Черный внедорожник без номеров я заметил сразу. За всю мою непростую жизнь я повидал немало, и одного взгляда на этот автомобиль было достаточно, чтобы понять, что не просто так он резко перестроился из левой крайней полосы в правый ряд. Сделал несколько маневров, чуть увеличив скорость, чтобы в зеркале заднего вида увидеть точно такие же маневры странного автомобиля. Мне неоднократно приходилось отрываться от погони. Я знал, что, когда идешь на опасный маневр, что-то может пойти не по плану. И тогда спасают обычные ремни безопасности.

— Пристегнись, — сказал Алисе, и она тут же послушно выполнила команду.

— Что случилось? — в ее голосе явно читался испуг. И это был совсем не тот случай, когда нам на самом деле нечего было опасаться.

— За нами хвост, — пусть привыкает к жаргону. Да и вот такие игры в догонялки в моей работе не редкость. Она либо возьмет себя в руки, или начнет истерить. Но истерикой делу не помочь. Да и Алиса не робкого десятка, это я давно понял.

Когда раздался выстрел, девочка испуганно вжала голову в плечи. Она свернулась калачиком, а я накрыл ее рукой.

— Не поднимай голову и не крутись, — сказал ей, продолжая выжимать педаль газа. Я знал, что машина бронированная, и что нам вряд ли грозит смерть от выстрела. Но будет лучше, если она перестрахуется.

Поглядывая в зеркало заднего вида, я свернул с трассы и выехал на пустую дорогу, с кучей ям в асфальте. Но зато тут меньше риск зацепить случайные автомобили. Тут можно не бояться случайностей. Резко вписываюсь в поворот и матерюсь, когда наш преследователь сзади ловко повторяет маневр. В этот момент раздается еще один выстрел, а потом еще один. Да, похоже, их там двое. Вероятно, один сидит за рулем, а второй стреляет из окна. И, судя по слаженности их работы, действуют профессионалы. Кто это может быть — сейчас не время гадать. Врагов у меня очень много, разберусь потом. Сейчас нужно оторваться от хвоста. Пальба прекращается через несколько выстрелов. Смекнули, что это бесполезно, когда джип бронирован. Видимо, они не были готовы к такому повороту, я замечаю, что они отстали немного, но потом стали снова набирать скорость.

Скорее всего, решили пойти на таран. Что ж, посмотрим кто кого. Такое мы тоже проходили, что делать я знаю. И в любой другой день во мне бы проснулся азарт, я бы потрепал их немного, прежде, чем разобраться с этими смертниками, которые рискнули напасть на меня. Но рядом, свернувшись в клубок от страха, сидела Алиса. А значит, я не мог себе позволить рисковать.

Вжал педаль газа до упора, резко отрываясь от преследователей, а потом резко развернул автомобиль на полной скорости. Снова нажал на газ, и машина полетела навстречу этим смертникам со всей скоростью своих лошадиных сил. Двигатель ревел, машина набирала скорость, а вот мои преследователи явно не ожидали такого поворота и, конечно, они совсем не собирались сейчас погибнуть в лобовом столкновении. Когда до аварии оставалось всего несколько метров, они свернули на обочину, и черный внедорожник покатился в овраг.

Тут же остановился, захотелось посмотреть на этих ублюдков, которые решили напасть. На кого? На меня?! Урою, твари!

— Коля, — послышался испуганный писк рядом. Алиса смотрела на меня широко открытыми глазами. Она была в шоке, на адреналине. Несмотря на все наши совместные вылазки, такое даже ей далось с трудом.

Где-то недалеко послышался вой сирены. Только разборок с полицией мне не хватало!

— Все хорошо, малыш, — сказал, поглаживая ее колено. — Мы едем домой.

Я со всей силы вжал в пол педаль газа, и автомобиль, сорвался с места, взвизгнув шинами. Где-то позади остался перевернутый автомобиль наших преследователей, и все отчетливее был слышен вой полицейской сирены.

Наша машина с шумом влетает в открытые ворота, резко затормозив у входа в особняк. Я отрываю руки от руля, отстегиваю ремень безопасности и смотрю на Алису. Она разжимает пальцы, сжимающие обивку сидения до побеления костяшек, а потом тоже отстегивает ремень.

Какое-то время мы смотрим друг на друга, нервно дыша, словно мы только после пробежки. Я вижу, как расширены ее зрачки (реакция на стресс), как вздымается грудь от сбившегося дыхания, как к щекам приливает багрявый румянец. А потом она резко подскакивает на сидении и забирается мне на колени, седлая и проводя промежностью по ширинке. Стискиваю руками ее ягодицы, которые кажутся слишком маленькими под моими пальцами. И вся она маленькая и хрупкая.

Но сейчас она совсем не кажется мне беспомощной. Смело запустив пальцы мне в волосы, сжимает в тугой узел на затылке и впивается в губы. Я знал, что адреналин — наше все, давно заметил, как ее заводит чувство опасности. Сам точно такой же, меня просто рвет на части от ее поцелуев, хочется почувствовать ее всю, глубже. Понимаю, что во дворе полно ребят, которые охраняют территорию, и которые, конечно же, поняли, чем мы тут занимаемся сейчас. Но мне плевать на них, плевать на всех. Хочу ее до дрожи в коленях.

Задираю ее юбку, и та сбивается гармошкой на талии. Одно движение и я расстегиваю ширинку, еще движение — отодвигаю ткань ее стрингов в сторону и насаживаю малышку на член. Она громко вскрикивает, а я просто дурею, ощутив, как ее плоть крепко сжимает мою. Такая узкая и такая мокрая, невероятно сладкая.

На мгновение оба замираем, наслаждаясь ощущениями, а потом она начинает несмело двигаться, вцепившись мне в плечи. От каждого ее движения волна удовольствия простреливает тело. Стараюсь переключиться, чтобы не кончить раньше времени. Но это сложнее, чем я думал. Останавливаю ее, схватив за ягодицы и крепко прижимая к паху. Одно движение и не сдержусь.

— Не спеши, малыш, — хриплю ей в губы. Она замирает, разочарованно кусая губы.

Просовываю руку к ее складочкам, влажным и скользким. Большой палец кладу на клитор, чуть надавливая, поглаживая тугую горошину. Удовлетворенно замечаю, как она выгибается в моих руках, как подается вперед, как приоткрывается ее рот при каждом стоне. Она трется о мою руку, сокращаясь мышцами на моем члене, выгибается в спине и бурно кончает. Ее мышцы крепко сжимаются вокруг члена, я замираю, не в силах пошевелиться от накрывающего кайфа. Хватаю ее под ягодицы и резко приподнимаю, кончая на бедро.

Какое-то время мы сидим, прижавшись друг к другу. Отгородившись от всего мира в салоне автомобиля, словно в убежище.

— Люблю тебя, — выдыхаю хрипло ей в ухо. Она чуть заметно вздрагивает, но ничего не отвечает. Не могу сказать, что меня не огорчает ее реакция, но ведь я и раньше понимал, что она в меня не влюблена. Рано ей сказал. Не надо было, само как-то вырвалось.

Аккуратно, словно в замедленной съемке, она отлипает от меня, не глядя в глаза, отползает на соседнее сидение. Достает из бардачка влажные салфетки и приводит себя в порядок. Мы выходим из машины и идем в дом. Как супруги с многолетним стажем, которые в обычный день вернулись с работы домой. Она ложится в постель, а я устраиваюсь рядом, прижимая к себе свою любимую малышку. И уже через пятнадцать минут слышу ее размеренное дыхание и тихое посапывание.

Уснула. Оно и понятно. Непростой выдался вечер.

Тихо выбираюсь из постели и, захватив с собой одежду, выхожу из комнаты. Одеваюсь уже за дверью. Нужно выяснить, у кого хватило наглости так борзо напасть на нас. И я знаю, кто поможет мне в этом.

Машина все так же стоит у входа в особняк. Забираюсь в салон и выезжаю за территорию через ворота.

Автомобиль, на котором осталась пара царапин после выстрелов, плавно катит по уснувшему городу. И я быстро добираюсь до знакомого особняка, где меня всегда рады видеть.

Максим Князев встречает у входа в дом и жмет протянутую для рукопожатия руку. Всегда, когда какая-то непонятная фигня происходит, я приезжаю сюда, чтобы найти поддержку у старого друга.

— Ты заметил что-то необычное? — спрашивает Максим, когда мы уже сидим у него в кабинете. Пальцы сжимают сигарету, у него в руках бокал с виски. Я бы тоже не отказался сейчас выпить, но помню, что мне еще за руль.

— Кроме борзости, ничего, — ухмыляюсь я. — Достанешь видео с камер наблюдения? — Спрашиваю, потому что, вроде же, в его подчинении сейчас городские структуры.

— Мог бы даже не спрашивать, — кивает он.

— Это кто-то не из наших, — говорю задумчиво, имея в виду моих нынешних и его бывших «коллег по цеху». — Наши все в курсе, что машина бронирована, не стали бы палить. — Да, они в курсе. Сами ведь заказывают бронь на каждую тачку. Они бы стали окружать, брать в кольцо, шантажировать и пытать. Но палить по броне — вряд ли.

— Да, ты прав, я уже сам подумал об этом. — Задумчиво говорит Максим, делая глоток янтарной жидкости.

— Но работали профессионалы. — Добавляю, делая затяжку.

— Наемники? — уточняет Макс. И я киваю.

— Вот только, кто их подослал? — рассуждаю в задумчивости.

— Думай, кому ты перешел дорогу. — Макс внимательно смотрит на меня, будто хочет побудить шестеренки в голове крутиться быстрее.

— Есть одна мысль, — выдыхаю струйку дыма. — Проверить надо.

Мы обсуждаем нападение, поведение нападавших, я стараюсь вспомнить все детали. Любая мелочь может помочь в расследовании. И только пересказав все Максиму, возвращаюсь домой. Макс не подведет, я точно знаю. Если можно что-то нарыть, он нароет.