Лера

Проснувшись утром первое, что я чувствую это плотно прижатого ко мне сзади Айдара.

Осознание этого заставляет мой пульс мгновенно взлететь до критических отметок.

Воспоминания о прошедшей ночи ввинчиваются в мозг.

И нет, я ни о чём не жалею.

Всё произошло, не под влиянием взметнувшихся в один момент эмоций, а потому что я этого хотела. Пора открыто это признать.

Да, я как и многие всегда мечтала о большой взаимной любви. Но, к сожалению, не всем так везёт.

Айдар жёсткий, даже в какой-то степени чёрствый. Он такой и другим не будет. Мне остаётся либо принять это, либо уйти.

Ждать от него того, чего он в принципе дать никогда не сможет, бессмысленно.

Рано или поздно это приведёт к взаимному разочарованию и как следствие — к болезненному разрыву.

Определяться нужно «на берегу».

И это должна буду сделать я, потому что Шакуров свой выбор уже сделал. О чём неоднократно уже говорил.

Если, закрыв глаза, вспомнить моменты, которыми я дорожу… они все будут связаны с Айдаром.

Ни с родителями, ни с сестрой, а с именно ним.

Да, хреновых моментов было тоже не мало, и все они от крушения моих тайных надежд.

При этом стоит признать, что Айдар всегда был со мной предельно честен.

Он никогда и ничего мне не обещал.

Мои иллюзии принадлежат только мне.

Я не пытаюсь его сейчас оправдать. Нисколько.

Я всего лишь хочу понять, как мне жить дальше.

Пытаюсь представить оба сценария.

К сожалению, ни в одном из них я не вижу себя абсолютно счастливой.

Наверное, это тоже нужно уметь принять.

— Ты слишком громко думаешь, Лера, — раздаётся сзади хриплый ото сна голос. — Прекращай.

Замираю.

Не знаю, как теперь себя вести с ним.

— Доброе утро, — произношу, пытаясь выбраться из его рук, но Айдар лишь сильнее прижимает к себе.

— Доброе, но давай ещё поспим?

Время действительно ещё раннее. А если учесть, что он был на каком-то задании Альфы, велика вероятность что элементарно хочет отдохнуть.

— Хорошо, — шепчу, затихая.

Уверена, что уснуть у меня больше не получится. Слишком взбудоражена роем волнующих мыслей.

Айдар же напротив, засыпает почти мгновенно, что только подтверждает моё предположение.

Выжидаю ещё несколько минут, после чего пытаюсь аккуратно высвободиться из его хватки. Сделать это не так уж и просто, но в конечном итоге всё получается.

Накинув халат, на цыпочках крадусь сначала к шкафу, прихватываю первый порвавшийся домашний костюм, и направляюсь к выходу.

Только закрывавшись в гостевой ванной, я перевожу дух.

Принимая душ, запрещаю себе думать об Айдаре и о том, что между нами произошло этой ночью. Однако непривычные ощущения в теле совершенно не способствуют этому.

Надев взятый с собой трикотажный костюм, состоящий из футболки и свободных штанов, и спускаюсь в кухню.

Делаю всё то, что уже давно привыкла делать.

Запускаю кофемашину, ставлю на плиту греться молоко для каши. Просматриваю в холодильнике продукты для завтрака.

И вот если задуматься, то ничего ведь не изменилось. И вместе с тем душа кричит об обратном.

— Доброе утро, Лерочка.

Обернувшись в сторону двери наблюдаю как Антонина Николаевна входит в кухню с Матвеем на руках.

— Мама, — кричит он, заметив меня.

— Доброе, — отвечаю я и забираю у неё сына.

— Я только кофе выпью и пойду уже, хорошо? — спрашивает няня сына, а я глядя на неё хлопаю глазами и пытаюсь понять о чём она говорит.

Видимо у меня настолько растерянный вид, что она тут же добавляет:

— Я к нотариусу записана на десять утра. Я предупреждала об этом несколько дней назад, — вроде как оправдываясь, напоминает мне.

Да, точно. Но я совершенно об этом забыла.

Последнее время голова была забита совершенно другими мыслями.

— Да, конечно. Делайте спокойно все свои дела. Не торопитесь. Если нужно можете взять сегодня выходной, — предлагаю я.

— В этом нет необходимости, я вернусь часа через два.

— Отлично.

Няня уходит спустя полчаса, и мы остаёмся с Матвеем вдвоём.

Я даже рада этому. Сын сосредотачивает всё моё внимание на себе.

Пока он самостоятельно ест кашу, я готовлю основной завтрак.

— Компотик хочешь? — предлагаю, вытирая измазанные кашей губы малыша.

— Неть, — тут же выдаёт он и радостно кричит: — Папа!

У меня сердце мгновенно срывается и летит куда-то вниз.

Я стою спиной ко входу, но присутствие Айдара ощущаю кожей.

Грудь стягивает невидимыми тисками. Каждый следующий вдох как борьба за жизнь.

Матвей, потеряв ко мне всякий интерес, суетливо крутится в стульчике для кормления, всё время глядя мне за спину.

— Папа! — переходит на ультразвук.

Сердце сжимается, от понимания того, как сильно он скучал по отцу.

Делаю шаг в сторону, когда Айдар подходит слишком близко.

— Привет, сын. Иди ко мне, — ловко взяв Матвея на руки, приподнимает его выше головы. Тот верещит от удовольствия.

Улыбаюсь, глядя на них.

Который раз отмечаю, что отношение Айдара к сыну в корне изменилось. Ушла холодная сдержанность, которая была долгое время.

Возможно всё дело в том, что Матвей был слишком мал и Айдар просто не знал, как себя вести с ним.

Словив на себе пристальный взгляд, чувствую нарастающую неловкость.

— Привет, — его голос будит едва уснувших бабочек в моём животе.

— Привет. Кофе? — зачем-то спрашиваю, хотя и так знаю ответ.

— Да, спасибо.

За излишней суетливостью прячу свою нервозность.

Пока Айдар занимает всё внимание сына, готовлю американо, выкладываю на тарелку завтрак и безостановочно думаю о том, как поступить дальше. Забрать Матвея и уйти, как я всегда поступала прежде, или остаться?

Сервируя стол, то и дело ощущаю на себе взгляд Айдара.

— У Антонины Николаевны сегодня выходной?

— Нет, она будет чуть позже, — отвечаю, не глядя на него.

Закончив накрывать на стол, привожу в порядок испачканный детский стульчик и подхожу к Айдару, чтобы забрать сына, но на удивление Матвей ни в какую не хочет слазить с рук своего отца. Отмахнувшись от меня, утыкается лицом в шею Айдара.

— Оставь его, — говорит с едва заметной улыбкой на лице, — Ты уже позавтракала?

— Да, — отвечаю слишком поспешно.

Это не правда, но я не уверена, что смогу сейчас хоть что-то съесть.

— Ну тогда просто посиди с нами.

Будем играть в семью?..

Меня, чёрт возьми, напрягает вся эта ситуация. А именно то, что я делаю вид что ничего не произошло.

— Я бы хотела позже обсудить с тобой то… что было ночью, — выпаливаю на одном дыхании. — Точнее, что это ничего не значит и я всё так же хочу вернуться домой.

Этот истеричный выпад спровоцирован непониманием и желанием хоть немного упорядочить свою жизнь.

Я уже сама не знаю, чего жду от Шакурова, но жить в «коконе» больше не намерена.

— Ты сама поняла, что сказала? — абсолютно спокойно спрашивает Айдар.

И только потемневший взгляд выдаёт испытываемые им, далеко не самые позитивные, эмоции.

— А что не так? — откуда во мне берётся желание дерзить я сама не знаю.

— Всё не так, Лера. Ты… — он замолкает, когда начинает звонить мой телефон.

Вероятно, нам необходима эта пауза. Пока мы оба не наговорили лишнего.

— Это мама, — говорю, бросив беглый взгляд на экран. — Я выйду.

Матвей перехватывает внимание Айдара, поэтому я ухожу, не дожидаясь какой-либо реакции на свои слова.

Разговоры с мамой в основном всегда действуют на меня удручающе.

В каждом её слове мне слышится претензия. Даже когда открыто она ничего подобного не говорит.

Сегодняшний разговор не является исключением.

Стоит мне ответить на звонок как она тут же атакует известием о том, что завтра её стараниями я записана к гинекологу.

Интересно, почему она озаботилась этим только сейчас?..

За время нашего брака с Шакуровым она ни разу не задела столь щепетильную тему.

— Мам, спасибо, но я сама решу, когда нужно будет обратиться к доктору, — пресекаю все попытки манипуляций.

— Лера, не ставь меня в неловкое положение перед Маргаритой Львовной, она сделала мне одолжение, кого-то даже выписала, чтобы освободить место для тебя, — упорствует мама.

— Я тебя об этом не просила.

Шумный вздох, даже через телефон демонстрирует мамино недовольство. В котором, впрочем, нет ничего нового для меня.

— Начни уже думать головой, Валерия! Не совершай ошибку, о которой впоследствии пожалеешь, — ожидаемо срывается и сбрасывает вызов.

Вот и поговорили.

Хоть и стараюсь не зацикливаться на её словах, но в горле всё равно образуется ком.

Тру виски пальцами и размеренно дышу, пытаясь успокоиться.

То, что разговор был не из приятных Айдар замечает сразу, стоит мне вернуться в кухню.

— Что-то случилось?

— Нет, всё нормально, — выдавливаю из себя.

Подойдя к кухонной столешнице, нажимаю кнопку чайника.

Сложив на груди руки, закрываю глаза и размеренно дышу.

— У тебя какие-то проблемы со здоровьем? — осторожно интересуется Айдар.

О, господи…

Что он слышал?

Мысленно воспроизвожу короткий разговор с мамой.

Да, я упомянула доктора. Поэтому он и сделал соответствующий вывод.

— Лера?

— Нет. Со мной всё отлично, — разворачиваюсь и подойдя к Айдару, забираю у него сына.

Матвей не очень этим доволен, но правда быстро успокаивается.

— Его нужно умыть, — поясняю свои действия и покидаю кухню.

Я снова веду себя импульсивно.

Понимаю это когда более-менее привожу в порядок чувства.

Остаток дня места себе не нахожу.

Айдар ещё утром уехал по делам, а я только и делаю что жду его возвращения.

Ближе к вечеру мне снова звонит мама. И я реально задумываюсь над тем стоит ей отвечать или нет.

Что-то во мне всё же даёт слабину, и я принимаю звонок.

И то, что я слышу повергает меня в состояние шока.

Моя мама впервые в жизни передо мной извинилась!

Просила прощение за то, что пытается контролировать мою жизнь. Сказала, что я взрослый человек и вправе сама решать, что для меня лучше.

Я настолько ошарашена, что даже не знаю, что на это ответить.

— И ещё, передай пожалуйста Айдару, что я согласна, — говорит она, прежде чем попрощаться со мной и отключиться.

Чего?..

Поражённо застываю, глядя в одну точку.

Я не ослышалась?

Она сказала: «Айдару»?

На моей памяти моя мать ни разу не звала его по имени.

И на что она согласна?..