Лера

— Лови. — с улыбкой бросаю мяч сыну.

Солнце играет в его светлых волосах, превращая их в ореол.

Матвей, расставив в стороны ручки, как маленький неуклюжий медвежонок, так забавно ловит мяч, что я не могу сдержать смеха, который малыш тут же подхватывает. Его звонкий, чистый смех эхом разносится по зеленой зоне нашего огромного двора, заставляя меня забыть обо всём на свете.

Мы с ним дурачимся на идеально подстриженном газоне.

Вокруг буйство красок, к которому в своё время приложил руку довольно именитый ландшафтный дизайнер.

Яркие клумбы с розами и пионами, стройные ряды молодых туй, уходящие вдаль к лесу, который окружает нашу территорию.

Складывается впечатление, будто мы находимся в собственном маленьком раю.

Матвей, довольный, прижимает мяч к груди и бежит ко мне, издавая радостные вопли. Подхватываю его на руки, целую в пухлые щеки. Он пахнет солнцем, травой и детством — самым прекрасным ароматом в мире.

Буквально через пару секунд он усиленно пытается вырваться из моих объятий, чтобы продолжить игру с мячом.

Отпускаю его, малыш тут же отбегает и растопырив руки с диким восторгом смотрит на меня.

Снова бросаю мяч, и он, счастливый, бежит за ним. Я наблюдаю за сыном и думаю о том, что когда-нибудь ему придется узнать правду. И от этой мысли сердце сжимается от боли и страха.

— Теперь ты мне бросай. — предлагаю я сменить тактику игры.

Матвей, радостно догнав мяч, разворачивается и довольно шустро, для своего возраста, бросает его в мою сторону.

Налету словить не получается и мячик улетает дальше.

Судя по тому, как хохочет сын, он оценил по достоинству мою нерасторопность.

Улыбаясь, разворачиваюсь, намереваясь бежать за укатившимся мячом, но на мгновение теряюсь, заметив на крыльце террасы наблюдающего за нами Айдара.

Что он здесь делает?

Как правило в это время он пропадает в офисе, утопая в бумагах и телефонных звонках.

Сердце пропускает удар, а затем начинает бешено колотиться.

Пытаюсь совладать с взбесившимся нутром и выдавить из себя непринужденную улыбку.

Успокоить разбушевавшиеся нервы никак не получается.

— Папа! — радостно кричит Матвей, тоже замечая Айдара.

Наблюдаю за тем, как малыш сломя голову несётся к отцу и задерживаю дыхание.

Шакуров в принципе скуп на проявление эмоций, но иногда мне кажется, что в отношении собственного сына он самый настоящий сухарь.

Мысленно выдыхаю, замечая, как он подхватывает на руки подлетевшего к нему ребёнка и несколько раз подбрасывает его вверх. Лёгкая улыбка трогает его губы, делая лицо чуть мягче, человечнее что ли.

Матвей визжит от удовольствия, а у меня душа радуется, глядя на них.

В этот момент мы похожи на настоящую семью. Но я ни на секунду не обманываюсь, слишком хорошо зная, что это не так.

Подхожу к ним, стараясь держаться непринужденно.

— Ты дома. — говорю, прилагая усилия, чтобы голос звучал как можно ровнее. — Неожиданно.

Айдар, не отрывая взгляда от сына, сдержанно отвечает.

— Передай ребёнка няне и зайди ко мне в кабинет.

Удивлённо вскидываю брови.

Звучит как приказ, от которого невозможно отказаться.

— Зачем?

Муж переводит на меня взгляд.

Какое-то время прицельно смотрит в глаза, затем опускает его.

Ведёт ниже.

Шея, ключицы, грудь, живот, бёдра.

Его взгляд обжигает кожу, оставляет на ней невидимые следы.

— Только переоденься. — выдаёт недовольно и возвращает взгляд на сына.

И, о боже, я только сейчас вспоминаю во что одета.

Чувствую, как краска заливает лицо.

Хочется прикрыться, спрятаться, исчезнуть.

Шакуров не привык видеть меня в подобной одежде. Точнее наверное и не видел ни разу. Обычно при нём я одеваюсь более сдержано, но я ведь не думала, что он явится домой в такое время.

Учитывая, что сейчас самый разгар лета, тонкая майка и короткие шорты идеально подходящая одежда для игры с сыном на лужайке у дома.

Но… под его взглядом я почувствовала себя не просто раздетой, а ещё и будто выставленной на всеобщее обозрение.

Никак не прокомментировав слова мужа, забираю из его рук сына.

Матвей, ничего не подозревая, радостно лепечет что-то о мячике и о том, как папа высоко его подбрасывал. Прижимаю его к себе крепче, словно ища защиты в маленьком тельце.

— Пойдём, малыш, — говорю, пряча свои эмоции. — Няня уже, наверное, заждалась нас.

Иду в дом, чувствуя, как прожигающий взгляд Айдара сверлит мою спину.

Передав сына Антонине Николаевне, закрываюсь в своей комнате.

Отчего-то ужасно злюсь.

Никуда идти я не собираюсь.

Как и переодеваться по приказу Шакурова.

Но уже спустя пятнадцать минут мне на телефон приходит от него сообщение.

А.Ш. «Если ты сейчас же не явишься, я поднимусь за тобой сам.»

Неверяще пялюсь на экран смартфона.

Перечитываю странное послание несколько раз.

Что за настойчивость?

Чего ему от меня надо?