Луна светит в лицо и мешает уснуть. Да я и без нее не смогла бы. Тело так и не получило разрядку. И теперь я злюсь на себя и на Гордеева, который размеренно сопит рядом. Поворачиваю голову в сторону мужчины, и мне хочется стукнуть его кулаком от досады. Хотя, он то тут при чем? Это ведь я решила проучить его и строила из себя обиженную гордость. Вот и проучила, дура! Теперь он сладко спит, а я кручусь с одного боку на другой.

Да и не нужно мне спать, у меня есть задачи поважнее. Ведь я так и не поняла, где прячется гордеевский сейф. И на фоне брачного контракта, а потом и подаренного кольца, я почти забыла об этом. А это непрофессионально. И глупо.

Бесшумно я встаю с постели и выхожу из комнаты. Аккуратно ступая босиком по лестнице, стараюсь не издавать ни звука. Мне это легко удается. Дом погружен в спокойную темноту ночи. Только лунный свет освещает мне дорогу.

Сейчас, в полнолуние, луна светит особенно ярко. И колонны в холле кажутся таинственными и немного фантастическими. Холодный свет, падая сверху, формирует тени на выступах колонны, делая рельеф их более явным. И теперь я четко вижу, что это не колонны, а статуи, изображающие разных богинь античности.

Спускаюсь вниз и выхожу в центр холла. Оглядываюсь по сторонам, всматриваюсь в лица статуй, которые, кажется, смотрят на меня. Сверху вниз, наверное, так же, как, если бы я забралась на Олимп, на меня смотрели бы Боги. Рядом с ними я кажусь себе невероятно маленькой и беззащитной. А иллюзия их всевластия будто окутывает меня, напоминая о том, насколько человек глуп, думая, что он владеет своей судьбой.

С трудом я отрываю взгляд от этого величественного великолепия. Мне нужно в кабинет, осмотреть стены. И, даже, если человек не властен над судьбой, заказчик мой не настроен долго ждать, он ясно дал понять это.

Без труда нахожу дорогу в нужную комнату, прикрываю за собой двери. Тут тихо. Полумрак. Только свет уличного фонаря освещает комнату. Что ж, мне этого вполне достаточно.

Подхожу к столу, провожу по нему рукой, а потом тянусь рукой под крышку и ищу малейшие выступы, которые могут быть кнопкой. Ничего нет.

Один за другим проверяю ящики. Ни один из них не заперт. В каждом лежат какие-то бумаги. И, бегло пробежав глазами, я понимаю, что это совсем не то, что мне нужно. Закрываю ящики, ощупываю стенки стола. Ничего. Ни одного выступа, ни одного стыка.

Осматриваю стены, пытаясь разглядеть стыки. Чертов Гордеев! Куда моно было спрятать сейф? Вот бы залезть ему в голову хоть на пару минут. Но нет, это невозможно. Остается только продолжать искать, уповая на удачу и логику.

Провожу рукой по стене, стараясь нащупать стыки. Если здесь и есть сейф, то он будет спрятан в нише, похожей на те, что установлены в его спальне. Через час я выдохлась и, устало выдохнув, опустилась на стул. Ни одного стыка, никаких тайников. Ничего.

Чертов ты гений!

Запустив пальцы в волосы и опираясь локтями о стол, я уныло смотрю в одну точку. Перебираю в голове все, что мужчина говорил мне, стараясь сложить пазл и понять, где он мог спрятать нужные мне документы. Но догадка все время будто ускользает, хоть и есть ощущение, что ее решение совсем близко, буквально на поверхности.

Пялюсь в нехитрый узор ламината на полу, старательно отгоняя расползающееся внутри отчаяние. Там, внизу, светлые кусочки ламината перекликаются с темными, рисуя внимательному наблюдателю узор в форме звезды. Так ненавязчиво и в простоте своей гениально. Пройдешь мимо — не заметишь. И только вглядевшись, заметишь.

В голове мелькнула шальная мысль, которую грех было не проверить. Сползаю со стула на пол, провожу рукой по краю звезды на узоре и, уже не ожидая, нащупываю стык.

Чертов Гордеев!

У всех нормальных людей сейф в стене, и только у него — в полу. Надавливаю, так же, как я делала это в спальне и вверх отодвигается крышка, под которой я вижу дверку сейфа. С кодовым замком, конечно.

Я знаю такие замки. У меня всего три попытки. Тысячи вариантов возможных комбинаций. И ни одной идеи о том, какая может оказаться верной. Задачка не для слабаков. И я почти уверена, что Гордеев не выберет такую банальщину, как дата своего рождения, в качестве пароля. Что тогда? Надо бы снова проверить его биографию. Наверняка, это дата. Что-значимое. Но только для него. Что-то неприметное для других.

Устало выдохнув, я закрываю крышку в полу, понимая, что быстро эту загадку не разгадать. Снова сажусь на стул, только сейчас замечая, что в комнате я уже не одна.

Гордеев стоит в дверном проеме и смотрит на меня. А я замерла на месте, не зная, как повести себя дальше. И сколько времени он там стоит? Что он успел увидеть? Молчание тянется, словно резиновое, нагнетая обстановку в комнате, заставляя мое сердце учащенно биться.

— Я проснулся, а тебя нет, — слышу в полумраке ночи его голос. Он будто оправдывается, но по тону его понятно, что это совсем не оправдание. Мое сердце нервно стучит в висках, кажется, еще секунда и я закричу от ужаса. Но выдержка и наработанный опыт не дают сплоховать. Ничем не выдавая свое замешательство, я встаю из-за стола. Но навстречу ему не иду. Мне еще нужно придумать, как сбежать от него, ведь сейчас я в полной его власти.

— Я не могла уснуть, — отвечаю тихо, с трудом подавив дрожь в голосе.

Даже в слабом освещении я замечаю, как он хмыкнул и чуть скривился. Неужели он видел, как я пыталась вскрыть сейф?

Хищно ступая вперед, он подходит ко мне. Чуть наклонившись, проводит носом по шее, горячо выдыхая. Мне кажется, он играет со мной, как кот с мышью. Мысль, что он все знает, не дает покоя, натягивает нервы, как струны. В диком напряжении я замираю, понимая, что любое движение с моей стороны сейчас может обернуться против меня. И, когда он запускает пальцы мне в волосы, чуть вскрикиваю от испуга. Тут же он фиксирует хватку, больно сжав волосы у меня на затылке и чуть оттянув вниз, заставив запрокинуть голову.

— Опять сбегаешь? — Шипит он мне в лицо. По телу бегут противные мурашки, и я тут же вспоминаю свой сон, в котором он держал меня. — Я ведь просил не сбегать. — Его шепот звучит резко и устрашающе. А взгляд светится яростью. Но, вопреки здравому смыслу, я чувствую пульсацию между ног, заводясь с пол оборота.

Он смотрит мне в глаза, в его взгляде яростная буря сменяется похотью. И я знаю, что тот же огонь, который сжигает его изнутри, сейчас отзывается во мне импульсами желания. Смело отвечаю на его взгляд, забыв о том, что он может разорвать меня на части, просто сломить одним движением.

Гордеев первым срывается, обрушиваясь на мои губы жадным поцелуем, кусая их до крови, вырывая стоны из горла и упиваясь ими. Второй рукой он сжимает мое горло, чуть надавливая, почти больно, но не получает ответного страха и просьб о пощаде. Только глухой стон, на который он реагирует рычанием. Отпускает мое горло и дергает за край рубашки. Пуговицы разлетаются по комнате, но нам обоим все равно. Он больно сжимает мою грудь, мнет пальцами сосок. И каждое его прикосновение отдает импульсом внизу живота, болезненно сладко и ярко.

Мужчина подхватывает меня под ягодицы, закидывает на стол, вклиниваясь между ног. Продолжая терзать поцелуем, он опускает штаны и резко входит на всю длину одним толчком. Синхронно вскрикиваем. Его хриплый голос в ответ на мой, тоже осипший. Невыносимо жарко. До боли ярко. Кажется, я ждала этого момента целую вечность. Замерев на миг, он начинает двигаться, быстро набирая скорость. Каждый толчок отзывается дрожью, почти мгновенно приближая развязку. С громким стоном, выгибаюсь ему навстречу. А потом осыпаюсь пеплом в его руках. Кажется, весь мир остановился, Земля не вращается вокруг Солнца, и только наше сбившееся дыхание напоминает о реальности происходящего.

Оторвавшись от меня, он помогает мне слезть со стола. На дрожащих ногах я стою напротив, все еще пытаясь унять сердцебиение, когда он резко обхватывает мою талию и так же резко разворачивает меня к себе спиной. Надавливает на спину, заставляя упасть грудью на стол. А потом снова входит, не давая мне прийти в себя. По комнате разносятся звуки хлопков кожи о кожу, наше рваное дыхание и стоны. И мне уже кажется, что этот мужчина неутомим. Но все мысли улетают из головы, когда внизу живота напряжение разрывается бурным оргазмом, от которого я кричу, не осознавая себя. Слышу его рычание у себя за спиной и крепкие руки, крепко сжимающие мою талию.

Мужчина немного отстраняется от меня, я делаю движение, пытаясь встать. Но он не дает мне это сделать. Нажимает рукой на спину так сильно, что мне почти больно. Наклоняется к моему уху.

— Ты совсем меня не слушаешь, — его шепот обжигает кожу на щеке. — Я накажу тебя.

А вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Резко дергаюсь, пытаясь вырваться, но он намного сильнее меня. И, когда его ладонь с громким хлопком опускается мне на ягодицу, вскрикиваю больше от ужаса, чем от боли. Он снова бьет по ягодице, я вскрикиваю. Вспомнив игрушки в его спальне, мне становится совсем уж жутко. Сердце бьет чечетку в груди, а фантазия рисует ужасные картины. Неужели он настолько жесток, что готов убить меня? Еще один хлопок, от которого я чуть подскакиваю на месте. Кожу саднит в месте ударов, чувствую унижение и жалость к самой себе.

Он резко прекращает удары, и, раздвинув мои ноги по шире, вводит внутрь сразу два пальца. Начинает двигать ими, чуть надавливая большим пальцем на клитор. А я с ужасом ощущаю, как боль сменилась совсем другими ощущениями. Никогда раньше я не ощущала такого. И мне немного страшно от того, что все это кажется ненормальным и слишком диким. Кажется, он знает каждую точку, на которую надо надавить, чтобы вызвать у меня еще одну волну непривычных ощущений. И совсем скоро я чувствую, как внутри все начинает сокращаться, а из меня течет влага. Что это такое и почему ее так много? Не останавливаясь, мужчина надавливает на новую точку, от которой я кричу, пугаясь сама себя. Кажется, что ярче уже невозможно, но и тут он меня удивляет. И только наигравшись, он прекращает свою пытку.

Разжимает хватку на моей талии, но у меня нет сил подняться. Я рвано дышу, чувствуя дрожь в коленях и в руках. Но в то же время по телу разливается сладкая истома, разом отпуская все тревоги и гнетущие мусли. Будто их просто выключили, оставив в голове спокойное умиротворение.

— Что это было? — Шепчу, постепенно приходя в себя. Спрашиваю скорее себя, не надеясь услышать ответ.

— Ты раньше так не кончала? — Спрашивает Гордеев, помогая мне подняться.

— Нет.

— Такая маленькая детка. Совсем ничего не знаешь. — Говорит он тихо. Не объясняя, что имеет в виду. А я ощущаю себя маленькой и глупой девочкой, которая полезла во взрослые разборки, не понимая, чем это может обернуться.