Какое-то время мы едем молча, и я краем глаза наблюдаю за мужем. Он уверенно ведет машину, иногда поглядывая в мою сторону. Я все еще сжимаю в руках злополучный документ, который удалось выкрасть из того дома, пальцы дрожат от страха и непроизвольно сжимаю руки в кулаки, от чего бумага немного сминается и хрустит.

— Что это за документ? — Мне хочется знать, ради чего я так рисковала только что. Потому что я сама не понимаю, как могла согласиться на такую авантюру.

Одно дело прогуливать пары в универе и врать куратору о плохом самочувствии на лекции, и совсем другое — залезть в чужой дом. Меня все еще колотит от страха и андреналина, который гуляет в крови. Не понимаю почему, но когда этот мужчина рядом, мне кажется, что я все смогу. И я почему-то уверена, что он всегда прикроет и не даст в обиду. Откуда такая уверенность? Не знаю. Но с самой первой встречи я просто знаю, что он не хочет навредить мне.

Раньше я боялась его. В основном из-за его внешнего вида. Казалось, что такой большой мужчина может сломать меня, как соломинку, в любой момент. Но потом я перестала его бояться. Ведь, если бы он хотел навредить мне, то уже давно бы это сделал. А в последнее время я и вовсе чувствую себя уверенней только в его присутствии. Хочется прижаться к его груди, оградиться таким способом от всех проблем. Но сейчас не время для таких нежностей.

— Один важный договор, — отвечает мужчина тихо и хрипло. Его взгляд бегло скользит по моей фигуре и останавливается на глазах. Я машинально облизываю пересохшие губы, он на мои губы смотрит. Кажется, целая вечность проходит, пока он все же не отлепляет свой взгляд от моего лица, возвращаясь к дороге. — Ты очень помогла мне сегодня, спасибо. — Хрипит он, не поворачиваясь ко мне.

Я опускаю глаза и смотрю на его руку, которая спокойно лежит на рычаге коробки передач. Рассматриваю длинные пальцы и большую ладонь, испещренную венками. Хочется взять его за руку, почувствовать, как он сожмет мои пальцы в ответ, но я одергиваю себя, напоминая, что ему это не нужно.

Мы подъезжаем к особняку и въезжаем в открывшиеся ворота. Он выходит из машины, а я не выпрыгиваю, чтобы сбежать, а жду, пока он откроет двери с моей стороны и поможет выбраться из салона. Колени все еще предательски дрожат, а когда наши руки соприкасаются, начинают дрожать еще сильнее. Он не отпускает моей руки, ведет в дом, в свой кабинет. Подходит к бару и достает два стакана, наливает в оба стакана виски, бросает лед. Потом поворачивается ко мне, протягивая стакан.

— Выпей, полегчает, — говорит он, отчего-то шепотом.

Беру стакан и делаю глоток. Алкоголь обжигает горло, приятным теплом разливаясь по телу. Дрожь становится меньше. Я делаю второй глоток, а мужчина забирает у меня папку с документами, которую я все еще сжимаю в руке, и небрежно швыряет ее на стол. Подходит ко мне. Так близко, что моя щека касается его рубашки. Обхватывает рукой мой подбородок и поднимает вверх. Внимательно всматривается в мое лицо, словно хочет прочитать мои мысли. Или уже давно прочитал? Он, как хищник, большой и опасный. Его тело как камень, сильные руки могут беспощадно сломать меня, а взгляд, кажется, смотрит в самую душу. Наверное, мне нужно испугаться. Но инстинкт самосохранения парализован волной возбуждения, которая прокатывается по телу, стоит ему аккуратно притянуть меня к себе за талию. Он склоняется к моему лицу, вызывая дрожь во всем теле, его дыхание смешивается с моим.

— Почему ты помогла мне? — выдыхает шепотом мне в губы. Я скорее догадываюсь по губам, чем слышу его вопрос. Звук моего сердца в висках оглушает, не давая мозгу функционировать нормально.

— Потому что ты попросил, — я отвечаю первое, что пришло в голову. Ведь я и сама не понимаю, почему согласилась на это.

— А ты всегда делаешь то, что тебя просят? — усмехается мне в губы, почти касаясь их своими. Его рука перемещается с моего подбородка на щеку, потом на шею. И вот уже пальцы проворно распускают пучок на макушке. Волосы каскадом рассыпаются по плечам, и он тут же запускает в них пальцы, перебирая пряди. С такой нежностью, словно передо мной не эта огромная груда мышц, а милый ласковый кролик.

Он невесомо проводит губами по моим губам, чуть касаясь, задевая и дразня. Возбуждение волнами прокатывается вдоль позвоночника, а из губ вырывается невнятный всхлип. Я кладу руки ему на грудь и чуть сжимаю ткань рубашки, притягивая его к себе. Он на мгновение удивленно смотрит мне в глаза, а потом впивается в губы. Поцелуй растекается во рту вкусом виски и моих любимых сигарет. Я шумно втягиваю носом его, такой мужской, запах. От этого запаха между ног разгорается пожар. Бабочки в животе сошли с ума, устроив настоящую бойню. Где-то в глубине сознания мелькает мысль, что этот мужчина избегал меня целую неделю и потом я, скорее всего, пожалею. Но она безжалостно задвинута на задний план бабочками в животе, которые хотят сделать этого мужчину моим прямо сейчас. Обхватываю его шею, повиснув на нем. Он подхватывает меня, словно пушинку, и, не отрываясь от моих губ, усаживает на стол. Раздвигает мои ноги и вклинивается между ними.

Не разрывая поцелуй, он просовывает руку мне под футболку, сминает грудь, сжимает пальцами сосок. Я вскрикиваю, когда он больно перекатывает сосок между пальцев. Это ощущение отзывается жаркой волной от груди к низу живота и разливается влагой между ног. Инстинктивно подаюсь бедрами вперед и трусь промежностью о его ширинку. Он со стоном сжимает волосы у меня на затылке в кулак, тянет, заставляя запрокинуть голову и впивается губами в пульсирующую венку на шее.

— Хочу тебя, — шепчет хрипло мне в шею, — пи**ец, как хочу. — Он всасывает кожу, больно ее прикусывая. Вскрикиваю «ай!», в голове мелькает мысль, что завтра там будет засос.

— Прости, — шепчет он мне в ухо. — Не хочу, чтобы тебе было больно. Но пи**ец как трудно сдержаться.

Он шумно выдыхает и легонько целует меня в шею. Рукой чуть сжимает грудь, поглаживает полушарие, касается теперь нежно, почти невесомо.

— Такая нежная…, прости, — шепчет мне в ухо, запуская по коже табун мурашек. Рукой притягиваю его к себе за шею и впиваюсь в губы. Он тут же отвечает на поцелуй, врываясь языком в рот, сцепляясь с моим. Когда он, не сдержавшись, сжимает руку на моей талии, больно вдавливая меня в свое тело, я вскрикиваю ему в рот, подстегивая и поощряя продолжать. Всего лишь поцелуй, но я вспыхиваю, прижимаясь к нему всем телом. Возбуждение каленым железом течет по венам, а сильный руки, умело ласкающие мое тело, вызывают электрический разряд умелыми прикосновениями.

Он расстегивает молнию на моих джинсах, чуть отстраняется и стягивает их с меня. Я не сопротивляюсь, все еще находясь в пьяном тумане, вызванном такой желанной близостью. И только когда ягодицы касаются прохладной поверхности стола, сознание оживает, ударяя в голове мыслью о том, что все это быстро закончится и я снова стану ему не интересна. Отстраняюсь от него, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

И тут же я чувствую, как хватка его рук на моей талии ослабла. Он больше не держит меня, не прижимает к себе. Всматривается в мои глаза. Я вижу, как помутнел его взгляд, как тяжело вздымается грудь от сбившегося дыхания. Понимаю, как трудно ему сейчас остановиться. Но продолжать и сделать ошибку, о которой потом буду жалеть, я не хочу. Что будет потом, когда наш фиктивный брак станет нам обоим не нужен?

— Я пойду, — говорю ему и делаю движение в сторону своих джинсов, чтобы одеться. Спрыгиваю со стола, поднимаю одежду с пола и натягиваю на себя.

— Не уходи, — слышу его хриплое, когда уже успеваю дойти до двери. — Останься со мной. — Я оборачиваюсь и смотрю на него. Мне очень хочется остаться. Но пойти дальше я не готова.

— Уже поздно… — я не знаю, что хотела сказать ему, и как объяснить свой побег тоже не знаю. Мне просто хочется почувствовать себя в безопасности. А рядом с ним я не могу быть уверена ни в чем.

— Ты всегда можешь прийти ко мне, — он, как всегда правильно понял мое поведение. Он всегда все правильно понимает. А вот я так не умею. Не могу считывать реакции людей, так, как делает это он.

— Я буду ждать тебя, — слышу его хриплое, когда уже выхожу из комнаты.

* * *

На следующий день я привычно возвращаюсь к своим занятиям, и весь день проходит в непростом занятии разгрызания гранита науки. Несмотря на то, что эти занятия стали привычным делом, я все же забываю поужинать. Когда живот громким урчанием напоминает о себе, выхожу из комнаты и спускаюсь по лестнице.

Прохожу мимо кабинета и в приоткрытую дверь вижу, как мой муж сидит за столом и просматривает документы. Не сразу понимаю, что я остановилась у входа и тупо пялюсь на него. А когда он поднимает на меня взгляд, спасаться бегством уже поздно и глупо. Мужчина кивает мне, чтобы я заходила в комнату, и я послушно вхожу.

Мнусь у входа, а он показывает мне жестом на кресло. Сам встает из-за стола и подходит ко мне, сгребает меня в охапку и усаживается в кресло, удобно расположив меня у себя на коленях.

— Как прошел твой день? — его голос тихий, хриплый и властный. Но он старается говорить без нажима, даже нежно. Мне непривычно слышать от него подобные вопросы, звучит это все так, словно мы женаты много лет и по вечерам всегда говорим на подобные темы. А еще мне странно и непривычно, что он не набрасывается на меня и не игнорирует. Потому, что за все время нашей, почти супружеской, жизни, я наблюдала его только в этих двух состояниях. Словно для него не существует понятия «золотая середина».

— Хорошо, — отвечаю почти шепотом. Я не знаю, нужен ли ему мой развернутый ответ, нужны ли вообще мои пояснения и детали. Сейчас я напряженно жду от него того, что будет дальше. Но он просто перебирает рукой пряди моих волос. Почти интимно. Очень нежно. Мгновение волнения и приятного томления. И все портит неприятное урчание моего желудка.

— Ты голодна? — спрашивает мужчина. Киваю, и он встает, усаживая меня в кресло. Выходит из комнаты, но уже через пять минут возвращается с подносом в руках, уставленном тарелками с едой. Нарезка колбасы, сыра, фруктов — чего там только не было.

Он одной рукой придвинул журнальный столик, поставил на него поднос. А потом поставил рядом еще одно кресло и уселся в него сам. А потом он стал кормить меня, как маленькую, бережно засовывая в рот кусочки мясной нарезки, вперемешку с фруктами и сыром.

Все это было настолько непривычно и неожиданно, что я даже не стала протестовать, просто принимала его, такие нелепые, ухаживания. Обдумывала его поведение, и оно не увязывалось с тем пугающим обликом сильного мужчины, у которого я сейчас сидела на коленях. Иногда, как вот сейчас, он вел себя со мной слишком нежно и бережно, словно боялся сломать или навредить. И у меня такое поведение вызывало недоумение, подкрепляемое уверенностью в том, что навредить мне он просто не сможет. Вторая его рука спокойно лежала на моей талии, обхватывая ее длинными пальцами. Но и там прикосновения были такими невесомыми, будто он боялся оставить синяки своей неловкостью. Казалось, что он все время контролирует свою силу, подстраиваясь и привыкая к моей, слишком нежной для него, коже.

Я оторвала взгляд от его пальцев, которыми он захватил виноградинку и поднес ее к моему рту, и посмотрела на его лицо. Это лицо больше не пугало меня. Сейчас оно было напряженно-сосредоточенным, будто он делает что-то очень важное, при этом старается не сломать результат своих трудов. Вокруг глаз наметилась сетка морщин, а между бровей пролегла глубокая складка. Я подняла руку и провела указательным пальцем по этой складке, пытаясь разгладить ее своим прикосновением. Он замер и закрыл глаза, шумно втянув носом воздух. Когда он снова их открыл, в его взгляде было столько нежности, что к горлу подступил ком. Я нервно сглотнула и отвела взгляд, не в силах выдержать его томящую тоску, печаль и одиночество. Что он там говорил? Много женщин у него было? Это они сделали его таким одиноким?

Положила голову ему на плечо, уткнувшись носом в крепкую шею и привычно вдохнув его запах. Он отложил еду в сторону и зарылся пальцами в мои волосы, чуть ощутимо прижимая меня к себе, окутывая запахом любимых сигарет, смешанным с запахом его тела. От этого коктейля из запахов и прикосновений стало так спокойно и безопасно, казалось, что никто не сможет навредить мне, пока он рядом. Я блаженно прикрыла глаза, всего на минутку. А очнулась от ощущения невесомости и поняла, что он несет меня на руках куда-то. Где-то позади скрипнула дверь, мое тело бережно уложили в постель, а потом я почувствовала, как рядом со мной прогибается матрац и он ложится рядом. Доверчиво прижалась к нему и, не открывая глаз, втянула в себя его, ставший привычным, запах. Почувствовала, как сильная рука притягивает меня к крепкому телу, окутывая теплом и ощущением безопасности.

— Спи, — его шепот в тишине и легкое касание губ к моей макушке.

Когда я утром проснулась, сразу вспомнила вчерашний вечер. Мужчины рядом не было. Но смятая, рядом с моей, подушка указывала на то, что все это мне не приснилось.