня. Хватает за волосы, сжимает их в кулак и насаживает меня ртом на свой член, хрипло стонет от удовольствия.

— В глаза мне смотрит, — рычит он хрипло.

Поднимаю взгляд, встречаясь с его демонами, которые сейчас пируют в глазах мужчины. Пощады не будет, церемоний тоже. Только дикая похоть. А, возможно, если я не буду подчиняться, то и насилие. Боже, как я докатилась до такого? Чувствую себя настоящей шлюхой, которую можно вот так цинично иметь в рот.

Пытаюсь двигать ртом, но у меня не выходит. И тогда мужчина обхватывает мое лицо и начинает двигаться сам, глубокими толчками в горло. Кашляю, не в силах выдержать эту пытку.

Он отодвигает мою голову, давая отдышаться.

— Расслабь горло и дыши носом, — очередной приказ.

И эта пытка продолжается. Только теперь в более извращенном варианте. Я чувствую его ствол глубоко в горле, он толкается так далеко, что кажется, вот-вот не выдержу, разорвусь. Только этого не происходит.

Из глаз ручьем текут слезы, но Жданову все равно. Он продолжает с остервенением трахать мой рот, глядя в глаза своими, пьяными от злости и похоти, глазами.

Кажется, этот кошмар никогда не закончится. Но вот он хрипло зарычал, достал из моего рта орудие пыток и кончил мне на грудь, расплескав сперму так, что она забрызгала каждый обнаженный участок тела.

Стыд. Унижение.

Меня тошнит от него и от себя самой.

Никто и никогда не брал меня так. Как последнюю шлюху. Не думая о моем удовольствии, не считаясь со мной, как с человеком. Казалось, он имеет не живую женщину, а резиновую куклу. Стою на коленях, боясь пошевелиться и получить новую порцию унижения.

Мужчина натягивает брюки, отходит от меня, заходит в ванную комнату, которая находится за его рабочим креслом. А мне хочется только одного — испариться. Исчезнуть и забыть этот день, как страшный сон.

Поднимаюсь с колен, хватаю салфетки со стола, быстро вытираю лицо и грудь. Застегиваю бюстгалтер, блузку. Поправляю одежду уже на ходу.

Пулей вылетаю из кабинета генерального. Стараюсь не смотреть на секретаршу Марину, которая пялится на меня, вытаращив глаза. Мне все равно, как я выгляжу. Хочу просто уйти отсюда. Сбежать, пока Жданов не вернулся и не заставил меня делать что-то еще более ужасное.

Спускаюсь на лифте на свой этаж. Хорошо, что в это время дня в лифте никого нет. Забегаю в туалет и умываюсь, рассматриваю себя в зеркале. Внешне, если не считать распухших губ и размазанного макияжа, то и не скажешь, что меня только что поимели, как последнюю шалаву.

Еще с полчаса сижу в кабинке туалета, стараясь успокоиться. Дышу.

Вдох-выдох.

«Советую не питать иллюзий», — звучит в голове хриплым голосом.

Какие уж теперь иллюзии?! Он купил меня, он меня получил. Но душу свою я ему не продавала. Моей любви он никогда не получит.