Мне нравится наблюдать, как Алиса с каждым днем раскрывается. Такая нежная и манящая, она может в одно мгновение превратиться в похотливую самку, а потом, так же резко, снова стать маленьким ребенком, которого хочется оберегать. И я постоянно следую за чередой ее эмоций, считывая ее настроение. Это похоже на эмоциональные качели, где от «хорошо» до «очень хорошо» может пройти всего полминуты.

Она все время удивляет меня. А ведь я считал, что меня уже невозможно чем-то удивить. Но этой девочке это всегда удается. То она с изящной грацией принимает возложенные на нее обязанности, то уже набрасывается на меня в машине, еще горячая от адреналинного азарта. Невозможная девчонка! И уже через какие-то минуты она сладко сопит мне в ухо, прижимаясь ко мне во сне. Бесконечные эмоциональные качели, когда она ловко переключает мое настроение, а я просто следую за ней, не в силах оторваться.

Как бы мне не хотелось провести весь день с ней в постели, вдыхая аромат ее кожи и волос, но рассвет упрямо возвращает меня в обыденность нового дня. Поцеловать любимую макушку и тихо выйти из комнаты, прижимая к себе одежду, чтобы переодеться в коридоре. Все это стало своеобразным ритуалом, без которого не начинается мой день. И, наверное, надо давно уже перенести ее вещи в мою спальню. Только я, как последний трус, все боюсь ее спугнуть.

Спускаюсь по лестнице и иду на кухню за утренним кофе. В доме тишина, и мне нравятся такие мгновения, когда кажется, что непроснувшийся мир замер в ожидании. Это мгновения абсолютной тишины и покоя. Только в такие моменты лучше всего думается.

С чашкой эспрессо я иду в кабинет. Еще очень рано, но я точно знаю, что кое- кто уже не спит. Достаю мобильный из кармана брюк и нажимаю кнопку быстрого набора.

— Доброе утро, — раздается в трубке голос Максима Князева.

— Доброе, — отзываюсь. — Что-то удалось выяснить по моему вопросу?

— Дело мутное, Колян. — Еще бы! Почему-то я ничего другого и не ожидал. — Видео с камер наблюдения я просмотрел, там хорошо видно погоню и внедорожник, о котором ты говорил. Вот только найти толком ничего не удалось. Машина без номеров, стекла тонированы, человек, который стрелял в вас, был в маске. В общем, ты был прав, работали профессионалы. Когда приехала полиция, ни машины, ни кого-то из тех, кто гнался за вами, не нашли.

Я тяжело выдыхаю в трубку. Знаю, что Макс сделал все, что мог. Только вот мне это никак не поможет.

— Колян, будь осторожен. — Заканчивает Князев свою речь. Мог бы и не говорить. Сам понимаю, что такого высокого уровня наемники в покое меня не оставят.

— Спасибо, Макс. — Выдыхаю в трубку и отключаю звонок.

Расследование той погони зашло в тупик. И единственное, что я мог сделать, это додумать самому, кто мог напасть на нас тогда. Я бесконечно перебирал в голове своих «коллег по цеху», каждый раз отметая очередного подозреваемого из этого списка. И, пока Макс пытался все узнать, нажимая на нужные кнопки в своем арсенале и просматривая видео с камер наблюдения, я проверял своих конкурентов. И мои расследования тоже зашли в тупик. Я хорошо знал их методы и возможности, но все указывало на то, что ветер дул не оттуда. Тогда кто это был?

Этот вопрос оставался открытым. Кому еще могла понадобиться моя смерть?

И когда они решатся напасть снова? Ведь в прошлый раз им не удалось задуманное.

На сегодня запланировано много дел. И я выхожу во двор, чтобы забраться в свой внедорожник и доехать в офис. В последние годы жизнь криминального авторитета больше похожа на жизнь бизнесмена, который чаще проводит время за бумагами, чем в поездках на очередных разборках. Увлекаюсь работой и не замечаю, как пролетает время. О том, что я не завтракал, вспоминаю только в обед. Думаю о том, чтобы поехать в особняк и пообедать в компании Алисы. Но все мои планы идут прахом.

— Николай Антонович, — говорит Валера в трубке мобильного. — Вы просили сообщать обо всех передвижениях вашей супруги.

Да, я давал такое распоряжение в самом начале, когда она еще шарахалась от меня после свадьбы. Я не перестал ей доверять, просто забыл об этом приказе. Да и после нападения на нас… в общем, мне будет спокойнее, если я всегда буду знать, где она находится.

— Она не дома? — вот же блть, а я так надеялся провести обеденный перерыв с ней.

— Она сейчас в кафе. Я скину адрес. — Рапортует Валера, как послушный солдат. Удовлетворенно думаю, что я хорошо натренировал своих ребят, а они давно усвоили, что я не потерплю расхлябанного отношения к работе.

— Жду. — Сказал и отключил звонок.

Через пару секунд телефон булькнул, извещая о приходе смс с координатами Алисы. Это же совсем рядом. И я решаю подъехать за ней и пообедать прямо там.

Все мысли о еде улетучиваются, когда я подъезжаю к кафе и вижу Алису в компании друзей за стеклом кафе. Она беззаботно смеется в ответ на их шутки. А рука того малолетнего утырка из клуба покоиться у нее на талии.

Неприятное чувство разлилось в груди. От одного взгляда на эту парочку кровь закипала в венах, стучала в висках, а руки сжимались в кулаки. Никогда раньше я не чувствовал ничего подобного. Словно мне под кожу влили яд, который сжигал внутренности, разрывая на части. В голове гудело, а во рту все пересохло. Хотелось забрать ее, увезти, вырвать из объятий этого пацана. Потому что она моя.

«Не похоже, что она считает себя твоей», — промелькнуло в голове и больно кольнуло в груди.

А с чего ей так считать? Только потому, что я ее захотел? Или потому, что увез ее силой и заставил выйти за меня замуж? Или потому, что я влюбился в нее, как пацан?

А вот что она ко мне чувствует? И чувствует ли вообще хоть что-то?

До этого момента я не думал о том, какая пропасть между нами в силу разницы в возрасте. Я просто наслаждался ее невинностью и молодостью, внутренне ликуя, что такое счастье досталось мне. А теперь я не был уверен, в том, что она захочет остаться со мной. Сейчас она зависит от меня, я ей нужен. Но однажды она всему научится, и ей уже не будет нужна моя помощь, чтобы руководить компанией отца. И что тогда? Она выберет меня даже тогда?

Глядя на нее сквозь стекло кафе, я вспоминал свои девятнадцать. Как мне тогда все было по колено, казалось, что весь мир у моих ног. Я менял женщин, как перчатки, даже не пытаясь найти ту самую, единственную. Тогда мне это было просто не нужно. Хотелось просто попробовать все, что только можно. А ведь вокруг было так много вариантов. Так какого лешего я жду от Алисы верности в ее девятнадцать?

Между нами огромная разница. Но дело не в том, что я слишком стар для нее, это не так. Разница во взглядах на многие вещи просто огромна. И, если мне уже понятно, что никто, кроме Алисы, мне не нужен, то она может воспринимать меня, как очередное приключение. У меня есть опыт, и мне есть, с чем сравнить. Я уже знаю, кто мне нужен. А она может однажды захотеть чего-то другого, чтобы просто сравнить, ведь ей не с чем сравнивать. А вот чем закончатся подобные эксперименты, никто заранее не знает.

Я позвонил Валере и отпустил его на сегодня. А сам остался ждать в машине, все так же наблюдая за Алисой. От моих мыслей стало совсем не весело. Но я все продолжал наблюдать. И, когда она, попрощавшись с друзьями, вышла из кафе, маякнул ей фарами.

Девушка тут же заметила мой внедорожник, но подошла к нему только, убедившись, что никто из ее друзей, не видит ее. Все ее манипуляции и озирания по сторонам не скрылись от моего внимания, больно ударив по самолюбию, уже в который раз за сегодня. Стыдится меня? А я, наивный, думал, что она со мной навсегда. Только вот у Алисы, видимо, таких планов не было.

— Привет, — сказала она, забравшись в салон. — Что ты тут делаешь?

Я вдыхал аромат ее волос, тот самый ягодный запах ее шампуня. Сканировал взглядом ее хрупкую фигурку в простых джинсах и футболке. И в груди разгорался пожар от невыносимого желания прижать ее к себе, спрятать от всего мира, присвоить себе.

— Привет. — Сказал, потянувшись к ее губам. Притянул к себе ее голову, обхватив матушку, больно впился в губы, тут же раздвигая языком губы и проникая языком. Она что-то невнятно простонала, отдаваясь этой грубости, которую мне было очень трудно сдерживать сейчас. Когда я оторвался от ее губ, она улыбалась мне, окончательно сбивая с толку.

— Это тебе, — протянул ей маленькую бархатную коробочку, которую давно заказал специально для нее.

Она взяла коробочку, открыла, на миг замерла, разглядывая кольцо. Я не стал дожидаться, пока череда сомнений на ее лице сменится принятием. Взял в руки кольцо и надел ей на безымянный палец правой руки.

— Никогда не снимай его. — Сказал немного грубо, тут же ругая себя за свой тон. С ней так нельзя, постоянно себя одергиваю.

Она посмотрела на кольцо на своем пальце, покрутила рукой, наблюдая, как грани украшения переливаются на солнце. Чуть заметно улыбнулась.

— Хорошо, — сказала тихо.

Я провернул ключ в замке зажигания. Домой, в особняк. Туда, где не будет всех этих друзей и посторонних. К черту дела. К черту все!

Алиса всю дорогу поглядывала то на кольцо на своем пальце, то на меня.

Надеюсь, она станет носить его, как пообещала. Потому, что так все будут знать, что она моя. И ей совсем необязательно знать о том, что в кольце стоит устройство слежения, чтобы я всегда был в курсе, где она.

Знаю, что она свободна и может сделать свой выбор. Знаю, что должен добиваться ее, чтобы она выбрала меня. Но датчик слежения был в ее кольце несмотря на все эти знания, потому что действовать по-другому я просто не умел.

* * *

Алиса начала ездить в офис компании каждый день. Конечно, и там у меня были верные люди, которые ежедневно докладывали мне о ее успехах и промахах. А по вечерам я слушал рассказ о приключениях дня, но уже от самой Алисы. Никогда не думал, что так быстро привыкну к этому ритуалу обмена новостями, когда мы, словно на одной волне, обсуждали, ставшее общим, дело.

Мне хотелось оградить ее от всех трудностей, но, казалось, что трудностей она не боится. Наоборот, с азартом она пробивала одну нерушимую стену за другой, и к концу лета успела завоевать некий авторитет у коллег. Не без моей помощи, конечно. И, хотя многие в ее компании понимали, что за спиной этой хрупкой маленькой девочки стоит один из самых властных криминальных авторитетов города, открыто спорить и угрожать никто не решался. Поэтому ее коллеги и члены совета директоров сделали единственно правильный выбор — приняли ее как руководителя и стали помогать, кто советом, кто делом.

— Мне кажется, я не справлюсь с этим, — говорила Алиса вечером, прижимаясь ко мне. Она так говорила всякий раз, когда ей предстояла важная встреча или собрание.

— Конечно, справишься, — отвечал я, уткнувшись носом в ягодную макушку, поглаживая ее нежную кожу. Конечно, ты справишься, детка. Ведь пока я рядом, никто не осмелится пойти против тебя. Только верь мне. И она верила. А ее доверие значило для меня слишком много, чтобы подвести его.

Тех, кто гнался за нами тогда, я так и не смог найти. Профессионалы умеют заметать следы, я это понимал уже тогда, когда уезжал с той проклятой дороги. И, если бы не Алиса рядом, я бы не стал так позорно сбегать, пока не разобрался бы с ублюдками. Мысль о том, что по мою душу придут рано или поздно, не пугала. Пугала мысль, что в этот момент Алиса может оказаться рядом. Но пока все было тихо.

На следующий день я освободился пораньше, чтобы заехать за Алисой в офис. Я знаю, что она меня не ждет, и мне не терпелось увидеть радость в ее глазах, которую уже привык видеть, когда мы встречались дома после трудного, забитого хлопотами, дня. Выхожу из лифта и иду по коридору. В офисе никого, все разбежались по домам, как только закончилось рабочее время. И только моя трудяжка что-то сосредоточенно изучает за огромным столом в своем кабинете.

Она так увлеклась, что даже не заметила моего появления, а меня трудно не заметить. Отрываю ее руки от бумаг, и она поднимает на меня глаза. Недоумение тут же сменяется радостью в ее взгляде, и она по-детски открыто запрыгивает на меня, повиснув на шее. Целую такие податливые губы, и она тут же отзывается на поцелуй. Моя рука привычно скользит по талии, опускаясь ниже. Сжимаю ее ягодицы, и она стонет и невнятно бормочет мне в рот. Так сладко и наивно, как может только она. Весь день я представлял себе, как сожму ее в своих объятиях, и теперь, когда она прижимается ко мне и томно стонет в рот, я завожусь в пол оборота.

Руками я подхватываю юбку и тяну ее вверх, пока она не собирается гармошкой на талии. Подхватываю малышку под ягодицы, она обвивает мою талию ногами, продолжая целовать и запуская пальцы мне в волосы. Член напрягся и вздрагивает от каждого касания ее промежности к моему паху.

Ногой толкаю кресло, и оно отъезжает к стене. Укладываю Алису спиной на ковер.

— Ты просто дикарь, — смеется она, пока я стягиваю с нее трусики. Они скользят по бедрам, размазывая влагу по молочной коже.

Раздвигаю ее ноги и на миг замираю от картины перед моими глазами. Алиса смотрит на меня затуманенным взглядом, пока я нежно поглаживаю внутреннюю сторону ее бедра. Наклоняюсь и провожу языком между влажных складок, она вздрагивает и обхватывает мою голову своими ручками, запуская пальчики между прядей. Жадно ласкаю ее языком, чувствуя, как она течет и подается навстречу. Да, вот так, моя маленькая. Добавляю палец и ввожу его на всю глубину, пока язык ласкает клитор. Она выгибается в спине и громко стонет, а я просто схожу с ума от ее вкуса на своих губах, ощущая приближение ее оргазма. Достаю из нее палец, и провожу им по складкам, размазывая влагу, опускаю ниже и надавливаю на тугое колечко ануса. Она тут же вздрагивает и распахивает глаза.

— Расслабься, — шепчу, продолжая ласкать клитор губами. Надавливаю пальцем, легко раздвигая плоть. Тут я еще не был. Она напряженно лежит, прислушиваясь к своим ощущениям, а я усиливаю натиск языком, вырывая из нее стон, который гулко разносится по комнате. И, почувствовав, как она расслабилась, ввожу в нее палец, ощущая, как туго сжимаются мышцы вокруг него. Алиса замирает, но не протестует. Шумно выдыхает и тут же расслабляется. Аккуратно начинаю двигать пальцем у нее в попке, ртом всасываю клитор, надавливаю и снова вожу по нему языком. Ее оргазм слаще любого нектара, она громко стонет и вздрагивает всем телом. Быстро расстегиваю брюки, хочу войти в нее, пока она еще сокращается.

Но в этот момент по комнате раздается скрежет, и моя реакция работает быстрее мозга. Подминаю Алису по себя, закрываю собой, как щитом. Перекатываюсь вместе с ней пару раз, пока мы не оказываемся под ее рабочим столом. Раздается скрип и огромная люстра падает на стол, разбиваясь о прочную дубовую поверхность.

Какое-то время мы лежим, не шевелясь. Я слышу гулкое биение ее сердца и сбившееся дыхание.

— Ты в порядке? — спрашиваю, и она кивает.

Выбираюсь из-под стола и помогаю вылезти Алисе. На столе погром, обломки люстры лежат на нем печальным зрелищем, а разлетевшиеся части рассыпались на полу.

Уже через полчаса мои люди прибыли в офис, чтобы все проверить. Конечно, это могло быть случайностью, но по роду своей деятельности в случайности и совпадения я не верил. И был прав, потому, что случайностью это не было.

Кто-то подпилил тросы, на которых крепилась массивная конструкция. И было очевидно, что целью манипуляции был не я. Это мог сделать тот, кто знал, что одна маленькая владелица компании имеет обыкновение задерживаться в офисе. Кто-то, кому Алиса очень мешала. И этот кто-то не мог знать, что сегодня я окажусь здесь.

Осталось только выяснить, кому так сильно помешала малышка. И теперь та погоня со стрельбой за нами не казалась мне криминальной разборкой. Я не мог в том деле найти концов, потому что не там искал, привыкший к постоянным попыткам отправить меня на тот свет. Не я был целью, а Алиса.