Солнечный лучик ласкает нежную кожу на лице, бьет в глаза, заставляя проснуться. Приподнимаюсь в кровати, оглядываюсь по сторонам. Гордеева рядом нет, наверняка, он уехал на работу. А я вот уже второй месяц живу в его особняке. И совсем не представляю, что делать дальше. Карьера профессиональной аферистки окончена, — это стало понятно, как только Власов сказал, что узнал меня. Дальнейшее пребывание в профессии равносильно самоубийству. Поэтому сейчас у меня вынужденный застой и долгожданный отпуск.

Встаю с кровати и иду в ванную. Прохладный душ помогает развеять остатки сна и зарядиться бодростью на весь день. Уже привычным нажатием на стену открываю шкаф с одеждой и беру первую попавшуюся под руку рубашку. В особняке есть некоторые мои вещи, но я ими почти не пользуюсь, потому что редко выхожу за ворота в последнее время. И такое положение вещей меня вполне устраивает.

После того, как Власов был арестован, а красная папка с инсценированными фотографиями убийства перестала иметь ценность из-за отсутствия состава преступления, Гордеев привез меня в Москву. Неделю мы не вылезали из постели. А потом он стал иногда уезжать в город, не мешая мне праздно проводить время. Мы не обсуждали, как теперь все будет. Просто потому, что ни один из нас не хочет застрагивать эту тему. Поэтому все идет, как идет.

Выхожу из спальни и спускаюсь по лестнице. В доме тихо, прислуги не видно. Я не понимаю, как это происходит, но все необходимое появляется перед Гордеевым всегда в тот момент, когда эта необходимость возникает. Включая людей. Будто по волшебству какому-то. Вот и сейчас мне никто не мешает приготовить кофе.

Кофемашина с шумом цедит ароматный напиток, а я достаю из холодильника банку йогурта. Машинальным движением подхватываю, лежащий рядом, пульт и включаю телевизор.

— Акции активов известного миллиардера Романа Ольшанского резко упали после многочисленных судебных исков, — тараторит диктор.

Услышав знакомую фамилию, делаю по громче.

— Новаторский шампунь от облысения, мигом завоевавший сердца многих потребителей, оказался разочарованием года, — говорит диктор под видеоряд, где показан график с котировками акций компаний Ольшанского. — Покупатели массово подают в суд на компанию за полученный ущерб.

Вот так новости! Я даже есть перестала, так и застыла с ложкой в одной руке и кружкой кофе в другой.

— Реклама обещала избавление от залысин, — говорит девушка в косынке на голове, — и так и было в начале. Но потом, через пару месяцев применения шампуня, мои волосы стали быстро выпадать. Я звонила в центр контроля качества компании, но так и не смогла дозвониться. А самое ужасное, — это то, что даже после прекращения применения шампуня волосы не перестают выпадать.

Этого просто не может быть! Гордеев не мог так ошибиться. Он никогда не ошибается. Это ведь Гордеев, чертов гений.

— Роман Ольшанский, владелец компании, выпустившей шампунь на отечественный рынок, отказался давать нам какие-либо комментарии касаемо судебной тяжбы. Олигарх заперся в своем особняке и не выходит на связь. Однако, это не спасет его от ответственности. Наш канал следит за развитием событий. Не переключайтесь!

Все еще пребывая в шоке от новостей, отставляю кофе и йогурт.

Шампунь оказался фикцией? Но этого просто не может быть. Я уверена, что нашла нужную формулу тогда. Просто потому, что все возможные тайники в доме я пересмотрела. Или нет? Может, формула так и лежит в каком-то укромном месте. Но что тогда я передала Ольшанскому? Подделку?

Гордеев подкинул мне неверную формулу, потому что знал, что рано или поздно я ее найду?

Он все понял!

Интересно, когда? После поездки в Питер? Или еще до этого?

В голове мысли хаотично метаются, пытаясь выстроить единую картину с учетом новых фактов. Воспоминания возвращают меня в тот день, когда я впервые увидела его возле статуи Персефоны.

«Не все в жизни зависит от нас», — проносится в голове.

Не все зависит? Как бы не так, Гордеев?! Уж от тебя точно ничего не ускользнет!

Память тут же подкинула воспоминания о нашем первом свидании. И том аттракционе по щекотанию нервов, который он устроил в машине. Зачем? Он ведь не мог знать, кто я? Или мог? Неужели, он знал все уже тогда? Быть не может.

Странное свидание, странные вопросы, странное место для ужина. Он хотел напугать меня? Ему это удалось. Но зачем? И почему я раньше не задавала себе все эти вопросы? Да, было время, когда я считала его чудаком. Но потом все быстро изменилось. Он не делает ничего просто так. И, даже, если кому-то покажется, что его решения странные, то это только от того, что скорость мышления у Гордеева намного выше всех известных науке норм. Суперскоростной компьютер в его черепушке, не иначе. А все остальные поймут хитрый замысел гения, когда-нибудь потом.

И как я могла думать, что такой гений, как Гордеев, не догадается о том, что я ищу формулу?!?

Сомнений нет. Он знал. С самого начала. С первой встречи.

Знал и играл со мной.

Заставил отнести фальшивую формулу своему конкуренту.

Черт, кто еще, если не он, мог додуматься до такой подлости?!

Я рисковала собой, а он не рисковал ничем. Разве что мной.

Ольшанский, конечно, мудак. Но вот как назвать Гордеева? Хитрый мудак?

Да, именно так, хитрый и умный. Переиграл всех. И, прежде всего, меня.

Раньше, проворачивая одну операцию за другой, я мало задумывалась о том, что чувствуют те, кто остался у разбитого корыта. Гнев, обида, желание отомстить… Все эти чувства теперь навалились на меня, будто лавиной прокатываясь по телу. Такой злобы я не чувствовала, наверное, никогда в жизни.

Я снова вспомнила, как он просил меня не уходить никогда. Играл? Да, несомненно. Проверял на прочность? Мудак!

Мои ночные вылазки и поиски тайника — игровое поле для ума и забава для нашего гения. А ведь я всерьез думала, что предаю его. Была уверена, что он не простит мне этого никогда. И он не простил. Ни разу с того момента, как ему удалось меня разыскать, он не сказал, что прощает меня. Наоборот, заставил и дальше думать, что в его провале виновата я. Именно на мое чувство вины он давил, когда просил принести папку из дома Власова.

Уверенность в своей виновности плюс бонус в виде отъема денежных средств — два аргумента в его пользу, один весомее другого.

Ненавижу!

«Считай это платой за украденную формулу», — пробежало воспоминанием в голове.

Каков же гад!

Я гневно вышагиваю от одной колонны к другой, вспоминая все новые и новые подробности. Как же я была слепа! А ведь еще волновалась от того, что предаю его. Ха! Как бы не так!

Собрать свои вещи и валить отсюда.

Быстро поднимаюсь по лестнице, хватаю сумку, зашвыриваю в нее свои вещи. В какой-то момент, поскользнувшись, падаю на пол.

— Черт! — вырывается у меня.

Черт! Черт! Черт!

Сбежать сейчас и оставить все, как есть? Ну, уж нет! Он должен быть наказан.

Ненавижу!

Медленно поднимаюсь и сажусь на кровать. Нет, в этот раз он так легко не отделается. Шумно выдыхаю, зашвыриваю сумку под кровать. Уйти я всегда успею.

Хотел поиграть со мной?

Снова и снова представляю, как он, должно быть, забавлялся, наблюдая за мной. Так себе развлечение, но это только на мой вкус. А что там в его извращенной голове — одному Богу известно.

Теперь моя очередь играть!

Это было непросто, но я смогла успокоиться. И, когда вечером Гордеев вошел в спальню, встретила его приветливой улыбкой.

— Прости, что так долго, пришлось задержаться в офисе, — говорит он, подходя ко мне и привлекая к себе за талию.

Его губы тут же находят в мои, а рука обхватывает мой затылок, не давая возможности сопротивляться. Тело привычно реагирует на его близость мурашками на коже и жаром внизу живота. С ним всегда так. Но сегодня так не будет.

Просовываю руки под пиджак, а потом резким движением стягиваю его с плеч мужчины. Он не мешает мне, а я перехватываю инициативу и одним резким движением разрываю на нем рубашку. Пуговицы с треском разлетаются по комнате. Не обращая на них внимания, стягиваю с него рубашку.

— Соскучилась? — смеются он ласково, отрываясь от моих губ.

— Угу, — мычу невнятно.

— Сейчас мы это исправим, — шепчет мне в губы. Подхватывает меня за талию и резким движением швыряет на кровать.

Не успеваю опомниться, как он оказывается сверху, а я пытаюсь собрать остатки силы воли и вспомнить о том, что сегодня узнала о нем. По телу пробегает электрический ток, когда его обнаженная кожа касается моей. Шумно выдыхаю ему в губы, обхватываю его шею и притягиваю к себе. Это будет трудно, но я смогу. Резко приподнимаюсь и тут же понимаю, что он не держит меня. Опрокидываю его на спину и наваливаюсь сверху. Он не мешает мне, полностью доверяя. А я обхватываю его запястья, поднимаю над головой. И ловким движением защелкиваю браслеты наручников.

— Что ты делаешь? — шепчет Гордеев, дернув руками и понимая, что ему не вырваться.

— Хочу поиграть, — шепчу ему в ухо. — Тебе ведь нравятся игры, правда?

— Не думал, что тебе такое нравится, — тут же звучит ответ.

Конечно, ты не думал. Я ведь сама еще даже не знаю, что я сейчас с тобой сделаю. Но пощады не будет. Поцеловав в шею, а потом грудь, спускаюсь ниже, провожу языком вокруг пупка. Расстегиваю ремень и стягиваю брюки вместе с бельем. А потом поднимаюсь с кровати и отхожу в сторону.

— Детка, ты куда? — спрашивает Гордеев, явно не ожидая подвоха.

Не отвечая, подхожу к шкафчику с игрушками. Легким нажатием на стену открываю шкаф. И перед глазами появляется весь обширный гордеевский арсенал игрушек для секса.

Беру в руки тонкую плетку, пробую ее, ударяя по кисти.

— Ай, — отзываюсь, не ожидая, что будет так больно. Плеть полоснула по коже, как огнем.

— Что ты делаешь? — отозвался Гордеев.

Все это время он внимательно наблюдает за мной. И во взгляде его недоверие, смешанное с испугом.

— Скажи мне, Гордеев, — мурлычу себе под нос, но он меня прекрасно слышит. — В какой момент в твою гениальную голову пришла идея подсунуть мне фальшивую формулу?

Гордеев замер. Он не ожидал такого вопроса.

Неужели, есть что-то, чего этот гений не сумел предугадать?

— Формула не была фальшивой, — ответил мужчина, — она просто не работает.

— Конечно, не работает. Ты подставил меня.

Пожалуй, этой плетки маловато. Нужна плеть побольше. Отбрасываю орудие пыток в сторону и тянусь за новым. Ага, вот и то, что мне нужно. Я даже испытывать на себе не буду. И так понятно, что не для слабаков это.

— Яна, что ты задумала? — спрашивает Гордеев с испугом в голосе.

Неужели, ты боишься, Гордеев? Это неожиданно. И немного странно, учитывая его способность каждое событие повернуть в свою пользу.

Подхожу к нему и, замахнувшись, бью его бедру. Гордеев взвыл, сцепив зубы.

— С ума сошла? — рычит он на меня.

Глядя на красное пятно от плети на его коже, обида стала немного отступать. Будто это реванш, которого мне не хватало.

— Скажи, как ты догадался, что мне нужна формула? Когда? — Спрашиваю, сфокусировав взгляд на лице мужчины.

— Яна, отстегни наручники, не делай глупости, — прошипел он угрожающе в ответ.

— А ведь я верила тебе. А ты меня использовал. — Даже слезы выступили на глазах, но я отважно моргнула, не давая себе разреветься. И, чтобы больше не было жалости, еще раз хлестнула плеткой, в этот раз попадаю по животу.

— Блть, Яна! — орет Гордеев. — Тоже мне сложность, если единственный вопрос, на который ты не смогла ответить без заминки, это «как тебя зовут?»

В памяти всплывает первое свидание. И то, как я сидела в машине с завязанными глазами. Он просто проверял меня. Проверка удалась. Он все понял. Но тогда почему не выгнал меня?

— Ты с самого начала все знал? — я просто в шоке от его лицемерия. Вранье, одно вранье. Все наши отношения созданы из сплошной лжи. — Какой же ты лицемер!

— Это я лицемер?! Малышка, ты ничего не перепутала? — шипит Гордеев зло.

А ведь он прав. Я не лучше. Мы оба погрязли во лжи.

— Но ты подсунул мне неработающую формулу. Я с таким трудом ее нашла. И все оказалось фарсом.

Гордеев только хмыкнул.

— Милая, ты ее нашла, потому что я дал тебе столько подсказок, что ты просто не могла не найти ее.

Я замахнулась для нового удара. Но так и замерла с плеткой в руке, услышав его слова. Значит, все эти истории о богах Древней Греции были подсказками? А я-то думала, что он делится чем-то сокровенным, важным. И это тоже оказалось фасом. Боже, разве есть хоть что-то настоящее в наших отношениях?

— Ты использовал меня, — прошептала только, так и забыв о том, что планировала ударить еще раз.

— А ты меня, — отозвался Гордеев.

Мы оба хороши. Но он все равно виноват больше. Я просто выполняла задание. А он в это время забавлялся. Как же обидно все это понимать. Ведь раньше я считала себя очень умной. Но Гордеев легко меня превзошел.

— Яна, отпусти меня, — просит Гордеев.

— Нет, — отвечаю.

Пусть полежит тут один. Может, поумнеет. А я тут оставаться не хочу.

Отбрасываю в сторону плетку и выхожу из комнаты.

— Яна! — кричит Гордеев мне вслед, но я только хлопнула дверью со всей силы.

Все мои вещи остались в спальне. И возвращаться туда у меня нет сил. Поэтому иду в комнату для гостей и падаю на кровать.

В голове стало ясно и пусто. Горечь обиды смешалась с опустошением. Так бывает, когда выплеснешь эмоции не в то русло. Слез нет. Но нет и обиды. В душе тихо.

Закрываю глаза, пытаясь уснуть. Скрипнула дверь. Сзади прогнулась кровать под привычной тяжестью. А от знакомого запах туалетной воды стало по-родному спокойно. И как только выбрался? У него и наручники расстегиваются силой мысли?

Он нежно обнимает меня за талию сзади, прижимаясь всем телом.

— Я просил не сбегать от меня, — напоминает он тихо.

— Столько вранья, Паша…, — прошептала в ответ. — У нас ничего не получится.

— Больше никаких игр, Яна, я обещаю. — В тишине комнаты его шепот звучит, кажется, громко.

— Между нами нет ничего настоящего, одни тайны и ложь.

— Я люблю тебя, Яна. — Мое сердце предательски екнуло от его признания. Раньше было многое. И кольцо, и брачный контракт. Но только сейчас тихая правда обжигает, разливаясь по венам приятным теплом. Мне не нужно проверять его слова. Потому что сейчас он не врет.

Прижимаюсь к нему теснее, кутаясь в объятиях, как в самом мягком и надежном ложе. Ощущение безопасности разливается по телу. Веки слипаются, я чувствую, что начинаю медленно погружаться в сон.

— Выходи за меня замуж, — прозвучало совсем тихо. Быть может, приснилось?

P.S. На следующий день кровать в спальне заменили на обычную двуспальную, а шкаф с игрушками опустел.