Лера

Вся эта ситуация с анонимом сказывается на мне самым худшим образом.

К тому что я была вынуждена на время расстаться с ребёнком добавляется чувство вины за это. За то что я не могу наступить на горло своей гордыне и вернуться в дом Шакурова.

Разве нахождение рядом с сыном того не стоит?

Стоит, и я сделаю это если выхода не останется.

Мне не хочется чувствовать себя плохим человеком, но именно это я сейчас чувствую.

К подавленному состоянию добавляется несвойственная мне плаксивость.

Последние сутки я только и делаю что плачу.

Меня ничего не радует.

В силу сложившейся ситуации, заложницей которой стала, я лишена элементарных вещей. Даже поход в находящийся в моём доме магазин сейчас для меня непозволительная роскошь.

Нет, я могу это сделать, но благоразумие во мне всё же сильнее желания покинуть на время эту комфортабельную клетку.

К вечеру чувствую себя полностью лишённой сил.

Решаю бороться с душевным опустошением проверенными способами: набираю себе пенную ванну, зажигаю несколько аромасвечей, фоном на телефоне включаю медленную музыку и какое-то время лежу в тёплой воде без движения.

И у меня почти получается расслабиться и забыть о том, что происходит в моей жизни. До той самой минуты как телефон оповещает меня о входящем сообщении.

Я не знаю от кого оно. Возможно, это смс не имеет отношение к анониму и его прислал Айдар. Просто узнать, как у меня дела.

Почему нет?..

Но выяснять это наверняка нет никакого желания.

По крайней мере пока.

Поэтому я игнорирую смс.

Делаю вид что ничего не слышала.

Когда вода начинает остывать, становясь некомфортной, я заканчиваю вынужденный релакс приёмом душа. Затем наношу на тело ароматное молочко, в волосы втираю несмываемый бальзам.

По итогу действительно чувствую себя немного лучше.

Кутаюсь в халат и иду в кухню. Завариваю себе кружку зелёного чая, добавив туда немного мёда, и располагаюсь в гостиной, возле телевизора.

Выбрав к просмотру первую попавшуюся комедию, устраиваюсь удобно на диване и пью чай.

Время от времени взгляд то и дело цепляется за лежащий на столике телефон.

Что он в себе таит?

А если то сообщение всё же от анонима?..

Даже мысль об этом вызывает дрожь.

Устав от бесконечных предположений беру смартфон и разблокировав экран, читаю смс.

Лера, твой пришибленный бывший нёс какую-то хрень о том, что ты якобы получаешь от меня сообщения с угрозами. Ты тоже так думаешь? Ну бред же…

Несколько раз перечитываю и всё равно, кажется, не понимаю смысла.

Шакуров разговаривал с Лёней?

После того как сам же запретил мне с ним любое общение?

В чём смысл?

Откладываю обратно телефон, ничего не ответив Бережнову.

Я не понимаю Айдара, но, наверное, для разговора с Леоном у него были основания. Мне хочется думать, что им двигало что-то большее чем желание лично переадресовать угрозы.

Звонок во входную дверь пускает по моему телу волну колючих мурашек.

Сглатываю, набирая в грудь побольше воздуха.

И иду открывать.

— Привет, — здороваюсь с Айдаром.

Про себя радуюсь тому, что голос звучит совершенно бесстрастно.

Такими темпами скоро научусь играть роли любой сложности.

Наверное.

Я не отхожу от двери. Опираюсь плечом на косяк, ладонь другой руки держу на дверной ручке по типу живого шлагбаума.

Пусть он скажет мне всё что хочет сказать прямо тут.

Испытывать свою нервную систему ещё и его присутствием в квартире — выше моих сил.

— Что ты хотел? — поторапливаю, потому что Айдар не спешит озвучить цель своего визита.

А мне находится под прицелом его глаз невыносимо.

Его взгляд отшвыривает меня назад. Туда, где я ещё верила, что у нас есть будущее.

И мне абсолютно точно не нравится то, что я сейчас чувствую.

Резких объёмный вдох с треском распирает мою грудь, когда Айдар, не отводя взгляда, идёт прямо на меня.

Непроизвольно отступаю назад, наблюдая как он, перешагнув порог, закрывает за собой дверь.

Делает это так естественно, словно находится на своей территории. Словно имеет право здесь находиться.

— Что ты делаешь? — выдавливаю из себя. Но тут же добавляю уже более уверенно: — Говори что хотел. У меня мало времени.

Знаю, что несу чушь, но на большее меня не хватило.

— Куда-то опаздываешь? — явно не без издёвки, спрашивает бывший муж.

Молчу.

В защитном жесте складываю на груди руки и жду, что он скажет дальше.

Но Шакуров, как и всегда, поступает по-своему. Он идёт прямиком в гостиную.

Мне ничего не остаётся как идти за ним.

— Что смотришь? — интересуется, остановив взгляд на экране телевизора.

— Айдар говори что хотел, — прошу я, — и уходи.

В этой квартире сейчас нет Матвея, на счёт которого я вчера с лёгкой совестью списала присутствие рядом бывшего мужа.

Сегодня в его долгом нахождении здесь нет никакого смысла.

Я правда хочу, чтобы он ушёл.

Его близость я воспринимаю как угрозу своему душевному состоянию.

В отличии от Айдара, я так и не научилась отгораживаться от чувств.

И борьба с собой это последнее чего я сейчас хочу.

— Молодец, что не стала отвечать Бережнову, — хвалит, свободно располагаясь на моём диване.

Злюсь.

Смотрю на него упрямо, даже с вызовом.

Я пытаюсь сохранять спокойствие, но всё равно сильно нервничаю.

Вцепляюсь пальцами в края халата, потуже стягивая их на себе. Это действие не проходит мимо Шакурова. Он слегка наклоняет голову вбок, разглядывая меня с головы до ног.

И мне совершенно не нравится этот взгляд…

— Если тебе нечего мне сказать, то, пожалуйста, уходи, — выдыхаю после затяжной паузы.

Я продолжаю злиться, но в то же время чувствую, как внутри растекается жидкое пламя. Оно зудит. Жжёт.

— Ты меня боишься? — задаёт вопрос, который я меньше всего ожидаю услышать.

Замираем, глядя друг на друга.

Моё дыхание учащается.

О, Боже, нет…

Я вдруг понимаю, что он здесь совсем не для того, чтобы обсудить ситуацию с анонимом.

— Айдар, уходи, — не отводя от него глаз, отступаю назад.

Такое чувство будто в ловушку попала.

Широко раскрытыми глазами, наблюдаю за тем, как он поднимается с дивана, медленно наступая на меня.

Самое время что-то сказать или сделать, но я стою будто парализованная.

С каждым его шагом мы становимся ближе.

Мой пульс за секунду разгоняется до предела.

Сердце шарашит как одурелое.

Остановившись в нескольких сантиметрах от меня, Айдар шумно вдыхает и кладёт ладони на мою талию. Медленно скользит ими вниз.

Упираюсь двумя руками в его грудь, когда до меня доходит что именно он делает.

— Отпусти, — шиплю я.

Знаю, что, если реально начну вырываться Айдар отпустит, но… я не могу…

С губ срывается всхлип, когда он вплотную притискивает меня к себе.

Ну почему я такая слабая?..

Влюблённое в него сердце плачет и стонет, но я нахожу в себе силы бороться.

— Шакуров! Отпусти, слышишь?..

Бью кулаком в его грудь, чтобы понимал, что я настроена серьёзно.

Но мои барахтанья ничто рядом с ним.

— Тихо.

Короткий приказ, заставляет меня на мгновение остановиться. И Айдару этой заминки оказывается достаточно, чтобы завести мои руки за спину и прижав их к моей пояснице, обездвижить.

Я по инерции выгибаюсь, пытаясь хоть немного увеличить дистанцию, но добиваюсь противоположного — вжимаюсь грудью в тело Айдара. Налитые чувствительностью соски трутся о внезапно ставшую жёсткой ткань халата.

Меня прошивает насквозь.

— Нет, — выдыхаю, когда свободной рукой бывший муж обхватывает мой затылок.

Во мне кипит гремучая смесь из страха, злости и возбуждения.

Последнее шокирует.

Электрические импульсы мчат по всем моим сосудам.

Лишившись возможности сделать вдох, жадно хватах ртом воздух. Но в глазах всё равно начинает темнеть, когда Шакуров, не прилагая особых усилий, давит мои жалкие попытки сопротивления и склонившись, губами касается моей шеи. Скользит ими по коже. Медленно, влажно, искушающе.

Закрываю глаза, плавясь как воск, под горячим натиском его рта.

В голове колоколом звенит мысль что нужно остановиться. Прямо сейчас. Пока не стало слишком поздно.

Но разум замолкает окончательно, когда Айдар прижимается губами к моему рту и целует. Сразу настойчиво, страстно, горячо.

Податливое тело опаляет жаром. Колени подгибается.

Стону ему в рот, охотно отвечая на поцелуй.

Айдар, принимая мою капитуляцию, отпускает руки, и я тут же обвиваю ими его шею.

Мы целуемся как сумасшедшие, прерываясь только для того, чтобы глотнуть воздуха.

Чем дольше наши рты контактируют, тем неистовее становится желание пойти дальше.

И это неожиданно отрезвляет.

Сначала замираю, прислушиваясь к себе. Затем приложив силы, отодвигаюсь назад.

Этого оказывается достаточно чтобы просипеть:

— Убери от меня руки.

Если Шакурова и удивил мой порыв, то он быстро с этим справляется, потому что уже через секунду он снова впивается в мои губы. Пожирая протест, толкается в рот языком.

Его эгоизм снова будит во мне едва уснувшую злость. Она добавляет мне сил.

Рвусь из его рук так, будто с посланниками ада воюю.

Царапаюсь, бью, цепляясь за одежду, дёргаюсь.

И это срабатывает.

Айдар настолько резко отпускает меня, что я едва успеваю словить равновесие, чтобы удержаться на ногах.

Смотрю на него поплывшим взглядом, шумно дыша.

Его челюсти сжимаются, ноздри опасно раздуваются. Так будто он…

Нет…

Этого не может быть.

Медленно опускаю взгляд на свои руки, только сейчас замечая, что крепко сжимаю в ладони тот самый «сдерживающий амулет»…