В лучах яркого солнца белая вилла кажется видением из сказки. Она выполнена в виде старинного дома на два этажа с большой летней верандой, окруженной колоннами и подхваченной сверху нависающим балконом. Небольшие декоративные башенки по бокам создают иллюзию древности. Но это просто антураж, и никакой древностью тут даже не пахнет. Все оборудовано по слову современной техники.

Большой бассейн, расположенный прямо у веранды, напоминает о статусе хозяина имения. По бокам от дома аккуратный газон, кое-где видны пальмы и кустарники, бережно постриженные в форму шарика. Есть зона для барбекю, а также зона для отдыха с шезлонгами и плетенной мебелью.

Я никогда не видела такой роскоши, все это кажется нереальным. Почти уже начала чувствовать себя Золушкой, мысленно представляя на себе хрустальные туфельки. И только твердая рука на моей заднице напоминает о том, кто я и благодаря кому здесь оказалась.

Перевожу взгляд на Жданова. На нем, вместо привычного делового костюма, светлые джинсы и белая футболка-поло, которая невероятно ему идет. В моем чемодане тоже отыскались брюки и легкая блузка.

Правда, вместо лодочек на каблуке не нашлось никакой альтернативы. Но я гордо шествую в том, что есть, стараясь не думать о том, что мой наряд больше подходит для офиса, а не для такого неформального общения.

Конечно, я не могла просить Жданова купить мне что-то более подходящее. Просто потому, что вообще не привыкла кого-то просить решать мои проблемы. Да и в Испании я в командировке. И, вопреки сложившейся концепции, являюсь подчиненной Жданова, а не его супругой.

Кстати, мне все еще не понятно, зачем Жданов представил меня испанцу, как свою жену. Объяснение мужчины показалось мне притянутым за уши, учитывая то, что я ни разу не ловила его за соблюдением общепринятых норм морали.

— Расслабься, конфета, — шепчет мне в ухо этот умник, игриво подмигивая, — не съем тебя.

Натягиваю улыбку, цепляюсь за любезно подставленную руку.

— Что я должна делать? — спрашиваю.

Мы не договаривались заранее. Ладно, вообще не планировали этого визита. И теперь я чувствую себя лишней среди всей этой роскоши. Кажется, что еще минута, и меня выкинут отсюда, как инородный предмет.

— Спрячь зубки и постарайся очаровать их. Мне нужен контракт с этим испанцем, — шепчет Жданов, когда мы уже почти подошли к вилле.

Смотрю в сторону мужчины, и снова млею от его профиля. Черт, Лара, возьми себя в руки! Ты же не девочка-подросток, чтобы тебя так вело от одного взгляда на красивого мужчину. Тем более, мужчина этот вовсе не твой, и его придется вернуть законной владелице однажды.

Мартинес подходит к нам, чтобы приветствовать и проводить в дом. И все мое смущение улетучивается, когда нам так добродушно улыбается хозяин дома. Особенно мне, почему-то.

Внутри дома очень много света, панорамные окна создают ощущение, что грань между внутри и снаружи дома стерта. Белый цвет мебели только дополняет эту солнечную феерию.

В гостиной белый диван и два кресла, белый мраморный камин, видимо, предназначен для прохладных вечеров. Прозрачный стол и такие же прозрачные полки на стенах, на которых будто висят книги. На второй этаж ведет белая лестница.

Весь этот дом похож на сказку, и мне не верится, что все это происходит наяву.

— Присаживайтесь, — указывает нам на кресла хозяин дома.

И я по инерции почти опускаюсь в кресло, только вот кое-чьи наглые руки подхватывают меня и усаживают рядом с собой на диван. Хорошо, что не на колени! Мило улыбаюсь, давая собой манипулировать. А все потому, что испанец смотрит на нас с добродушной на губах, как на нерадивых котят. И Жданов довольный такой, прямо герой!

Нам приносят чай, печенье, конфеты. Все это девушка в голубой униформе аккуратно расставляет на прозрачном столе. А потом в комнату вплывает госпожа Мартинес. Именно такое впечатление создается от ее легкой походки.

Женщина настолько элегантна в светло-бежевом костюме, насколько мне никогда не быть. Наверное, нужно родиться с короной на голове, чтобы вести себя так почтительно и изысканно в одно и то же время.

— Добрый вечер, — приветствует нас Беатрис. Протягивает руку, легонько пожимаю ее ладонь.

Отчего-то в голове мелькает мысль, что в этой семье именно женщина принимает все важные решения. Не знаю, откуда это пришло, но я почти в этом уверена. Это что-то незримое, но почти осязаемое, что сквозит между супругами в паре, как некий немой уговор.

Мы пьем чай, завязалась беседа. Все так мило и чинно. Если бы не рука Жданова на моем колене, как символ принадлежности, которую всем хорошо видно сквозь стекло стола. Я смущаюсь, замечая, как испанцы поглядывают на нас, и мне кажется, что все в этой комнате давно поняли, что никакие мы не супруги.

Вообще, Жданов всячески демонстрирует свои права на меня, всем, кому не лень, будто боится конкуренции. Это странно, ведь мы с самого начала договорились, что «просто трахаемся».

А сегодня он, как с цепи сорвался. Иногда у меня ощущение, что мужчина кружит вокруг меня, как шмель, рука его так и норовит прилипнуть к моей пятой точке. Пару раз мне все же удалось увернуться, ненавижу такие проявления чувств на людях. Странно только то, что это не смущает никого, кроме меня. А испанцы, вообще, воспринимают, как данность.

Под конец вечера я чувствую облегчение, потому, что все это время была напряжена, стараясь не ударить в грязь лицом. Но, оказалось, рано.

— Лариса, — обращается ко мне Беатрис, — не хотите взглянуть на мою оранжерею?

В прошлую нашу встречу мы много говорили о цветах, оказалось, что женщина просто помешана на этом вопросе. Что меня очень удивило, кстати.

Иметь такую виллу и всерьез интересоваться вопросами посадки и разведения растений, мне кажется немыслимым. Но Беатрис разбивает в хлам мои представления о том, какими должны быть богачи.

— Охотно взгляну, — отвечаю женщине. Мне даже интересно стало, какой может быть цветник у этой аристократки.

— Вау! — вырвалось у меня, стоило нам войти в оранжерею.

Чего тут только нет! Начиная с роз и заканчивая непривычными мне сортами, которые я не встречала раньше. Мысленно еще раз поблагодарила судьбу за то, что моя мама успела привить мне необходимые знания по уходу за цветами. Тогда она просто учила меня тому, что сама очень любила. Но теперь это оказалось весьма кстати. Я даже смогла ловко вкрутить несколько умных реплик, когда расплывалась в комплиментах. Беатрис не рисовалась вчера за ужином, она, действительно, очень это все любит.

Моя скованность снова уступила место искреннему интересу. Я расспрашиваю о цветах, как маленькая девочка, заглянувшая в мамин ларец с украшениями. Хочется все потрогать и понюхать. И меня тут никто не ограничивает. Наверное, я все-таки упала в обморок от волнения и брежу. Перехожу от одного цветка к другому, восхищенно цокая. И все это продолжается до того, как в оранжерею заявляются Мартинес с Ждановым.

— А вот и наши дамы, — говорит Эрнесто. — Мы вас обыскались.

Жданов, не теряя времени, сгребает меня в охапку и привлекает к себе за талию.

— Попалась, — шепчет мне в висок, напоминая моему глупому телу, кому оно принадлежит.

И так естественно и легко у него выходит этот собственнический жест, будто мы только и делаем, что постоянно ходим в обнимку. Впрочем, удивляться нечему, он же сказал, что ему нужен контракт с испанцем. И все это представление, конечно же, только для публики рассчитано.