Яна.

Просыпаюсь от того, что за окном воют волки. Подскакиваю в постели, в которой я совсем одна. В окно ярко светит луна, освещая меня и обстановку в комнате. Здесь все на привычных местах. И только протяжный вой волка за окном не дает покоя. Этот звук становится все громче и все ближе. Хищник уже совсем рядом. Я в безопасности, окна закрыты, но мне страшно. Я чувствую себя уязвимой. Меня некому защитить.

А тем временем протяжный вой все ближе. Хищник приближается. Он воет, созывая своих братьев, чтобы разорвать меня на части. Кутаюсь в одеяло, будто оно может спасти меня от неминуемой гибели.

Внезапно в темном углу комнаты сверкнули два желтых огонька. Это глаза. Зверь уже в комнате, он приближается, смакуя мой страх. Хочу закричать, но не могу. Чья-то сильная рука закрыла мне рот. Резко втягиваю носом воздух, открываю глаза.

Я лежу в кровати, пытаясь вырваться из крепкой хватки. Это все еще сон? Нет, это не сон. Меня держит мужчина, который сидит сейчас на крае кровати и зажимает мне рот рукой. Он наклоняется к моему лицу.

— Тшш, тихо, — шепчет он голосом Гордеева.

Что он тут делает? Как оказался в доме? Это не может быть правдой. А, значит, это все еще сон.

— Я уберу руку, обещай не шуметь, — и он снимает руку с моего рта.

Жадно втягиваю ртом кислород. Резко поднимаюсь в постели. Такой реалистичный сон. Нужно проснуться. Щипаю кожу на руке что есть силы. Больно. Но Гордеев не исчезает.

— Это, правда, ты? — спрашиваю, ожидая услышать любой ответ. Во сне ведь все возможно.

— Правда, я, — утешает меня мужчина. — Одевайся, нам пора.

— Куда?

— Домой.

При слове «домой» в груди сладко екнуло, дыхание участилось. Встаю с кровати и быстро одеваюсь. Нет, это не сон. Это происходит на самом деле. Гордеев нашел способ проникнуть в дом. И хочет увести меня отсюда.

За руку он ведет меня к двери, а потом к лестнице. Мы спускаемся, стараясь не издавать ни звука. Оказавшись на первом этаже, он внезапно поворачивает в сторону кабинета, уводя меня за собой.

Там безопасный выход?

Гордеев отпускает мою руку и направляется к сейфу. Он отлично знает где и что искать.

Нет, он не безопасный выход тут ищет. Ему нужна папка.

— Решил заодно и улики спрятать? — вырвалось у меня. Громче, чем планировалось.

Мужчина замер и повернулся ко мне лицом. Его челюсть упала вниз, но он быстро взял себя в руки и вернул ее на место.

— Я же просил не открывать папку, Яна, — шепчет он. Но в ночной тишине я прекрасно его слышу.

Конечно, просил. Хочешь быть белым и пушистым хотя бы в моих глазах?

— Это ты?.. — мой голос дрогнул. — Ты убил ее?

Гордеев устало выдохнул и опустил глаза. Нервно провел рукой по волосам.

— Я не знаю, Яна, — прошептал он.

— Не знаешь? Как это, ты не знаешь?

Это странное объяснение. Даже для такого, как Гордеев. Вернее, тем более, для такого, как Гордеев. Он ведь всегда знает, что и кому ответить. И этот гений не смог придумать более удачного ответа?

— Мы с Ириной пошли в клуб, заперлись в вип-комнате. Я заказал вино и закуски. А потом просто провал в памяти. Очнулся я, когда кто-то стал трясти меня за руку. Я открыл глаза и увидел перед собой полицейского, а потом и окровавленное тело Ирины.

Все, что он сказал, кажется невнятным лепетом законченного алкоголика. Но я точно знаю, что Гордеев не такой. Он всегда соображает очень здраво.

— Кто-то, кроме тебя, был с вами? — спрашиваю его. Мне очень хочется оправдать этого мужчину, поверить в то, что он ни в чем не виноват. Но его объяснение случившегося выглядит каким-то невнятным.

— Никого, — отвечает он обреченно. Поднимает взгляд, смотрит мне в глаза, будто ожидая увидеть в них свой приговор. — Я потратил кучу денег на психотерапевтов, но так и не смог вспомнить, что же произошло в тот вечер.

Гордеев замолчал, продолжая всматриваться в мое лицо, пытаясь считать с него мое решение.

Верить или нет?

Сердце кричит, что он не виноват. Факты говорят об обратном.

Не знаю, сколько еще времени мы могли бы так простоять, выжидающе глядя друг на друг. Но внезапно дверь в комнате открылась и дверном проему появилась фигура Власова.

— А вот и наш Ромео, — прокомментировал он с язвительной усмешкой на губах.

Власов прошел в комнату, оставив двери открытыми. Я зажмурилась в надежде, что это все сон, и вот сейчас кошмар развеется, а я проснусь в своей постели. Выдохнула и открыла глаза.

Нет, это не сон. Какой-то сюр наяву.

— Отпусти девушку. О цене мы с тобой договоримся, — предлагает Гордеев.

Власов звонко расхохотался в ответ.

— А ты уверен, что она хочет уйти? — Спрашивает он, отхохотавшись. — Что скажешь, милая? Хочешь уйти с ним? Учти, когда он захочет и тебя прикончить, спасать твою душеньку будет некому.

Вопрос логичный, учитывая обстоятельства. И он прав, я боюсь идти с человеком, который способен на убийство. Вот только, с Власовым оставаться мне тоже не хочется.

— Чего молчишь? — рявкает Власов нетерпеливо в мою сторону.

— Отстань от нее! — Тут же приходит на выручку Гордеев.

— А то что ты сделаешь? Убьешь меня? — Власов откровенно издевается над Гордеевым, постоянно нажимая на больной мозоль.

— Отпусти ее, — снова говорит Гордеев. Только теперь это мало похоже на просьбу. Атмосфера в комнате накаляется, вот-вот заискрит. Эти двое по-настоящему ненавидят друг друга.

Власов резким движением хватает меня за руку и тянет на себя. От неожиданности вскрикиваю, инстинктивно выставляю руки вперед, упираясь ими в его грудь.

— Отпусти, я сказал, — рычит Гордеев.

Я не вижу, но слышу, как он подскакивает ко мне, разжимает хватку Власова, освобождая меня из капкана. Гордеев отталкивает меня в сторону, а потом набрасывается на Власова.

Всего через мгновение эти двое уже мутузят друг друга.

Остановитесь!

Хочу закричать, но ком в горле не дает произнести ни звука.

А тем временем, мужчины бьются не на жизнь, а на смерть. Кажется, они не чувствуют боли и усталости. Это ужасно. Дико.

— Угомонились! Оба! — звучит в полумраке неожиданно. Поднимаю взгляд на звук голоса и вижу, как в свете слабого предрассветного солнца блестит сталь пистолета.