Яна.

Гордеев вернулся за стол мрачнее тучи. И чего так расстроился, не пойму? Остаток вечера я поглядываю на него украдкой, от того замечаю, что напряженная складка между его бровей стала еще глубже.

— Что-то случилось? — спрашиваю в машине, когда после окончания ужина водитель везет нас обратно в гостиницу.

Мне хочется, чтобы он расслабился, чтобы там не случилось, и, чтобы складка на его лбу разгладилась. Но нет, она не исчезла. И вообще, их стало две.

— Нет, все нормально, — от его «нормально» хочется провалиться сквозь землю. А холод, который исходит от мужчины, кажется, можно почти потрогать руками.

— Почему не сказала, что Власов позвал тебя в загородный дом на выходные? — спрашивает неожиданно.

— Не успела.

Гордеев устало выдохнул, провел рукой по волосам, чуть сжимая их на затылке.

— Я думал, у нас нет секретов друг от друга, — выдыхает он.

Нет секретов?? Что за бред?! А разве он со мной предельно честен? Настолько честен, что не разрешает мне даже заглянуть в загадочную папку.

— А я думала, что ты мне доверяешь, — парирую резко.

Гордеев ничего не ответил, только рука его сжалась в кулак.

Машина останавливается возле гостиницы. Мы поднимаемся в номер. Уже почти дошли до двери, когда он хватает меня за локоть и резко разворачивая к себе лицом, вжимает спиной в стену. Его горячее дыхание опаляет кожу на лице, а рука с силой сжимает ягодицу сквозь ткань платья. Сердце больно ударяется о грудную перегородку, а потом начинает стучать с удвоенной силой. Кровь тут же приливает к груди и животу, мне жарко, даже пот на спине выступил.

Не говоря ни слова, он впивается мне в губы. Больно прикусывая нижнюю, отнимает кислород. По телу пробегает разряд, как от удара электрошоком. Кажется, воздержание нам обоим не пошло на пользу. Гордеев с силой вдавливает меня в стену, так, будто боится, что я сбегу.

— Остановись, — шепчу в тот момент, когда он прерывает поцелуй, чтобы перевести дыхание, — ты знаешь правила.

— К черту твои правила, — он снова обрушивается на мои губы жадным поцелуем, от которого сердце замирает и колени начинают мелко дрожать.

В безотчетном порыве я обхватываю руками его шею, прижимаясь всем телом. Гордеев хрипло рычит, и, обхватив мою талию, вжимает в себя до боли в ребрах. Его терпению пришел конец, и мое на исходе. Принципы? Правила? Все это уплывает из моего сознания, оставляя реальными только чувства и ощущения. Сейчас нет ничего важнее его поцелуев, которые опускаются на шею, вырывая хриплые стоны из горла.

Как в тумане, вспышками в сознании проплывает коридор, где мы стоим и комната за дверью. Если меня спросить, как мы тут оказались, не смогла бы ответить даже под дулом пистолета.

Не прерывая поцелуй, Гордеев поднимает руки к лифу моего платья. Резко дергает, и великолепный наряд осыпается тряпьем у моих ног. Жадно проводит пальцами по обнаженной спине, дергает застежку лифчика и срывает его с меня. Рука тут же перемещается к полушарию груди, больно его сминает. Но эта боль отзывается импульсом возбуждения внизу живота. Я хрипло вскрикиваю, а Гордеев, кажется сходит с ума. Подхватив меня под ягодицы, укладывает прямо на пол и наваливается сверху, не давая возможности протестовать. Одним резким движением разрывает на мне трусики. Скользит пальцем между влажных складок. От его прикосновения внизу живота болезненно все сжимается, и я, громко вскрикнув, подаюсь бедрами ему навстречу. Краем сознания улавливаю шорох одежды, а потом он раздвигает мне ноги и резко входит сразу до упора. Вскрикиваю от удовольствия и ощущения наполненности.

Все произошло слишком быстро, и я не в силах сопротивляться тому притяжению, которое всегда происходит между нами. Гордеев начинает двигаться, быстро набирая темп и вырывая у меня стоны из горла. Напряжение нарастает, как лавина, которую невозможно остановить. И, когда оргазм пробивает тело, вскрикиваю и притягиваю его к себе ближе. Он хрипло вскрикивает, а потом замирает.

Мы рвано дышим в лицо друг другу. Постепенно сознание проясняется, и я вспоминаю, что все это неправильно. Так не должно быть, я этого совсем н планировала. Неужели, он сам не понимает, что нам важно сохранят дистанцию? Только так я смогу беспристрастно выполнить задание, а он может быть уверен, что получит красную папку.

— Мы не должны были…, — шепчу ему в губы.

— Ты только моя, Яна, — выдыхает он сквозь сбившееся дыхание.

В его синих омутах горит что-то большее, чем просто жажда секса. Этот огонь я уже не один раз видела в его взгляде за последние дни. Тот самый пожар, который сжигает и меня, когда он рядом. Один на двоих, этот огонь соединил нас невидимой нитью.

— Скажи, что ты моя, — просит он хрипло. — Пожалуйста, — добавляет совсем тихо.

Гордеев просит? Не приказывает, не вынуждает? Просит?

Это так неожиданно, и слишком не вяжется с тем образом непробиваемого гения, у которого на все есть свой ответ. Его омуты впиваются в мое лицо, скользят по губам, всматриваются в глаза. Несмотря на то, что он почти обездвижил меня, придавив к полу своим телом, сейчас я, как никогда, чувствую всю полноту своей власти над ним. И теперь не так уж и важно, когда именно все изменилось.

— Твоя, — тихо выдыхаю ему в губы, подмечая, как в его глазах зажегся огонек. Что это? Может, надежда?